Sincerely, me

— Джексон? — я спохватилась, хватая телефон, но, к сожалению, снова обнаружила номер сбросанным. — Черт! Упав обратно на ковёр, я стала рассматривать потолок своей квартиры. Телефон перестал издавать неприятные звуки, комната погрузилась в тишину, слышно лишь шорох, доносящийся из сан-узла. Томас уже второй час возится там, чем он занят? Я такая надоедливая, у людей должно быть личное пространство. Я звонила Джексону сотню раз, но он всячески сбрасывал или был недоступен. Меня раздражало это, последнее время очень многие вещи раздражают. У меня создаётся впечатление, что я живу сама с собой. Ни с кем не говорю, лежу и смотрю в потолок битый час. Джексон был близким мне человеком, неужели его чувства ко мне испортят всё то, что было между нами? Мне трудно думать о нем сейчас, я хочу отдохнуть от этой суматохи. Мои мысли словно улетают в дальний ящик, кто-то запирает их там на тяжелый ключ, и я остаюсь одна, пустой. Мою голову не забивает совершенно ни что, только Джексон присутствовал в моих думках. После той встречи с ним я заболела, за что могу сказать «спасибо» прекрасному катанию на мотоцикле и короткой юбке. Уже неделю я лежу дома, пытаясь прийти в себя. Я всё пыталась связаться с Зейном, узнать, чем он занимается и как живет, но он также не выходил со мной на связь. — Белла, тебе принести чай? — спросил Томас, незаметно подкравшийся к креслу. — Да, было бы здорово, — улыбнулась я, провожая его взглядом. Посильнее укутавшись в плед, я стала листать ленту Instagram, в очередной раз натыкаясь на фото Камиллы. Она разъезжает по миру с новым бойфрендом, оповещая меня лишь кроткими мэйлами, прикрепляя совместные фотографии. Рассматривание их фотографий не приносило мне удовольствия, но я не могла сказать ей об этом, не разрушая её отношения. Она счастлива, а я должна быть рада за неё. — Твой чай, — Томас сунул мне огромную новогоднюю кружку с оленями, я улыбнулась, рассматривая предмет, привезённый Томасом из дома. Я рада, что Томи стал частым гостем в Бостоне, здесь он чувствует себя лучше, чем в Шеффилде. Как бы мне хотелось оставить его здесь, со мной. Но и мне осталось всего семь месяцев здесь, затем придётся вернуться обратно в Англию. — Папа всегда пил из этой кружки, неважно лето было или зима, — по его лицу скатилась одна одинокая слеза, Томас всегда казался мне очень уязвимым и ранимым, неудивительно, что такие символичные вещи его расстраивают. — Иди ко мне, — прошептала я, отставляя чашку и маня его к себе. — Всё в порядке, — он упал мне в объятия, шмыгая носом. — Всё хорошо, я рядом. — Я скучаю по нему, — его тёплые руки обхватывали почти всю мою спину, только сейчас я ощутила, насколько он вырос. — Я люблю тебя, Белла, — он мычал мне в плечо, всё ещё шмыгая носом. — Ты не представляешь, но я люблю тебя ещё больше. — Неправда. — Я люблю тебя больше, чем папа любил эту чёртову новогоднюю кружку, — засмеялась я, вызывая улыбку на его лице. Он отстранился от меня, заглядывая в глаза. — Клянусь, я был готов разбить её, так сильно он её любил. Я ревновал! — я засмеялась от жгучей боли в душе, воспоминания — одновременно самое прекрасное и самое ужасное, что может существовать. Томас смеялся, но не отводил взгляда от моих глаз. — Ты медленно впадаешь в апатию, разве ты не видишь? Что с тобой? — Это нормально, — хмыкнула я, стараясь сдержаться и не чихнуть. — У тебя проблемы? Ты можешь рассказать мне. — Я болею, Томи, это нормально, — я стала наблюдать за ним, его зрачки расширились, а руки затряслись. — Томас, что с тобой? — перепугавшись не на шутку, я обхватила его руками, но он лишь оттолкнул меня. — Кажется, я отравился, — он побежал в туалет, хватая свою куртку, затем, заперевшись, погрузился в тихий омут. Решив не обращать внимания на его отравление, чтобы не ставить его в неловкое положение, я ушла в спальню, укладываясь в постель. Но не забыла пошариться в аптечке, положив на кухонный стол таблетки, способные облегчить его состояние.

***

На часах уже «9РМ». Мне пришло СМС-сообщение, подняв телефон, я стала изучать текст: «Как дела у Зейна?», — это точно Гарри; я закинула телефон подальше, в попытках игнорировать его. В моей жизни в Бостоне было много чудесных вещей, и многие из них отнял именно он. Гарри не пытался сделать это нарочно, это получалось само собой, просто потому что он присутствовал. Я не могла просто забыть о том, как он врывался ко мне в квартиру, как душил меня той ночью, как накричал в кафе. Эти вещи не происходили по чистой случайности, это делал он. Я не могу его оправдывать перед самой собой. Может, когда-то Гарри и был хорошим человеком, но видно, что-то его поменяло. И мне жаль, правда жаль его. Но я все ещё верю в то, что люди умеют меняться, несмотря на тяжёлое прошлое. Гарри всегда пишет мне исключительно о Зейне, что его раздражает? Наше общение? Мы с Зейном действительно довольно близки, но сейчас всё немного напряжённо. Может, мне стоит поговорить с ним, чтобы не потерять ещё одного близкого человека? Решение пришло само собой. — Томас? — крикнула я, натягивая джинсы. — Томас? — выскочив из комнаты, я продолжала натягивать на себя одежду. Чуть не поскользнувшись на паркете, я ухватилась за ручку двери, вспоминая тот день, когда Гарри отвёз меня в больницу. Все самые плохие воспоминания связаны именно с ним. Я приняла решение сходить к Зейну, мне нужно поговорить с кем-нибудь, и он единственный, с кем мне приятно находиться помимо младшего брата, несмотря на то, что мы не разговаривали уже долгое время, он всегда понимает меня, и я уверена, что поддержит и сейчас. — Томи? — дёрнув дверь сан-узла, я ожидала, что она окажется закрытой, но мне удалось открыть её. — Ты здесь? — Я открыла дверь настежь, передо мной оказался Томас, держащий небольшой свёрток бумаги в руке. — Белла, уходи, — он отвернулся от меня; я смогла рассмотреть его спину. Что у него в руках? — Обернись, что у тебя в руках? — я дернула брата за плечо, оборачивая его на себя. Его нос и верхняя губа были усыпаны белым порошком, от чего мое сердце в одно мгновение подскочило. — Что… это? — я провела пальцами по губе, и на них отпечаталась все та же субстанция. — Томас, ты употребляешь наркотики?! — мои губы словно склеились друг с другом, я могу ощутить, как внутри меня все переворачивается вверх дном, тугая боль и тяжесть в груди напоминают о папе. Мой отец употреблял наркотики, но я никогда не ловила его за этим. Это долгая и трудная история, столько эмоций, проще забыть об этом. — Белла, я всё объясню, — в моих глазах помутнело, я лишь могу видеть, как он отбрасывает свёрток и надевает поверх худого тела футболку. Я и не заметила, как сильно он исхудал. — Зачем ты... — я упала на колени, закрывая лицо руками, — зачем? Он сел напротив меня, хватая мои руки в свои. — Это произошло случайно, просто в один момент… это так невесомо, Белла, понимаешь? — я вижу, как ему тяжело и с каким желанием он пытается добиться моего понимания. Мне хочется устроить истерику и накричать на него, но ему нужна помощь, он делает это, потому что потерялся. Но как сдержать себя? — Я… ты же знаешь, что это плохо, Томи. — Ты ведь… ты ведь поможешь мне? — в уголках его глаз стали скапливаться слезы, он ранил меня своим видом. Его холодные руки тряслись, когда он касался моих плеч. — Не могу поверить, ты правда употребляешь наркотики? Как давно? — попытавшись прийти в себя, я протерла глаза, стараясь промокнуть скопившиеся слезы рукавом свитера. — Уже месяц, — он сел рядом со мной, касаясь рукой моего колена. — Из-за чего ты начал это? — мы сидели на полу в туалете. — Мама, она начала давить на меня из-за того, что ты уехала, и я недостаточно помогаю с бизнесом, я не мог выдержать этого, — он протёр глаза футболкой, боже мой, он ещё такой ребёнок. — И мой друг… он предложил мне попробовать… я согласился и потом… потом уже не смог остановиться. Это был такой простой путь сбежать от матери, она ведь повсюду... понимаешь? Этот контроль... она сумасшедшая. — Иди ко мне, — прошептала я, притягивая его в объятья. Прекрасно понимаю, о чем он говорит. Похожая ситуация происходила и со мной после смерти отца: мать искала выход скопившимися эмоциям, находя его в агрессии и активной злобе. — Мы пройдём через это, слышишь? — могу чувствовать запах его футболки; я так его люблю. — Да, да, спасибо, — он дрожит, как осиновый лист. — Итак, для начала избавимся от того, что у нас уже имеется, — я взяла свёрток и выкинула его в унитаз, смывая злосчастный порошок. — Как долго ты употребляешь? — Я же говорил, где-то месяц, — он облокотился о раковину. — Мне нужно отвезти тебя к врачу, как долго ты пробудешь здесь? — Ещё три дня. Мы вышли из сан-узла, направляясь в зал. Я совсем забыла о том, что собиралась к Зейну. — Держи, — я дала Томасу стакан с водой. — Промой свой рот и ложись спать, хорошо? — он кивнул мне в ответ, уходя на кухню. Накинув кардиган, я схватила свой телефон, спускаясь на нижний этаж. Громкий стук. Ожидание. Всё по старинке. Я стояла в абсолютной тишине, ожидая Зейна за дверью. Когда ты погружаешься в тишину, всё, о чем ты способен думать — это проблемы. Я до сих пор не могу переварить то, что Томас употребляет наркотики. В моей жизни было много дерьма и то, чему я научилась, наверное, один из наилучших навыков — заглушить, забыть, попытаться принять это как должное. Тогда становится легче, и проблема решается сама по себе. Но в случае с братом, так поступить я не могу. Он дорог мне. — Изабелла? — дверь открылась, и моему взору удостоился Гарри, его волосы были спрятаны под серой шапкой, а сам он был немного встревожен. Зеленые глаза бегали по коридору, словно он боялся чего-то или кого-то. — Где Зейн? — я продолжала игнорировать его, мы с ним теперь никто друг другу. — Ты не ответила на моё СМС, — за мгновение его лицо исказилось в надменной ухмылке, он облокотился о косяк двери, немного приседая. — Так лучше? А то ты совсем не видишь меня, какой у тебя рост? — нервозность с его лица как рукой сняло. — Я жду Зейна. — Сто шестьдесят? — Гарри. — Сто пятьдесят восемь? — Где он? — Сто пятьдесят пять? Я закатила глаза. — Не закатывай глаза, а то в другую сторону вывернутся. — Сто семьдесят, — буркнула я, облокачиваясь о стену, тем самым располагаясь напротив Гарри. — Ты какая-то встревоженная. Хочешь поговорить? — С тобой, нет. — Ты такая грубиянка, Белла Мари, — цокнул он, выпрямляясь. — Что насчёт «Что ты ожидаешь?» — Ответ не меняется, — я сморщила нос, устремляя взгляд на обувь, рассматривая помятые кеды Converse. Откуда он знает мое второе имя? Черт возьми, он осведомлён о таком огромном количестве информации обо мне. Когда я, наконец, смогу вытянуть козырь? — Что ты ожидаешь, когда видишь огромного мужчину в темном переулке? — Я не хожу в темных переулках, — я снова закатила глаза, вызывая его смех. Он всегда такой надоедливый или просто мудак? — Неправильный ответ, он тебя изнасилует. — Что? — Что ты ожидаешь, когда видишь двух парней, держащихся за руки? — Что ты несёшь? — Снова неправильно, они геи, — хмыкнул он. — Прекрати, что ты несёшь? — прошипела я, отталкиваясь от стены, собираясь войти в квартиру без спроса. — Беллс! — мне в плечи уткнулись чьи-то тяжелые руки, выталкивая из квартиры. Я рассмотрела лицо парня, Зейн выглядел немного измотанным. — Зейн! — пропищала я, обнимая парня со всей силы, смотря на Гарри, всё ещё стоящего позади. — Изи-и-и, — протянул Зейн, обнимая меня в ответ. — Я скучал по тебе, подружка. — И я по тебе, — Гарри загримасничал на наши объятья, после чего зашёл обратно в квартиру. Его лицо выражало отвращение, хотя буквально минуту назад он смеялся как в последний раз. Видимо, ему не понравилось то, что мы прервали такую «увлекательную игру». — Как ты? — спросила я, отстраняясь от парня. Без Гарри так просто, он давит своим присутствием, вокруг него исключительно тяжелая энергетика. — Пойдёт, что ты тут делаешь? — на этот раз спросил он, осматривая мой внешний вид. Я похвалила себя за то, что решила надеть джинсы. — Я хотела поговорить с тобой, — в моих планах узнать, знает ли он хороших специалистов по работе с зависимостями. Как бы сильно мне не хотелось называть Томаса наркоманом, он тот, кто он есть. — Да, конечно, о чем угодно. — Мой брат… — Томи? Все в порядке? — Да, то есть, нет, — черт, что я несу. — Он… я застала его, употребляющим наркотики, — я тяжело вздохнула, сдерживая слезы. — У меня есть врач, могу дать номер, — он погладил меня по щеке, чем подбодрил. Я еле сдерживаю слезы, но затем снова делаю глубокий вдох и вспоминаю свою методику дыхания успокоения нервяков. — Правда? Было бы чудесно, — я попыталась выдавить улыбку, хотя внутри меня бушевал ураган. — Подожди немного, если хочешь, можешь зайти, — предложил он, открывая дверь. — Но там Гарри пытался приготовить спагетти и, ну ты понимаешь, — он слегка рассмеялся, заставляя меня тоже издать смешок. Гарри и кухня — это две несовместимые вещи, не удивлена, что у них не сложилось. — Ничего, — только я зашла внутрь, как резкий запах томатной пасты ударил мне в нос. — Томатное спагетти? — спросила я, снимая обувь. Зейн кивнул, всё ещё сдерживая смех. — Как там Мисс-Гордость? — раздался голос Гарри. Я последовала к нему, заворачивая на кухню. Только сейчас заметила, что планировка квартиры Зейна схожа с моей, точнее, они совершенно одинаковые. — Это я? — спросила я, облокачиваясь о холодильник. Он называет меня Мисс-Гордость? Гарри обернулся и прищурил глаза. — Белла Мари, — я кивнула, скрещивая руки на груди. Он снова назвал меня так. — Чудесный свитер, — сказал он, кидая взгляд на мою кофту с зеброй. Моя уверенность улетела в дальний угол. Надо было поменять не только пижамные штаны, но и кофту. — Спасибо, — я накрыла рисунок руками, чем вызвала смех Гарри. — Почему ты смеёшься над несмешными вещами? — Потому что они смешные. — Неправда. — Исключительно умные люди могут понять их, — пожав плечами, добавил он. Гарри наклонился и достал из полки тряпку, после чего стал оттирать плиту от томатного соуса. — Так значит, тебе восемнадцать, Белла Мари? — Не называй меня так, — я наблюдала за тем, как тщательно он моет кухню. — Как? Белла Мари? Тебе не нравится твоё имя? Это травма детства, или ты стесняешься своего второго имени? — Почему ты задаёшь так много вопросов? — я тяжело вздохнула, выглядывая за дверь комнаты, надеясь застать там Зейна с номером телефона, но, к сожалению, его там не было. — Это странно звучит, — ответила я спустя пару минут. — Белла Мария — звучит нелепо, — я уселась за стол, закидывая одну ногу на другую. — Правда? И почему ты так решила? — Гарри продолжал вытирать столешницу, иногда кидая на меня короткие взгляды. — Всё-таки это детская травма! — Даже не знаю, я всегда стеснялась этого, — пожав плечами, призналась я, не поднимая взгляд на Гарри. — Понятно, — вот оно, отличие между Гарри и Зейном, Зейн бы сказал, что мое имя прелестное и звучит очень даже ничего, Гарри же просто промолчал… хорошо хоть не рассмеялся надменно. Парень сложил тряпку в полку, после чего, взяв банан, уселся напротив меня. Он начал открывать фрукт с другой стороны, где кончик длинней. — Ты открываешь неправильно, — я продолжала наблюдать за его длинными пальцами, медленно разворачивающими плод. — Я не умею по-другому, — замялся он. — Хочешь научу? — спросила я, выхватывая фрукт из его рук. Он уставился на меня, ожидая дальнейших действий. — Всё просто, надо надавить здесь пальцем, — я нажала на плоскую часть банана, тем самым открывая его. — Вот и всё. Гарри забрал свой банан, откусывая целый кусок. — Где ты научилась так хорошо справляться с бананами? — он поиграл бровями, заставляя меня залиться краской. Я постаралась включить все извилины в своём мозгу, стараясь вспомнить какую-либо информацию о Гарри. — Ты учишься на экономиста? — Да. — И чем ты занимаешься? — Дружу с цифрами, Белла Мари, — Гарри подмигнул мне, продолжая поедать банан. — Понятно, — мы снова замолчали, сейчас он не предлагал сыграть в игры, что, разумеется, радовало меня. — Ты не умеешь готовить пасту? — К сожалению, да, — он выкинул кожуру в мусорный бак. — Но я отменно готовлю стейки. — Да ладно? — он всё-таки умеет готовить? — Зеброй на своей кофте ты пыталась скрыть маленькую грудь? — Что? — Гарри совершенно нетактичен, его вопросы выходят из ряда вон. Слава Зейну, он явился в самый неловкий момент нашего разговора. Парень изучил нас с Гарри, после чего, схватив меня за руку, вывел из квартиры, кажется, он долго стоял за моей спиной. Он сильно сжал мою кисть, я хотела сказать ему об этом, но решила промолчать, ссылаясь на то, что итак говорю слишком много. Мы вышли на лестничную площадку, он отпустил мою руку, после чего, встав напротив, начал разговор: — Я нашёл её номер, — Зейн протянул мне в руки бумажку, на которой аккуратным почерком были выведены цифры. — Спасибо, Зейн, — я поблагодарила парня, понимая, как много всего он делает для меня. — Я не знаю, как мне тебя отблагодарить. — И не нужно. Её зовут Мисс Лейла, — добавил он, замечая мой вопросительный взгляд. — Понятно, где находится ее клиника? — Она в Лондоне сейчас, — сможет ли Томас сам доехать до Лондона, или нам придётся рассказать обо всем матери? — Тебя все ещё что-то волнует? — спросил Зейн, заглядывая в мои глаза. — Если честно, то да… — я рассказала ему, что не знаю, как мне быть с Томи. — Слушай, у него ведь не так запущено это дело, верно? Месяц не так уж и много, поверь мне, дело говорю, — он поднял одну бровь, дожидаясь моего положительного кивка. — Она может работать с ним по Skype, это не проблема. Я поговорю с ней. Почему Зейн настолько добр ко мне? Чем я заслужила его доброту? Я могу тысячу раз говорить себе, что мы хорошие друзья, но разве я могу опустить тот факт, что он так часто помогает и делает то, что вовсе не обязан? Сразу вспоминаю о том дне, когда забрала его машину без спроса. — Зейн, я должна кое в чем признаться, — я немного замялась, ощущая, как кровь приливает к вискам. — Помнишь тот вечер, когда ты остался у меня с Томасом? — Зейн кивнул, хмуря брови. — Так вот, в тот день мне нужно было помочь одному человеку… это был Гарри, — он вскинул брови, видимо, удивляясь имени, что я назвала. — Да, это был Гарри, — ответила я на его реакцию. — Я взяла твою машину, простипрошупожалуйста! — последние три слова я буквально прокричала, зажмуривая глаза; сомневаюсь, что парень вообще понял, что я сказала. С закрытыми глазами чувствуешь себя не так ущербно, я ничего не вижу, не вижу его реакции, поэтому мне легче соблюдать спокойствие и держать себя в руках. Но вместо криков и ругательных слов я услышала смех. Громкий, заливистый смех. — Зейн? — я открыла глаза, замечая смеющегося парня перед собой. — Что не так? — что происходит? — Ты сама поняла, что сказала? — продолжая смеяться, спросил он. Я тоже издала смешок, вспоминая глупые слова, что я «прожевала». — Прости, — его глаза снова устремлены на меня. — Ничего, Беллс, — я спокойно выдохнула, этот вопрос волновал меня долгое время, и я никак не могла успокоиться, но теперь всё в порядке. — Пожалуйста, если снова решишь помогать Стайлсу в три часа ночи, то предупреждай меня, ладно? — Как ты узнал? — У меня в машине стоит камера и JPS-навигатор, сохраняющий историю поиска. — Прости… — протянула я, вставая на носки. — Ничего. — У нас ведь больше нет тайн? — спросила я, надеясь услышать правду о той ночи в моей квартире, когда ко мне ворвался то ли Гарри, то ли Зейн. — Нет. — Отлично, — видимо, это всё же был Гарри. Я уже собиралась пойти к себе, но Зейн остановил меня. — Можно кое-что спросить? — Конечно, — я убрала его руку, которой он схватил меня за рукав кофты, и расположилась у стены, упираясь спиной. — Зачем ты помогала Гарри? — Он позвонил мне, и я подумала, что было неправильно бросить человека… в трудный час, — «трудный час» звучит, как «дерьмо». Он не был в беде, он просто напился и пытался поцеловать меня. — Всё-таки он твой друг. —Он тебе нравится? — Что? — Тебе нравится Гарри? — ещё раз повторил он, соблюдая расслабленные черты лица. — Ты понимаешь, что спрашиваешь? — Да, это адекватный вопрос из чистого любопытства. Что ты подразумеваешь под словом «адекватный»? Зейн за долю секунды разозлил меня, заставляя желанию демонстративно уйти место быть. Но он помогает мне с поступлением в академию и с врачом для Томи, разве могу я себе позволить быть грубой с ним? — Я… мне не нравится Гарри, — я залилась краской от сказанных мной слов. И представить себе не могу себя и Гарри, разве что, в другой вселенной. — Но ты ездишь с ним в одной машине, — мы действительно довольно часто ездили вместе, но хочу напомнить, что все разы мы орали друг на друга. — Он приходит к тебе домой, — да, но последний раз это закончилось тремя швами на моей руке. — И ты забираешь его с клубов, что я мог подумать? — его голос стал жёстче, словно он отчитывает меня за совершенные мной проступки. Больше всего я не люблю, когда на меня давят, но сейчас я стараюсь соблюдать спокойствие и равновесие, иначе мы не придём к единому соглашению. — Слушай, я раньше старалась поддерживать дружеские отношения с ним, но сейчас у нас ничего не выходит, — начала я, раскачиваясь взад-вперёд. — Сейчас мы просто знакомые. Я лишь хотела завести побольше друзей в этом городе. — Станьте незнакомцами, Белла, — что он имеет в виду? — Я не хочу, чтобы он ранил тебя. — О чем ты? — Белла, я хочу, чтоб ты поняла кое-что, но боюсь, что… — Пойму, уже не маленькая, — перебила я, ощущая серьёзность его слов. — Как бы… — Хватит, скажи прямо, в чем дело? — Гарри Стайлс насилует девушек, а после, выкидывает их на помойку, словно животных, — я вздрогнула от дерзости сказанных им слов. Всегда знала, что Гарри не святой человек, но неужели он способен на такие аморальные поступки? Мне стало не по себе от того факта, что он приставал и ко мне, когда я была в его доме. Когда я отвозила Гарри к нему, он пытался поцеловать меня, гладил мою кожу… чем это могло закончиться, если бы я выпила больше алкоголя? — Белла, что с тобой? — спросил Зейн, хватая меня за плечи. Его лицо стало немного размытым, а мои ноги ватными. Его слова громко ударялись о стенки моих ушей. Я зажмурилась, пытаясь перевести дыхание. Гарри не сделает мне больно, он не причинит мне боль. — Белла? «Гарри Стайлс насилует девушек, а после, выкидывает их на помойку, словно животных», — эхом отдавалось в моей голове. Я больше не подойду к этому человеку ни на метр. Нужно уметь испортить первое впечатление, Гарри Стайлс выполняет эту работу на все сто процентов.