Стихи. Сборник 1: бортовые заметки

День изо дня железо скрипело, То солнце его обжигало, совсем не жалело, То мороз леденил все вокруг, бил по щекам, То дождь его жизни мешал. Бездушный робот или живой человек? Пусть для всех это будет тайна на век. И под дождем, пока по рукам бежала струя, Никто не смотрел в его пустые глаза. И капля за каплей, одна за другой, Вода стекала по щеке неживой. А его тело немело, отдавалось воде, Что была уже в нем, уже в глубине. Проникала все глубже в его организм, Шестеренки вставали — заржавел механизм. Он лишь стоял и терпел удары воды, И стерпел он их внешне, не изнутри. Его тело упало, его унесли, «Шестеренки все встали, уже не спасти, » — Тихо мастер прошептал приговор И опустил свои руки на стол. Был ли он робот, без души железяка? Был ли он живой человек, работяга? То не узнаем теперь никогда — Отныне его шестеренка мертва. Стояла девчушка, смотрела на тело. Ее приковало, отойти не сумела. Тихо спросила: «Уже не спасти?» А ее отвернули, попросили уйти. Она их послушала, отвернулась, ушла, Но то тело она забыть не могла. Она отвлекалась, училась, жила, Но в голове те пустые глаза. В темноте сидит юное тело. Бедное тело другим заболело, И тонкие струйки бегут по щекам, Тихо сползая к ее нежным губам. Она дождалась пока все уснут, Чтобы знать, что ее не пошлют, Когда она вновь к нему подойдет И испытает душевный полет. И вот в темноте их уже двое, Не каждого ночью такое устроит, Но ему все равно, он уже мертв. А она уже чувствует, как бурлит ее кровь. «Почему ты так часто приходишь во сне? Что ты забыл в моей голове?» — А он лишь молчит и лежит, Он уже без мозгов, уже без души. Вот так просидели они до утра. Быть может, то была их игра? Но утром нашли ее люди спящей И, если честно, немного храпящей. Она снова ушла, ее прогоняли, Но не ушла она в темные дали. Вернулась к нему через ночь, Зная, что может помочь. «Держи, отдаю, во мне еще есть. Поверь, во мне шестеренок не счесть! Тебе я даю всего лишь одну, Так что не бойся, я проживу.» Он ей поверил, а она соврала. И снова нашли их вместе с утра. Он не помнил ее голоса, не помнил и слов, Но глаз от нее оторвать он не мог. А ей уже по боку, она уж не дышит, Теперь его слов она не услышит. И лежат они оба на холодном полу, И он ей: «Спасибо за помощь твою». Он ей поверил, а она соврала: Одну шестеренку ему отдала, Ту шестеренку, что крутила другие, И теперь два юных тела друг другом больные. Он дальше жил и ее вспоминал, Хотя он ее совсем и не знал. По ночам он не спал, просто лежал — Дух ее механизма спать не давал. У него был свой донор, у кого-то — другой. Я рад, что ты мой донор, повезло мне с тобой. И у тебя есть свой донор, он придет, подожди, Не торопи своей первой жизни часы.