Sincerely, me

— Знаешь, что я поняла в свои девятнадцать? — спрашиваю я, пялясь в потолок своей комнаты. Белая краска под преломлением света из окна образовывает невероятные золотые узоры. — Что? — его голос словно музыка раздаётся над моим ухом, мне хочется замурлыкать. — Я влюбляюсь в идиотов, в безмозглых придурков, у которых нет ни сердца, ни души, — чувствую, как тёплая рука Гарри ложится на мой оголенный живот. — И мне стыдно из-за этого. Ужасно стыдно, потому что я отчаянно делаю вид, словно это не так... но ведь это и есть вся правда, — я поворачиваю голову в сторону, встречаясь взглядом с его изумрудами, — я обещаю, что когда настанет новый день, я забуду и поменяюсь. Но этого не происходит. Поэтому мне стыдно. Он ещё секунду смотрит на меня очень пристально. Недовольная нотка вспыхивает на его лице, когда мои слова становятся ему понятны. Гарри ещё сонный, но это не мешает ему соображать. Он становится идиотом только тогда, когда напивается. Хотя я и в этом неуверенна, мы ведь никогда не пили вместе. — Белла? — он тыкает меня в плечо, недовольно сморщившись. — Не говори, что обиделся или что-то вроде того, — встаю с кровати, не забыв скинуть его руку с себя. — Мы оба прекрасно знаем, нам нельзя быть вместе. Мы разрушаем все вокруг. — Я приехал к тебе, а ты меня выгоняешь? — его недовольству нет предела. Парень присаживается на край кровати, наблюдая за тем, как я ищу свою одежду, ползая по полу, словно червь. — Не выгоняю, лишь предупреждаю, — замечаю белые спортивные штаны под столом и охотно их достаю. У нас уже не те взаимоотношения, чтобы позволять себе такое распутство. Гарри внимательно смотрит на меня, продолжая молчать. Он задумался о чём-то, видимо, мои слова все же произвели на него какой-то эффект. Я не отношусь к Гарри предвзято, нет, наоборот, я ещё больше влюблена в него, ещё больше хочу видеть рядом. Я хочу его всем своим сердцем, но не могу себе этого позволить. Не хочу, чтобы этот кудрявый парень с невероятным телом и ангельской внешностью... разбил мне сердце вновь. Я, кажется, только пришла в себя, оправилась после затянувшейся депрессии. Гарри влюбил меня в себя, заставил поверить в сказку, но затем нагло захлопнул книгу, оборвав чудную историю. Конечно, это меня разбило! Я не сильная девушка, у меня нет железной силы воли, потому что я каждый день уплетаю конфеты, у меня нет красивой внешности, ведь я даже не крашусь, у меня неидеальный характер, потому что я до чертиков упряма. Но это не значит, что Стайлс имеет право меня разрушать. Влюблённые должны поддерживать друг друга, помогать, заставлять чувствовать себя полноценными и особенными. Черт подери, он должен был говорить, что я удивительная, каждый раз, когда мы мило пили кофе! Но этого не произошло. Все совершенно иначе. Сейчас рядом я чувствую себя, как дерьмо высшего сорта, как человек без будущего с тучей дефектов. Меня это злит, поэтому нашим отношениям конец. Самый окончательный конец из всех окончательных концов, я бы сказала. — Замечательно, — усмехается Гарри, когда я поднимаю футболку с пола. — Что тебя не устраивает? — мой голос с самого утра пропитан диким сарказмом, но ему, кажется, плевать. Говорю же! Рядом я даже не могу продемонстрировать свои супер-навыки оратора. — Ты перестала носить белье сразу, как ушла от меня, — его лицо исказилось в надменной полуулыбке, от чего мне захотелось со всей силы вмазать ему. — Я никогда не уходила от тебя, потому что мы никогда и не были вместе. Давай не будем обманывать друг друга, — я все ещё держу пресловутую футболку в руках, злостно сжимая её. Не порвать бы столь тонкую ткань. — Подойди ко мне и поцелуй, пожалуйста. — Ха! Ещё чего? — случайно выронив футболку, я постаралась поднять её ногой, но у меня не вышло. — Может тебе единорога с Марса притащить? — присаживаюсь, чтобы поднять футболку, кряхтя словно старуха. — Да нет, мне и тебя достаточно, упрямая девчонка, — Гарри хватает меня за плечи, насильно притягивая к себе. Я не в силах устоять, валюсь на него, приземляясь на твёрдую грудь, такую же разгоряченную, как и прошлой ночью. Его губы находят мои, от чего я медленно таю. Мне хочется его полностью, но одновременно мечтаю оттолкнуть и стать непреступной. — Отпусти, идиот! — Только, если захочу, — сквозь поцелуй он улыбается, что не может позабавить меня. Я сопротивляюсь ещё пару мгновений, но все же отвечаю на поцелуй, жадно хватая его лицо, беря в свои руки. Руки Гарри стремительно скользят по холодной коже, разгоняя сотни мурашек. Неожиданно для нас обоих распахивается дверь и через секунду в комнату влетает Камилла, она сразу же начинает распространять невероятную энергию, о чём-то активно рассказывая, при этом совсем позабыв постучать. Её глаза ещё пару секунд бегают по комнате, она замечает широкую одежду Гарри, что неаккуратно брошена на полу, переводит взгляд на нас, лежащих на кровати. И тут её словно передёргивает, девушка закрывает глаза как ребёнок, при этом выкрикивая: «Не смотрю! Не смотрю!». — Выйди, — Гарри молниеносно хватает подушку, что лежит где-то в моих ногах, и швыряет её в Камиллу настолько яростно, словно играет в бейсбол. — Ухожу! — напоследок выкрикнула она перед тем, как скрыться за дверью, громко хлопнув ею. Я смотрю на Гарри и заливаюсь громким смехом, при этом совсем позабыв о том, что так и не оделась. Ситуация настолько глупа и комична, что меня просто разрывает. Камилла, наверное, хотела рассказать мне очередную сплетню или глупую историю, раз уж осталась на ночь вчера. И что она увидела утром? Конечно же не грустную подругу, что вечно витает где-то в облаках и плачет по своему «парню», а парочку влюблённых идиотов, что жадно обжимаются на кровати, словно не виделись вечность. Наше расставание невозможно определить каким-то определенным отрезком времени, ведь для меня эти недели длились очень долго. Слишком долго, чтобы казаться правдой. — Мне надо идти, — сквозь слезы и смех говорю я, присаживаясь на кровати. Гарри тянет меня назад, но я ловко выкручиваюсь, отрицательно мотая головой. — Нет, нет. Так нельзя. Что она обо мне подумает? Гарри призадумался на минуту, затем принял самую что ни на есть серьёзную мину и протараторил: — Подумает, что её лучшая подруга, которая казалась невинной, уже не настолько невинна как раньше. — Идиот! — кидаю в парня подушку, громко выкрикивая его настоящее имя. Оно ему подходит больше, ничего личного. Он охотно отбивается от неё, заигрывая бровями. — Ладно, тогда уж лучше сразу правду рассказать, — ставлю руки в бока и начинаю свою тираду. — Что мой недо-парень использовал меня в своих плотских целях, а ещё он принадлежит к какой-то бандитской шайке и вообще он конченный при... — Что ты сказала? — он подскакивает с кровати, хватая меня за плечи. Оттолкнув к стене, Гарри стал внимательно слушать мои дальнейшие слова с невероятно сосредоточенным видом. Мне слегка страшно, но, скажу честно, это уже более чем привычно. Данная позиция наша любимая: я у стены, а он напротив жадно сьедает меня взглядом и чертовски сильно давит на плечи. — Я знаю, что ты каким-то образом связан с мафиози, Гарри. И мне не терпится всё разузнать, — шепчу, стараясь добиться объяснений от него, чтобы мне не приходилось копаться в этом дерьме самой. — Ты не должна знать об этом, — Гарри смотрит на меня выжидающе. Я слегка дергаюсь, но стараюсь не подавать вида, что чувствую себя неловко рядом. Слегка. — Нам надо закругляться, моя мама думает, что ты спал в гостиной с Найлом. Твой ночной побег её не очень обрадует, — выбираюсь из-под ослабленной хватки парня, подбирая футболку. — Она не хочет знать, что папочка наказал любимую дочурку? — Хм, а ТВОЯ мама хочет знать, что девушка примерного Гарри Стайлса на самом деле не плетёт веночки, а жестко трахается с её сыном? — Сумасшедшая. — смеётся он, снова притягивая меня к себе. Его нежные губы оставляют мокрый поцелуй на лбу, от чего я словно взлетаю на несколько ярдов вверх, порхая, как бабочка.

***

Мы спешим вниз, Гарри спускается первым, чтобы не привлекать лишнего внимания. В доме сейчас очень много народу, что крайне необычно. Мои ноги несут меня на первый этаж, да так стремительно, что мои бедные суставы захрустели. Видимо, это начало пролежней, ведь прокрастинация была моим спутником этих недель. Я никак не могла сдержать улыбки, хотелось кричать во всё горло, что я счастлива! Счастлива от того, что рядом любимый человек. Да я и не прочь. Однако, загвоздка имеется. Не хочу, чтобы Гарри думал, что я легкая нажива. Тем более мне стоит выкинуть эти мысли из головы, ведь нам не стоит больше быть вместе. Я, кажется, противоречу себе самой, шизофрения ли это? Сегодня я потребую у него объяснений, если же он будет отвертываться, то нашим узам — конец. Окончательный конец! Я спрыгиваю с последней ступеньки и чуть ли не падаю, когда Камилла резко дергает меня. Наваливаюсь на девушку, благодаря бога, что ничего себе не сломала после столь рискованного паркура. — Ты сдурела? — Это ты сдурела? — шипит подруга, закрывая дверь гостевого санузла на ключ. — А как же твой Гарри? Этот парень конечно красавчик какого поискать... но у тебя были такие трепетные чувства к тому Гарри и... — Камилла! — я трясу девушку за плечи, приводя в себя. Она удивленно смотрит на меня своими огромными глазами. — Это и есть Гарри. Тот самый. — Что? — клянусь, если бы мы были героями мультфильма, то у Камиллы бы челюсть точно лежала где-нибудь в конце коридора. Ага, прямо из туалета до коридора. Девушка в полнейшем шоке, пытается сообразить ещё некоторое время перед тем, как снова заговорить, уперевшись о раковину: — Он секси! — Ты издеваешься? — мягко толкаю её, чтобы пробраться к двери. Мне не очень нравится её реакция. Почему она говорит о Гарри в таком ключе? Вообще-то, это некрасиво. — Ты к красавчику Гарри бежишь? — Камилла берет меня за руку, повернув меня на девяносто градусов к себе. — Прекрати. — Что? — Прекрати говорить о нем так. — шиплю я, надеясь, что никто нас не подслушивает. Я последний раз кидаю взгляд на подругу перед тем, как выйти из комнатушки. Но мой взгляд приковывается к откровенному вырезу её свитера. — Поменяй кофту, Камилла. — А что с ней не так? — она игриво хлопает длинными ресницами, что злит меня ещё больше. Мы собираемся позавтракать вместе, поэтому, если Камилла будет сидеть в таком виде напротив Гарри, мне будет крайне некомфортно. — Не делай из себя дуру! — А ты прекрати ревновать! — неожиданно рассмеялась девушка. — Проверяла, правда ли это. — Правда, что? — о чем она?! Такое чувство, словно у меня сейчас взорвутся мозги. — Правда ли то, что Изабелла Мария Кляйн действительно влюбилась! — громко заключает подруга, за что я хлопаю её по плечу, накрывая рот ладонью. — Прошу тебя, не кричи. Она начинает что-то бубнить, но я не могу разобрать что. Поэтому мы договариваемся, что Камилла не будет громко говорить, и я убираю руку. — Он, конечно, невероятно горячий и выглядит так устрашающе... что только добавляет ему сексуальности... — начала она. — Ближе к делу! — Я отрежу ему его причиндал, если он ещё раз сделает с тобой что-то. Твоя депрессия была просто кошмаром наяву, — угрюмо бурчит девушка, надув губки и сложив руки в замок. Я с любовью смотрю на подругу, в очередной раз благословя господа за то, что он подарил мне ее. — Не думаю, что мы будем вместе. — Что? — Я не хочу верить ему снова... он разбил мне сердце, Камилла. Это было невыносимо, — девушка с грустью смотрит на меня и на удивление не говорит ничего, кроме: — Я всегда поддержу тебя. — мы обнимаемся, и я стираю накатившие слезы. Камилла приводит меня в порядок, нанося лёгкий слой макияжа. Выглядя более менее живо, я выхожу из санузла, волоча за собой чемоданчик, полный косметики. Моя подруга подрабатывала визажистом во время школы, поэтому у неё полно декоративной косметики. Моя озабоченная мать умчалась на работу ранним утром, поэтому я не знаю, осведомлена она о наших гостях или нет. Мы с Камиллой накрываем на стол ровно на троих, не считая парней. Я терпеливо жду Томаса, чтобы накормить его и выпроводить из дома. Возможно, это слишком заносчиво — избавляться от членов семьи в попытках поговорить с Гарри и узнать у него, что за чертовщина творится, но не сделать этого я не могу, ведь дело касается и их безопасности. — Белла? — оборачиваюсь и замечаю слегка нервного брата, уже одетого. — Что случилось? — беспокоюсь я, подрываясь к парню. — Тебе больно? Голова болит? — Нет, — он смахивает мою руку со своего лба. — Со мной все в порядке. Меня больше волнует твоё состояние. Этот Гарри... Я всегда говорил, что с ним что-то не так. — Я знаю, милый, — улыбаюсь, стараясь успокоить и себя, и его. — Но я верю ему. — Ты ведь что-то не договариваешь? — Скоро и ты все поймёшь, — я оставляю лёгкий поцелуй на него щеке, при этом обнимая. — Я люблю тебя. Ожидаю услышать тот же в ответ, но его не следует. Томас тыкает мне в спину тонким пальцем, затем шепчет на ухо: — Видимо, кто-то тоже хочет услышать эти слова, — я оборачиваюсь и замечаю высокую, стройную фигуру Гарри в проеме двери. Он заинтересованно и даже с некоторой ревностью смотрит на нас, что не может не позабавить меня. Этого ревнивого парня не смущает даже тот факт, что Томас — мой брат. — Не хочешь перекусить? — спрашиваю я, отворачиваясь от Стайлса. Его чувства — это последнее, что должно меня волновать. Господи, какая я неопределённая! То хочу броситься на него и расцеловать до полусмерти, то прибить на месте чем-нибудь очень тяжелым. Да так, чтобы мозги наконец на место встали. Сдерживаю свои амбиции и сосредотачиваюсь на брате. — Я хочу встретиться с друзьями в центре, там и поем. — Ты в школу вообще ходишь? — А ты? — иронично смеётся брат, обуваясь. — Ты откуда знаешь? — посмеиваюсь я, удивляясь тому, что этот маленький проказник знает даже о моем посещении. — Свои люди и все дела. — кидает напоследок он перед тем, как громко хлопнуть входной дверью и выбежать на улицу. Я могу показаться безалаберной сестрой, ведь совсем не слежу за младшим братом и поощряю не очень правильные вещи, но... Я и есть безалаберная сестра.

***

Мое ярое желание узнать поподробнее все, что происходит с Гарри, затащило меня в мысленную западню. Меня тревожит то, что Стайлс окажется холоден и «грязен», ведь этот парень явно из тех, что любят быть таинственными, и держит важные детали в секрете. Конечно, я могу быть хорошей девушкой и все мирно разрешить, но какая-то часть меня переросла этот возраст неоднозначности. Теперь я стала смелее, поэтому не позволю себе быть серой мышью и бояться действительности. Так делала Изабелла два года назад, когда не стало отца. Сейчас я не страшусь реальности, я живу в ней. Камилла выжидающе смотрит на меня. Бьюсь об заклад, в голове у неё мечется тысяча мыслей за секунду. Она гадает, что за чертовщина происходит со мной и кто этот Гарри. — Ты мне расскажешь? — спрашивает она наконец, ударяя рукой по деревянному столу. Дверь с кухни в зал закрыта, нас с парнями разделяет лишь тонкая гипсокартоновая стена. Поэтому говорим мы тихо. — Что ты хочешь от меня? — раздраженно бросаю я. — Так говоришь, будто я знаю, что за чертовщина тут творится! Девушка отвернулась от меня, уставившись куда-то в даль. В ней смешалось чувство злости и неопределенности. То, что Томас рассказал ей о произошедшем вчера, разумеется, ввело её в лёгкий ступор, и она боится, поэтому и не собирается к себе домой. Да и я не виню её за это, ведь сама понимаю, что вся ситуация кажется абсурдом, ну или же сном наяву. — Мне надо поговорить с ним, — говорю, вставая со стула. — Пообещай, что не войдёшь, — строго заключаю я, смотря на подругу. Она лишь кивает в ответ, кладя голову на руки, что сложила в замок. Я вхожу в зал, надеясь застать парней в хорошем расположении духа. Мне бы хотелось узнать обо всем побольше, несмотря ни на что. Сажусь рядом с Найлом, почти проваливаясь в диван, он настолько мягок, что почти поглощает мою пятую точку. Парень смеётся, вытаскивая меня из диванной дырки. — Кто-то поднабрал, — смеётся он, на что я недовольно прыскаю от стыда. — Да я шучу, ты вроде чуть угловатой была, так даже лучше. Мой взгляд содержит в себе всю ненависть святого мира и жгучее непонимание ада. Глаза перебираются на Гарри, что сидит в кресле. Он внимательно смотрит на Найла, двигая головой влево-вправо, кажется, замечание блондина не оценил и он. — А ты вроде чуть-чуть дебил, — выдал наконец Гарри, больно хлопая парня по плечу. — Прости, — шепчет Найл, хватаясь за больное место. — Просто хотел разрядить обстановку. — Когда ты в дерьме, разряжать обстановку не нужно, — хмыкнула я, перекидывая ногу на ногу, садясь в позу а-ля леди. Парни замолкли, уставившись себе под ноги, словно маленькие дети, которых только что наказали. — Давайте к делу перейдём, — заключаю я, понимая, что эти двое, кажется, собираются молчать, пока их не подвесишь. Неуверенность Гарри очень меня смущает. Я знаю, что этот парень критически импульсивный, вспыльчивый и очень-очень хитрый, что конечно же не играет мне на руку, ведь я собираюсь разобраться, что за чертовщина здесь творится. Хитрость –залог ума... поэтому все ещё хуже, чем я могла представить! Но сейчас он сидит молча, сложив руки в замок, то и дело покачиваясь в разные стороны. Найл проделывает абсолютно то же самое. Вопросы в голове растут в геометрической прогрессии, от чего я начинаю медленно терять рассудок. С этими умозаключенными можно и свихнуться. — Кто такой Джаавад? — спрашиваю я, ожидая ответной реакции парней, и получаю её. Найл метнул довольно долгий взгляд на соседа, словно ожидая его дальнейших действий. «Так-так, кажется, Найл – подручный Гарри Стайлса». — Белла, я горю желанием рассказать тебе обо всем, но не сейчас... — его глаза приковываются к двери на кухню, — и не здесь. — А где?! — возмущаюсь я, но не успеваю договорить, так как Гарри преодолевает расстояние между нами и впивается губами. — Иди за мной, — парень хватает меня за запястье, перехватывая мое тело, обмякшее тело. После поцелуев этого парня хочется распластаться на кровати или поплавать в облаках, ни больше ни меньше. Мы выскакиваем на улицу и всё, что делает Гарри, так это набрасывает поверх моих плеч первую куртку, которая попалась ему перед выходом. Это оказывается толстое, шерстяное пальто Томаса. В нем я чувствую себя слегка неуютно, ведь оно большевато, но стараюсь забыть об этом и покрепче ухватиться за руку Гарри. Он настойчиво тянет меня за собой, волоча в непонятном направлении. Этот американец вообще когда-нибудь был где-то, кроме Лондона? Он знает куда идёт? — Куда ты меня тащишь? — психую я, всё-таки выдергивая кисть из его цепкой хватки. Парень оборачивается ко мне лицом и от его угрюмого выражения не остаётся и капли. — Тебе весело? — ворчу, смотря на парня. — Так хотел выйти оттуда, чертовски болит голова, — Гарри размял шею, затем снова взял меня под руку, двигаясь в сторону старого парка. — Ты был здесь? — В детстве, — хмыкнул он, смотря куда-то в даль. — Редко, но бывал. Моя бабушка жила здесь раньше. — Где она сейчас? — На том свете, наверное. Мы перестали общаться, когда мама развелась с отцом, — Гарри шёл медленно, словно наслаждался моментом. Так же, как дети провожают последние летние деньки, никуда не торопясь. — Мой отец похоронен в Шеффилде, может быть рядом с твоей бабушкой, — улыбнулась я, вспоминая красивый склеп, что мы установили для папы в прошлом году. — Хочешь сходить к ним? — Гарри явно говорил на полном серьезе, даже слегка нервничал. Я сжала его руку, заглядывая в глубокие, зеленые глаза. — Ты в этом уверен? — Если ты хочешь, — хмыкнул парень, затем добавил, — может и бабулю мою отыщем. Я рассмеялась, кладя голову на плечо парня. Мне нравилось то тепло, что исходит от него. Как хочется снова обнять его, почувствовать то невесомое ощущение принадлежности к нему. К сожалению, сейчас мы не больше, чем приятели. Иногда мне хочется вернуть всё на круги своя и снова стать его липовой девушкой, но, кажется, мы оба переросли этот договор. Сейчас я хочу ощутить его рядом, тепло его тела и больше ничего. Он не способен на любовь, это я поняла давно. — Ты не боишься, что за нами все ещё установлена слежка? — спросила я, вспоминая о чёрном джипе, что курсировал здесь довольно долгое время. Гарри выпучил глаза, удивленно смотря на меня. Он явно ошарашен, что я поднимаю подобные темы и что я в принципе осведомлена о подобных деталях. Парень сильнее сжал мою ладонь. — Ты не должна об этом думать, — выдал он, говоря очень четко и с некой горечью, — это тебя не касается. — Ещё как касается! Ты обещал рассказать мне. — Значит, я обманул тебя, — спокойно говорит он, приковывая свой взгляд ко мне. — Если ты узнаешь, то никогда снова не заговоришь со мной. — Что же ты творишь? — Дело о твоей безопасности, Белла Мари. И я не могу рисковать, — шепчет парень, чуть ускоряя шаг. С неба повалил снег, благодаря этому Гарри покрылся белыми снежинками. Его воздушные локоны тоже обрели белоснежных, замороженных друзей. Мне так захотелось смахнуть их, моя рука потянулась к его волосам, но затем я резко её одернула, вдалбливая себе в голову то, что мы больше не пара и подобных моментов стоит избегать. — Я не хочу, чтобы ты защищал меня. Сама могу о себе позаботиться! — воскликнула я, как только до меня дошли его слова. Я замерла на месте, выдёргивая руку из его хватки. Гарри недовольно обернулся ко мне и губы его сжались в тонкую полоску. — Ты бросил меня, а теперь заливаешь о том, что ответственен за мою безопасность, да что за чушь ты несёшь? Снова обманываешь меня и всего. — Да, я оставил тебя и посмотри, во что это вылилось! — неожиданно эмоционально воскликнул он. Я уже привыкла к спокойному Гарри, поэтому вспыльчивый мною более не приветствуется. Но я все же собралась и прислушалась к нему. — Оставил на неделю, и ты посмотри, как чудесно за тобой Зейн установил слежку... — выплеснул Гарри, после чего машинально накрыл рукой рот, осознавая, что ляпнул лишнего. — Ты... забудь, что я сказал. — Забудь?! — воскликнула я, удивляясь его словам. — Я знала, что ты работаешь с Зейном, но не думала, что он стал бы устанавливать слежку за мной, — присев на скамейку, чтобы восстановить в памяти момент, когда я узнала о Зейна и остальных коллегах Гарри. Парень приземлился рядом, предварительно стряхнув снег со скамьи. — И этот Джаавад, кто он? — Тебе не следует всё это знать, просто держись рядом со мной и не высовывайся, — прыснул Гарри, недовольно отведя голову в сторону. Что с тобой? — Гарри, ты слышишь самого себя? — я схватила его за подбородок, разворачивая лицом к себе. — Я попала в какую-то заворуху с твоей работой, и ты говоришь мне сидеть мирно-тихо. Пойми меня, я не желаю отмалчиваться. — Я ввязал тебя в это дерьмо, позволь мне тебя оттуда вызволить! Только не мельтеши под ногами! — вскричал он, вскакивая со скамьи. Его лицо выражало полнейшее недоумение и ярость, он прекрасно понимает, что я не буду стоять в стороне, и это его угнетает. Кому-то хочется почувствовать себя героем? — Слушай, если ты расскажешь мне обо всем, то я смогу здраво мыслить и, может быть, перестану мешать, не буду вмешиваться, ладно? Гарри задумчиво смотрит на меня, стараясь распознать в моих словах ложь, которая, разумеется, имеет место быть! Я не отстану от него, пока не узнаю всей правды. — Иногда лучше не знать правды, — наконец выдаёт он после утомительной паузы. Вокруг тишина, слышен лишь тихий хруст от снега, когда на него наступает Гарри. Я продолжаю сидеть на твёрдой скамье, когда парень возвышается надо мной, задумчиво уводя взгляд в сторону. Он думает, размышляет, стоит ли рассказывать мне. Я сама долго думала, могу ли позволить себе верить ему, ведь все же он и есть главная причина череды несчастий в моей жизни. — Знаешь, когда мне исполнилось девятнадцать, мама заказала надувные буквы моего имени, — неожиданно заговорил Гарри, все ещё смотря в небо. — Но по чистой случайности, компания привезла вместо буквы «Г», букву «Д», так я стал Дарри. Я удивленно посмотрела на парня, что возвышался надо мной. Его чудные ямочки проявились после рассказа этой немудреной ситуации, что разумеется заставило мое сердце подпрыгнуть. Гарри перевёл взгляд на меня, теперь его пронзительные изумруды смотрят на меня, буквально заглядывая внутрь. — Ты так и не ответил мне, — шепчу я, чувствуя, как нарастает желание кинуться ему в объятья. — Я хочу уберечь тебя. — От кого? — От недоброжелателей и от самого себя. — Не нужно, — отвечаю я, вставая со скамьи, — ты не опасен для меня. — Ты просто ничего не знаешь, глупенькая, — улыбнулся он с такой болью и жалостью, что мне показалось, будто слезы скопились в уголках его безупречных глаз.

***

Прогуливаться с Гарри под руку по окрестностям моего родного города, размышляя на совершенно разнообразные темы, которые до сих пор я боялась завести, — нечто непередаваемое. Мы поговорили о наших матерях, о «чудесном» детстве, что оба имели, и мне стало тепло на душе. Разумеется, я не заводила тему о его отце, ведь прекрасно понимаю, что она довольно болезненна для него. Он молчал и обо мне, словно совсем позабыл о том, что папа умер, и это безусловно радовало, его тактичность была очень кстати. Мы медленно шли к кладбищу, но оно находится на другой стороне города, поэтому дорога займёт не меньше часа. — Не хочешь покататься? — Гарри резко останавливается на месте, перебивая мой рассказ о том, как тяжело было отдавать мою кошку Лидию в кошачий отель, и что такие заведения действительно существуют! — На каток? — спрашиваю я, удивленно проглядывая на толпу людей, активно рассекающих твёрдый лёд острыми лезвиями. — Извини, твой рассказ о кошачьих отелях показался мне крайне занудным, — Гарри получил от меня удар по плечу, на что громко рассмеялся. Я не сдержалась и тоже заразилась смехом, забывая о том, что он предложил. Через пару минут мы уже зашнуровывали коньки, Гарри как всегда справился с задачей очень быстро, поэтому нетерпеливо пыхтел рядом. Я отправила его одного, потому что мой шнурок все никак не поддавался. — Черт, — выругалась я, когда случайно оторвала шнурок к чертям. — Все равно, я просто напросто перевязала его вокруг лодыжки, запихивая злосчастную ткань внутрь. Надеюсь, я не упаду. — Ну, наконец-то, — рассмеялся Стайлс, хватая меня за руку. Я вцепилась в парня, как кошка. — Не отпущу, не бойся. — Пожалуйста! — шиплю я, спуская вторую ногу на лёд. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. — А ты крепкий! — усмехнувшись, я отпустила парня, откатываясь чуть поодаль. — Покажи класс, Белла Мари! — Твой сарказм меня бесит. — Ты слишком часто это говоришь, — Гарри снова улыбается. А когда улыбается он, улыбается мое сердце. — Чего ты так улыбаешься? — спросил он, догоняя меня. А он неплохо катается. — Заметила, что сегодня Мистер Серьезный Человек улыбается очень много, — рассмеялась я, чуть отъезжая от парня. — Да ладно? — весь день его голос пропитан какой-то детской радостью, словно мама наконец купила малышу желанную игрушку. Не я ли эта игрушка? — Ага. Мне нравится, когда ты улыбаешься. Сразу кажется, будто ты нормальный. — Ха-ха, спасибо, Белла, очень иронично, — вскинув брови, вымолвил он, хватая меня за талию и прижимая ближе к себе. Я резко ощутила его тёплые руки. Повернув голову к парню, я постаралась прочесть в его глазах хоть какой-то намёк на тёплые чувства ко мне, но снова ничего не увидела... Всё это казалось мне игрой, хоть он и радовался по-настоящему. Мне безумно хочется верить этому парню, но слова, что он сказал мне в больничной палате, всячески эхом раздаются в моем мозгу, заставляя отторгать добрые мысли с яростной силой. — Ты говорила, что любишь меня, Белла, — шепчет на ухо он. Я не перестаю смотреть на него, стараясь восстановить дыхание. — Но ты оттолкнул меня, — Гарри изучающе смотрит на меня, пытается понять скрытый смысл моих слов, но у него не выходит. Он ведь думает, что я вру. И вечно ищет подвох, он во всем ищет подвох. Но, кажется, так устроен наш совершенный мир. — А что теперь? — Теперь лишь ничего. — Но ты ведь сейчас со мной. — Чтобы узнать, какого черта творится вокруг, — на долю секунды я различаю смятение в чертах его изумительного лица и мне хочется кинуться ему на плечи, сказать всё, что я думаю о нем и впиться страстным поцелуем, но вместо этого качусь вперёд, снова надевая маску непреступной леди, и мы продолжаем сыпать друг друга колкими словечками, стараясь скрыть смущение и грусть от этого легкого диалога. День прошёл невероятно быстро, и я, кажется, впервые за долгое время по-настоящему отдохнула и почувствовала себя живой. Во мне по-прежнему горела бешеная привязанность к Гарри, поэтому, несмотря на то, что я не доверяю ему как прежде, я чувствовала себя свободной и счастливой, даже обманывая саму себя. Горячее кофе, что я сжимала в руках пару секунд назад, полетело в урну. Мы приблизились к высокой, массивной арке из красного кирпича, что давно зарос мхом и покрылся листьями. Природа берет своё. Я тяжело вздыхаю, вспоминая, как приехала сюда впервые. Как впервые ступила на сырую землю и, укрытая скорбью, одетая в чёрное платье, побрела к лакированному чёрному гробу, который был филигранно украшен белыми розами. Тихий вздох слетел с моих губ, когда мы подошли к каменному монументу, поверх которого острожно стоял ангел в белом одеянии. Гарри прижал меня к себе, когда с меня слетел тихий всхлип. Я не хотела плакать, но тяжёлые воспоминания сами собой ворвались мне в голову, заставляя оживлять давно забытые моменты жизни. Рука Гарри, что крепко сжала мое плечо, несомненно дарит мне силу. И разве может мое тело меня обманывать? Я чувствую это, я чувствую любовь. — Я очень скучаю по нему, — шепчу я, смахивая одинокую слезу с щеки. — Понимаю, — отвечает Гарри, тоже всхлипывая. Я оборачиваюсь к парню лицом, стараясь понять причину его слез. Он впервые передо мной в таком виде, уязвимый, словно раненый материнской болью. — Моя мать, Белла. Она скоро умрет. Притягиваю парня ближе, заключая его в тёплые объятья. Мои руки блуждают по его спине, под тёплой джинсовой курткой с овчиной. Я знаю, что люблю его. Знаю, что звучит это глупо и, возможно, эта любовь невзаимна, но ведь я могу молчать. Ему этого знать необязательно. — Я буду рядом, если ты этого хочешь, — мои глаза находят его, и я чувствую, что он готов открыться мне. Он готов быть откровенным. — Спасибо, — я стираю пальцем одинокую слезу с его веснушчатой щеки, при этом улыбаясь. Мне хочется помочь ему, но он наверняка оттолкнёт меня. Я устала стараться. — Когда он умер, я думала, что не вынесу, — мои глаза все ещё прикованы к его, а руки наши сплетены, словно два морских каната. — Я думала, что на этом жизнь остановила свой ход, потому что время тянулось чертовски долго. Мне хотелось кричать и ощущать его рядом, обнять, поцеловать и извиниться... мне было стыдно за всё плохое, что я когда-либо ему говорила, будь то по его вине или нет. Гарри переложил руки мне на талию и стал медленно напевать Элвиса Пресли, мелодично кружась. Я слегка улыбнулась сквозь слезы, положив голову ему на грудь. Могу расслышать, как тяжело бьется его драгоценное сердце. — Я помню, как лежала рядом с ним, когда душа уже покинула его тело, — продолжаю я, гладя крепкую руку парня. — Он был таким холодным, точно неживой. Губы его были синими, а кончики пальцев чуть подрагивали... из него уходила жизнь, Гарри. И тогда я поняла, что это новый путь для него. — Детка, — Гарри оставил поцелуй на моей макушке. — Просто хочу сказать тебе, что смерть близкого можно пережить, ты не сломаешься, если тебе помогут. Не отказывайся от помощи. — Не откажусь только от твоей, Белла Мари, — улыбнулся парень, подхватывая меня на руки. Мы закружились под звонкий смех обоих. На секунду я подумала, что, наверное, это некрасиво – смеяться на кладбище, но вокруг не было никого. — Но я не смогу пережить твою смерть, Белла. Гарри поставил меня на землю, заглядывая в мои заплаканные глаза. — Я не уйду от тебя. — И я не позволю тебе погибнуть, что бы ты не говорила. Могу поспорить, что этим вечером душа Гарри Стайлса стала чиста. Мы оставили белые розы возле могилки отца и его бабушки, затем слились в долгом поцелуе и продолжили чудный, безгрешный вечер.