Всё может быть

— Мы расстаёмся! Не понимаю, как ты могла так поступить! — он кричал так громко, что я начала дрожать. — Нет, нет, нет! Это не правда! Ты же знаешь, что я люблю тебя! — Вижу я, как любишь! Знаешь, что? Я жалею, что встретил тебя тогда! Видеть тебя больше не хочу! МЫ РАССТАЁМСЯ! — крикнул он и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Слезы, которые начали лится ручьём ещё минут десять назад, ускорились, и теперь я рыдала изо всех сил. — Нет, нет, Саша! Подожди! Это неправда, неправда! Не бросай меня! — я попыталась открыть дверь, но она не поддавалась, видимо захлопнулась. От безысходности, горечи, обиды я закричала… — Гвен, Гвен! ГВЕН! — кричал мне кто-то, а я же начала бить руками, куда могла достать, и осознала, что это был сон. Я резко села, тяжело дыша. Перепуганный Саша сидел с гнездом, как и я, на голове и обнимал меня, а я же чуть ли не со слезами смотрела него. Слёзы все-таки полились, и я ладонями прикрыла лицо. Саша прижал меня к себе сильнее и спросил: — Что тебе приснилось? Вспомнив ту ужасную минуту, я сильнее заплакала и уткнулась в голую грудь Саши, а он начал гладить меня по голове приговаривая: — Успокойся, это всего лишь сон… Любимая, перестань плакать… Скажи, что тебе приснилось? Я с прерывистым дыханием еле выдавил из себя фразу: -Ты… Ты бросаешь меня. Я попыталась успокоиться. Это был сон. Если бы это была реальность, я не пережила бы. — Зайка моя, это лишь сон. Я тебя никогда не брошу, милая, перестань плакать, — он поцеловал меня в лоб и вытер двумя большими пальцами мои щеки, которые уже опухли и покраснели от слез. Он потянулся ко мне и поцеловал в губы. Это так помогает мне успокоится. Окончательно успокоившись, я откинула одеяло, и сказав Саше: «Пойду умоюсь», медленно, на ватных ногах, направилась в ванную. В ванной я испугалась собственного отражения. Когда я плакала я была страшной, ну, может мне так казалось. От холодной воды я задрожала, я стояла в лёгкой шёлковой розовой пижаме, состоящей из обычной свободной майки и коротких шорт. Умывшись несколько раз, я подняла голову и посмотрела на себя снова. Вроде лучше. Вытерев лицо, я вышла из ванной. «Приснится же такое… Хотя было очень реалистично… Даже слишком реалистично…» — думала я, и когда его рука легла мне на живот, обнимая меня, улыбнулась. «Ну вот как это милое создание может меня так жёстко бросить?» Сашина голова лежала на моем плече, моя правая рука охватила его плечи, а моя левая нога покоилась на его двух ногах, и мы мирно спали. Но в доме присутствует мама. Угадайте с трёх раз, как мы проснулись. Нет, не с кукареканьем петухов, нет, не со светом и не зарей. Моя мама вломилась в комнату с криками: «Не смотрю, не смотрю, можете продолжать свои дела! " прошествововала через всю комнату, взяла что-то с полки, и хихикая, вышла. Я закатила глаза и продолжила валяться. Перевернувшись в кровати, я взглянула на часы. — Вот что ей понадобилось в моей комнате в семь утра? Через секунду пальцы Саши начали щекотать меня, а я начала извиваться, смеяться, и щекотать его в ответ. Он, оказывается, боится щекотки намного больше, чем я, ну и я, поняв это, начала щекотать его везде, до куда могла достать. Он от такого безжалостного нападения свалился с кровати, прям на больную ногу. — Вот черт! — воскликнул он под мой громкий ах. — Живой? Иди ко мне. Я подала ему руки, помогая встать. Он сел и секунду смотрев мне в глаза, начал щекотать меня, а я же, громко смеясь, легла на спину, а он навис надо мной, переставая щекотать. — С добрым утром, любимая, — и сквозь улыбки наши губы соприкоснулись. Ииииииип! Сейчас задохнусь от того, какой он милашка-обаяшка! — С добрым утром, — ответила я, и охватила руками его широкие плечи, и потянулась, что бы снова поцеловать. — Гвен, завтрак готоооооов, ой простите, — пропела мама, захлопывая дверь. Я даже в коридоре слышала её сдавленный хохот. — Она издевается? — спросила я саму себя, вылезая из-под Саши. Я пошла в ванную, взяла щётку и начала чистить зубы, а крепкие руки загуляли по моей талии, и с щёткой во рту начала улыбаться. — Вот бы так каждый день всю жизнь просыпаться, — прошептал он мне на ухо, я положила свободную ладонь ему на левую щеку, и прижалась к нему спиной. Сейчас заплачу, какой он милый! — Госпаде, ты такой милый! — вскрикнула я, повернулась к нему и кинулась на шею обнимать. Он тоже обнял меня, обхватив талию двумя руками. — Не хочу, чтобы ты меня отпускала, — прошептал он мне на ухо, а я с щёткой в зубах улыбнулась. — Надо зубы дочистить, — ответила я, и отпустив его развернулась к зеркалу. — У нас ещё куча времени впереди. Через десять минут, когда и я, и он почистили зубы, мы на перегонки побежали в комнату и в обнимку плюхнулись на кровать, от чего она скрипнула. — Давно решил, что не влюблюсь я больше никогда, Но тут явилась ты, мой котик, котик, котик. Я состроила лицо полное умиления и через секунду уткнулась в подушку и запищала от его ми-ми-мишности. Широко улыбаясь, я снова взглянула на него, наши лица были в сантиметр друг от друга. Стук в дверь. Да ладно, мама, ты постучала, не ворвалась? — Голубкиии, — пропела она. — Хватит целоваться, идите завтракаааать. Я вздохнула и поднялась на ноги. — Накинь что-нибудь, а то мама с ума сойдёт, — хихикнула я, любуясь на его голую грудь. Я ахнула. — Сегодня же суббота! Я прыгнула на кровать. — И? — скептически спросил он, надевая футболку. — Сегодня папа идёт в баню. Он сто процентов за завтраком позовёт тебя! Так что лучше побрейся и приготовь темы для разговора, потому что ты будешь с ним один на один. Он помолчал несколько секунд. — Да блин, у меня с твоим отцом столько проблем, — вздохнул он и встал. — Пошли завтракать, пока мама снова нас не позвала. Я помогла ему спуститься по лестнице, и мама, увидев нас, воскрикнула: — Не прошло и года! Садитесь быстрее, каша остывает! Мы сели на два соседних места и взяли ложки. Минута молчания. — Александр, сегодня суббота, и я пойду в баню, может, пойдёшь со мной? — спросил отец, поедая овсянку. Я посмотрела на Сашу взглядом «Я же говорила». — Да, конечно, — ответил Саша и уткнулся в тарелку. Позавтракав, мы поднялись обратно в комнату. Сначала мы побесились, заправляя кровать, потом у зеркала, когда я расчесывала колтун на голове, потом я выгнала его из комнаты, чтобы я могла переодеться. — Штирлиц, я все вижу, — сказала я, когда заметила Сашу у приоткрытой двери. — Иди переодевайся, я выхожу. — Можешь не выходить, ты же все равно все видела, — сказал он, заходя в комнату. — Ну нет! — с поднятым руками я вышла из комнаты и закрыла дверь. Я услышала его смех сквозь дверь, и улыбнулась. У него такой милый смех! — Ну ты все? — спросила я через дверь через две минуты. — Да, заходи, — крикнул он и я зашла. Вот дурачок. Он стоял в одной футболке и трусах, и я увидев это сразу осеклась и посмотрела в сторону. — Ты такая забавная, — он закатил глаза, и надел штаны. Хехе, спасибо.