Убей мой ядовитый серый

      Район, в котором проживал Арсений, нельзя было назвать современным и благоустроенным. Скорее, это место напоминало частицу среднестатистического посёлка.       Ветхие двухэтажки грязного горчичного цвета, пара маленьких магазинов и старенькая, потрепанная детская площадка, находящаяся здесь за ненадобностью, ведь дети и их родители давно переехали в более облагороженное место.       Главным контингентом живущих здесь людей считаются пожилые люди.       Здесь всегда тихо, до ужаса тихо. И именно эта звенящая тишина убивает Арсения каждый раз, когда он переступает порог своей маленькой комнатушки. Именно этот спокойный, почти безлюдный район вытягивает из мужчины жизнь. Вечный покой больше похож на гробовую тишину, которая позволяет мыслям Арсения убивать его подобно яду.       Вся его жизнь похожа на историю человека с раздвоением личности, где один старательно пытается вырваться из вереницы постоянной боли и депрессий, а второй держит у виска своей второй части пистолет, не давая шелохнуться. Молодой человек хотел лучшей жизни, но при этом сам втаптывал себя в грязь. И казалось этот клубок не распутать…

***

      Место, где проживал пациент Арсения, было совершенно другим. Здесь чувствовался лишь страх и вечная тошнота, от ужасного запаха отходов.       Из открытых окон слышалась ругань соседей, речь которых сопровождалась нескончаемым потоком мата и звуков разбитой посуды.       Неподалёку располагался местный «ПАБ», откуда доносилась слишком громкая музыка и крики пьяных людей. Вся улица была лишена хоть какого-то искусственного освещения, и Арсения постоянно сопровождало чувство преследования.       Наскоро найдя нужный дом, Попов поспешил войти, попутно кутаясь в свой пуховик, дабы скрыться от надоевшего запаха.       Здесь не было надоедливых консьержек или хотя бы домофона, к слову, в этом не было надобности, ведь самый опасный контингент людей жил в этих самых пятиэтажках.       Найдя нужную дверь, Попов поспешил войти, орудуя маленьким ключом от входной двери, что настоятельно всучил ему Антон. После некоторых манипуляций дверь с тяжестью открылась.       В квартире было темно и… холодно. Квартира совершенно не отапливалась, и Арсения шокировала сама мысль, что здесь может проживать ребенок. Попов прислушался к звукам в квартире, и обратив внимание на еле слышный шорох в конце комнаты, начал судорожно шарить по стене в поисках выключателя.       — Убирайтесь отсюда, Тоша убьет вас, если узнает, что вы были здесь, —довольно серьезно прокричал детский голосок, а следом чуть слышный всхлип…       — Тише, я друг твоего брата, — сказал Арсений, явно солгав. — Он сказал, чтобы я побыл с тобой.       — Всё вы врете! Тоша никогда не оставлял меня…Что вы с ним сделали? — девчачий голосок, звучащий из угла темной комнаты все больше ломался, почти срываясь на плач.        — Малышка, — голос Арсения звучал мягко и убаюкивающее в глубинах помещения, в то время как мысли самого мужчины превращались в полнейший хаос в его голове. — Твой брат, он... он в больнице, но ты не переживай, я его врач, и я обязательно вылечу Антона, и совсем скоро он будет тут, с тобой. — Арсений говорил как можно мягче и увереннее, дабы успокоить ребенка, который и без того явно пребывал в шоке.       Пару минут в квартире стояла полнейшая тишина, отдающая в голове мужчины пульсацией. Он уже было открыл рот, дабы сказать что-то ещё, как комнату озарил тусклый теплый свет, исходящий из весящей под потолком одинокой лампочки.       И Арсений смог лицезреть полностью обстановку, в которой он пребывал последние пару минут. Он находился в маленькой комнатке со старым телевизором и маленьким бордовым диванчиком, заляпанным жирными пятнами от еды. В глубине комнаты стоял маленький обогреватель, который явно не справлялся со своей задачей, а самое главное — в центре всего этого, стояла девочка, на вид лет 7.       Она была худощавенькой, с растрепанными косами на голове и одетая в старые мальчишеские шорты и растянутую футболку, что явно были детские вещи её брата. В зелёных глазах девочки читался страх и легкое недоверие к стоящему напротив мужчине.       — Вы мне не врете? — проговорила она, обняв саму себя за плечи.

«Ей холодно»

      Арсений плавно подошел к ней чуть ближе, дабы не спугнуть и присел на корточки возле нее, заглянув в глаза:       — Нет, что ты. Я говорю тебе чистую правду. Совсем скоро твой брат поправится, а пока я составляю тебе компанию. Хорошо?       — Хорошо, — совсем тихо сказала она, заставив Попова выдохнуть в душе.       — Меня зовут Арсений, — протянув ей руку, сказал мужчина. Девочка замялась, и какое-то время просто смотрела на ладонь брюнета, но спустя мгновение, она сжала его руку своей маленькой, холодной ладошкой, попутно сказав:       — Я Маша, — в её голосе, наконец, стало появляться некое подобие спокойствия, что не могло не радовать Попова.       — Отлично. Маша, ты, как хозяйка этого дома, можешь показать, где у вас кухня? — спросил Арсений, попутно раздеваясь.       —Да, конечно, — все так же съежившись, проговорила девочка, взяв мужчину за руку и потащив его за собой.       — Вот, — введя Попова в маленький закуток квартиры, оборудованный старой газовой плитой, жужжащим холодильником и маленьким деревянным столом и старенькими стульями, сказала девочка.       — Такс принцесса, тебя срочно нужно покормить. Чего бы ты хотела? —Арсений вновь присел рядом с девочкой. Такой прием всегда использовали его родители, говоря, что когда ты вот так присаживаешься рядом с ребенком и выравниваешь зрительный контакт, то это настраивает его на доверительное к тебе отношение.       — Я хочу пельмени, — ее глаза загорелись. Она была дико голодна.       — Пельмени? — Арсений был поражен. Безусловно он не имел тесного общения с детьми, но на сколько он полагал, они зачастую были любителями чего-то сладкого и фаст-фуда. А тут девочке для маленькой крупицы счастья нужны какие-то пельмени.       — Да, именно. Мы часто кушаем их с Тошей. Это наша любимая еда. Они есть в морозилке. Я бы сама сварила, но Тоша не разрешает мне трогать плиту, —имя брата из ее уст звучало сладко и тепло.       — Ну, значит, будут пельмени, — сжав ледяную руку малышки, сказал Попов. — А ты немедленно надень что-нибудь теплое, иначе заболеешь.       — Нет, не заболею. Тут всегда так. Дяди отключают нам тепло из-за того, что Тоша не дает им денежку, —задумчиво сказала Маша.       Арсению стало не по себе. Эта семья была далеко за чертой бедности. Они были сиротами, которым едва хватало денег на проживание. В сердце что-то больно екнуло от этой мысли.       Арсений понимал, что стоявшая перед ним Маша отличалась от других детей. Она была совсем не привередлива в еде и одежде, взросла не по годам и бесконечно любила своего взрослого брата, и это было взаимно, ведь первое, о чем подумал Антон, отойдя от наркоза, была именно его маленькая сестра.       — Я верю тебе, но ведь я врач. И моя обязанность следить за здоровьем таких вот принцесс, как ты, — Арсений одарил Машу своей самой теплой улыбкой, даже не успев понять, что это первый случай за долгое время, когда он улыбнулся.       — Хорошо, — на лице девочки проступил едва заметный румянец, и она незамедлительно выбежала из кухни.

***

      На улице была уже глубокая ночь, когда Арсений уложил Машу спать. И как оказалось, вместо нудных книжек про принцесс, эта девочка любила читать перед сном детскую энциклопедию, останавливаясь на описании самого большого динозавра, чем вновь поразила Арсения.        Да, она не любила истории про параллельные миры, злых волшебников и особенно принцесс, но ей грело душу, когда именно так ее назвал Попов.       На дворе была кромешная темнота, а сам Попов давно спал на бордовом диванчике в гостиной, когда его телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.       — Это Попов, слушаю.       — Привет, — в трубке телефона послышался слабый мужской голос, сопровождающийся легкой хрипотцой. Арсений узнал в этом голосе своего пациента, Антона Шастуна.       — Ты у меня в квартире? — ему было трудно говорить, и в голосе читалось явное волнение.       — Да, конечно. С Машей все хорошо. Она сыта и спит. А ещё очень скучает по тебе, — на лице Арсения проступает легкая улыбка. Эта девочка греет его сердце.       — Спасибо тебе, Арсений, кажется…Черт, я толком не знаю твоего имени, а ты мне так помогаешь, — Антону явно с трудом давались эти слова. Организм все еще слаб. — И... я тоже скучаю по ней. Очень сильно.       — Понимаю. Не переживай, Антон, все будет хорошо. Сейчас главное — это твое здоровье, а для него требуется сон. Так что ложись спать. Спокойной ночи, — голос Попова был явно уставшим. Денек выдался тяжелый .       — Да, конечно, — на том конце провода послышался тяжелый вздох, —Арсений, подожди. Не оставляй мою сестру одну, пока я тут и… если… если кто-то будет стучать в дверь, никого не впускай, — голос Антона был наполнен предельной строгостью.       — Я понял, но... почему?       — Просто не открывай дверь. Не при каких условиях, — в трубке телефона послышались отрывистые гудки.       Арсений вновь лег на диван, но заснуть так и не получалось. В голове крутилось множество вопросов, но не на один из них у мужчины не было ответа.

«Не оставляй мою сестру»