Грязный танцор

      Этим утром головная боль Аобы разразилась с новой силой. Казалось, в этот раз она была гораздо сильнее, чем когда-либо вообще. Когда парень открыл глаза, перед ним вновь предстала полупустая комната. Сам он лежал в кровати, абсолютно голый. В голове появлялись отголоски прошедшего вечера. Серагаки едва вспоминал те пьянящие звуки и вспышки, которые окружали его в тот вечер. Всё это было размытым и без деталей.       Но Аоба чётко помнил, что случилось с ним, когда он вышел на улицу после того развратного танца. Он не понимал, как там вообще мог оказаться Минк, который, как казалось Аобе, давно уже оборвал все связи с ним. Пытаясь найти любые зацепки насчёт этого, Аоба пытался выдёргивать из памяти всё, что могло помочь в многочисленных раздумьях. Он запомнил, что Минк изменился в внешности, но остался таким же молчаливым и грубым. Это ему никак не поможет узнать причину его присутствия.       Дверь в комнату внезапно дёрнулась, и позади неё появились два ненавистных блондина. Оба они довольно улыбались, словно демоны. Вспомнив, что он голый, Аоба потянул одеяло вверх.       — Аоба-сан… — Один этот сладенький голос Вируса уже заставлял беситься от злости. — Вы замечательно поработали вчера вечером!       — Снимки вышли просто шикарными. — Трип опять прямолинейно высказался.       Снимки. В первый день Аобу вроде предупредили, что его будут снимать, но он не помнил точно, поэтому, сомневаясь, глядел на тех двоих.       — Нет, что вы! Мы вам не покажем! Или вам придётся остаться у нас, не забывайте!       Серагаки помнил, что ему угрожали вечным рабством, если он не будет повиноваться их воле. Он даже был уверен, что одним этим потом не обойтись. Однозначно, кто-то помимо Аобы будет страдать. И этот кто-то слишком дорог ему. Оставалось только терпеть и молчать.       — Один высокопочтенный господин был очень восхищён этими фотографиями, поэтому хотел лично с вами встретиться и увидеть ваши прекрасные танцы вживую.       — Мне, что, опять в этот ужас наряжаться? — Подавленный парень вновь начинал злиться.       — Нет. Твой прошлый наряд находится в нужном месте. — В глазах Трипа что-то сверкнуло. Неужто, в его шкафу? Аоба боялся этого больше, чем тех фотографий неизвестного ему содержания.       — Ваш наряд сегодня — официальный костюм. — Вирус показал, что это такое будет.       Одежда, которую показали Аобе, неожиданно пришлась ему по вкусу. Но он всё ещё продолжал искать подвох во всём происходящем, пристально вглядываясь в голубые глаза парней. Вспоминая их слова о высокопочтенном господине, он представил себе пожилого мужчину, имеющего живот размером с бочку. От этих мыслей, естественно, стало противно.       — Знаешь, мы поменяли правила. — Заявил Трип после того, как увидел огорчённое лицо Аобы. — Если ты не будешь делать то, что мы захотим, то мы не только сделаем тебя нашим, но и прибьём твоего учителя танцев.       Услышав эти слова, в голове Аобы тут же пронеслись воспоминания о том, как тот парень учил его танцевать. Серагаки не отрицал, что у них были очень уж хорошие отношения, поэтому не мог позволить себе игнорировать тот факт, что его приятеля могут убить.       — Я и не собирался отказываться. — Промямлил он.       — Хороший мальчик. — Вирус противно улыбнулся.       — У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок. — Бросил Трип, а затем оба парня удалились из помещения.       Пока Аоба одевался, из его головы не как выходили слова о высокопочтенном господине и о том, что если Аоба не подчинится, то Клиа будет убит. Сейчас он был не в настроении ехать куда-то и танцевать ради кого-то, но ничего другого он делать, по сути, не мог. Чтобы успокоиться, Аоба выпил воды из стакана, который стоял на тумбочке возле его кровати. И сейчас его совершенно не волновало, откуда, собственно, этот стакан и появился.       Во время того, как Трип, Вирус и Аоба ехали к пункту назначения,  Серагаки почувствовал прилив странной энергии. Наверняка, ему что-то опять подмешали. Из-за того напитка всё происходящее казалось парню отдалённым и всё, что его волновало — приказ тех двух. Не то, чтобы Аоба был настроен танцевать — он просто хотел этого.       Машина подъехала к высокому богатому дому, стоявшему за тонко проработанными тёмными воротами. За ними находился большущий сад с растениями, которые не на каждом углу встретишь. Было видно, что за ними хорошо ухаживают и что хозяин этого дома явно не беден.       Аоба не сразу заметил, что хозяин дома уже некоторое время договаривался с Вирусом и Трипом, отойдя от парня подальше. Фигура и причёска показались Аобе очень знакомыми, а когда он увидел лицо этого человека, то всё сразу прояснилось. Это был Нойз — странный парень из его прошлого, неприятель Коджаку и бывший лидер команды «Ruff Rabbit», который давным-давно затащил его на виртуальное поле битвы.       Как только Трип и Вирус весело помахали ручками на прощание и скрылись в своей машине за горизонтом, По спине Аобы прошла дрожь. Что будет дальше и как именно это произойдёт, он догадывался. Тем временем Нойз медленно провёл ладонью по щеке Аобы, от чего тот напрягся.       — Я скучал. — Тёплым голосом произнёс блондин. — А ты?       — Ну, кхм… Мы давно не виделись… — Неуверенно улыбнулся Аоба, на что Нойз слегка хмыкнул.       — Знаешь, когда я узнал про тебя с Коджаку, мне стало очень больно. — Нойз направил свой уверенный и настырный взгляд прямо в глаза Аобы. — Я хочу, чтобы ты излечил эту боль… Собой.       Нойз повёл своего гостя в дом, слегка придерживая за талию и попутно рассказывая о том, чем занимался:       — Я купил этот дом на случай, если снова встречу тебя. Вообще, я хотел бы увезти тебя с собой в Германию, но подумал, что домик за городом — тоже неплохой вариант.       — А как ты узнал про то, чем я сейчас занимаюсь? — Аоба взглянул на парня и в подсознании восхищался его видом.       — Думаю, я не первый, кто знает о тебе, из твоих старых знакомых.       Нойз был прав. Сначала Аоба учился танцевать у Клиа, потом занимался сексом с Минком, и вот теперь он идёт с Нойзом. А началось это всё из-за Вируса и Трипа, которые до этого два года отмалчивались. Выходит, все бывшие знакомые Аобы были проинформированы именно этими двумя. От этого синеволосый нахмурился:       — Ну и сколько времени я буду у тебя?       — Уедешь на рассвете, так что не спеши. — Голос блондина показался ещё более загадочным, но всё же вселял Аобе уверенность.       Изнутри дом Нойза казался ещё больше, чем снаружи. В многочисленных коридорах висели картины, что в голове у Аобы создавало диссонанс: вроде дом Нойза, но никак не вяжется с характером хозяина. Но, Аоба должен признать, что Нойз ведёт себя совершенно не так, как раньше, а даже лучше. Блондин стал более манерным и спокойным.       Оставалось только гадать, что же так на него повлияло: богатство или новая встреча с Аобой?       Нойз остановился возле загадочной двери в конце коридора с не менее загадочной ухмылкой. Разглядеть, что это за комната, сквозь дверь было невозможно, потому что она не была прозрачной. Всё это вызывало странный испуг, который был больше похож на волнение.       — Здесь? — Спросил Аоба, глаза которого словно пытались избегать Нойза.       — Да. — Он пробежал взглядом вокруг, а потом приблизился к уху Аобы и шепнул. — Ты здесь, не чтобы танцевать.       — Что? — Тот хотел бы резко отдёрнуться, но Нойз, настаивая на своём, поцеловал его в шею.       Затем блондин отвлёкся на то, чтобы открыть дверь в неизвестную комнату. Аоба же думал, возможно ли сбежать отсюда прямо сейчас. Дом находится далеко за районом Старых Поселенцев, поэтому его будет легко догнать, если побежит. Спрятаться — тоже не вариант. Нойз наверняка знает каждый уголок дома и возможные места, где можно скрыться. Аобе снова некуда деваться.       Нойз пригласил гостя войти в комнату. Казалось, все предметы, здесь находящиеся, создают интимную обстановку. Нойз, стянув с себя галстук, принялся зажигать свечи вместо света, что очень сильно удивило Аобу.       — Присаживайся. — Тихо сказал Нойз, указывая на роскошный диван. — Так вот… Я хочу, чтобы излечил меня, не танцуя. Понимаешь, о чём я?       Аоба нервно поднял голову.       — Отдайся мне.       С этими словами Нойз, завершил романтичное оформление комнаты и подошёл к своему гостю. Чтобы успокоить Аобу, он погладил его по щеке, а потом поцеловал. От губ он передвигался к шее. Найдя слабое место за ухом Аобы, Нойз услышал слабый стон и продолжил ласкать его в том же месте, но только уже языком.       Аоба, безуспешно пытаясь собрать свои мысли во что-то адекватное, потихоньку стягивал с себя пиджак, а затем галстук и рубашку, освобождая больше пространства для Нойза. Тот сразу понял сигнал и принялся целовать Аобу чуть ниже ключиц. Затем он остановился, чтобы взглянуть на лицо Аобы, который уже просто не мог скрывать того факта, что ему приятно от этих поцелуев. Нойз довольно облизнулся и сам начал раздеваться.       Оба парня поднялись с дивана, который уже был мал для них двоих. Совершенно голые, они поплелись к огромной кровати, не отдаляясь друг от друга ни на секунду в поцелуе. Аоба хотел бы аккуратно лечь на кровать, но не видел, где она, поэтому повалился на неё, а Нойз, воспользовавшись случаем, навис над Аобой сверху.       И Нойз, и Аоба уже были возбуждены. Как будто проверяя, Нойз трогал рукой член Аобы, а тот в ответ слегка вскрикнул от удовольствия, абсолютно не сдерживаясь. Затем Нойз раздвинул его ноги. Блондину Серагаки показался очень хрупким с тем выражением лица, полным желания и похоти. Аоба и сам не успел заметить, когда стал таким открытым. Нойз растянул проход Аобы двумя пальцами, а затем вошёл в него и рассмеялся.       — Ах, в чём дело? — Резко выдохнув, спросил Аоба.       — Я думал, у нас этого никогда не случится… — Нойз после того, как начал двигаться внутри, тяжело дышал.       Аоба обвил его обеими руками, скорее, не из романтических побуждений, а более инстинктивно. Нойз не возражал, а даже наоборот, поцеловал его. Целовал настолько сильно, что практически не хватало времени дышать. Никто из партнёров не обращал внимания, что слюна вытекала из их ртов. Удовольствие от движений было настолько велико, что это казалось пустяком.

***

      Через несколько часов после секса и недолгого сна, Нойз проснулся, а затем накинул на себя халат, который нашёл в шкафу и сел на кровать рядом с Аобой, любуясь его невинным выражением лица.       — Останься… — Шептал светловолосый, гладя стриженые волосы Аобы лёгкими и нежными прикосновениями.       — Не могу, уже рассвет. — Сказал Аоба после того, как посмотрел на свет, ясно струящийся из окон.       — У меня хватит денег, чтобы купить твои танцы на всю жизнь…       — Но я не танцевал тебе. Ты обманул Вируса и Трипа?       — Мы договорились. — Нойз вздохнул. — Ну, тебе пора идти.       Аоба быстро встал с кровати и поплёлся собирать свою одежду со всех уголков комнаты. Он не знал, хорошим ли воспоминанием стала эта ночь, как бы приятно это ни было. Собравшись, Аоба и Нойз пошли к выходу из дома. Выражение лица Нойза приобрело некоторый ностальгический оттенок, от которого его было немного жаль.       За воротами их уже ожидали Вирус и Трип, которые в своей загадочной манере обсуждали что-то. Как только оба увидели Серагаки и Нойза, то тут же прекратили и подошли к ним. Нойз, не сказав ни слова, помахал Аобе рукой на прощание и нежно улыбнулся. Самого Аобу вновь усадили в ту злосчастную машину, на заднем сидении которой лежал коммуникатор. Аоба надел его на руку, как только увидел. Он решил проверить, беспокоился ли кто-то за него и увидел около пяти сотен пропущенных звонков от Коджаку. Вполне в его духе.       — Вы меня домой везёте? — Спросил Аоба, полный настороженности.       — Да. — Ответил Трип, который вёл машину. — Радуйся.       — Нет, Аоба-сан, не радуйтесь. Мы всё-таки пристрелили вашего неподражаемого учителя танцев. Всё равно это был кусок металлолома.       Они имели ввиду Клиа. Услышав эти слова, к глазам Аобы подступили горькие слёзы. Он думал, что если сделает то, что от него хотят, то спасёт своего приятеля, но Вирус и Трип обманули его и заявили об этом с совершенно спокойным видом.       Аоба не был рад тому, что возвращается домой. Волнение и печаль по очереди захватывали его сердце и он метался между ними на протяжении всего пути обратно. Клиа уже не помочь — это было понятно, но от этого ужасно грустно.