Всё может быть

«Ну вот как человек со сломанной ногой мог так далеко убежать?» «Как сквозь землю провалился!» «Ну же, любимый, где же ты…» «Если ещё увижу его, то скажу все ласковые слова какие только знаю…» Вот он. Я вижу его. Саша сидит на лавочке рядом с кафе, от которого веяло теплом на всю улицу. Саша не просто сидит и смотрит по сторонам. Он одной рукой прикрывает глаза. Боже, он плачет. А второй держится за больную ногу, видимо, с ней что-то случилось, пока он бежал от меня. Ну вот и что мне ему говорить? Интересно, он плачет из-за того что мы поссорились, можно сказать расстались, или из-за боли в ноге? Мне кажется, ответ очевиден. Снова слезы. Я стою метрах в двадцати от него. Стою как памятник, неподвижно, смотрю и реву посреди оживленной улицы. «Уильямс, ну сделай же что-нибудь, чего стоишь, как истукан?» «А что я могу сделать?» «Ну я не знаю, может, подойдёшь и помиришься, нет?» «Ага, проще говорить, чем делать» Тут я сообразила, как сказать ему, что я здесь. Я достала телефон и зашла в сообщения. Там я настрочила: «Подними голову и посмотри вправо» и спустя секунду раздумий отправила. Услышав звук приходящего сообщения, он убрал руку с лица и достал телефон. Увидев сообщение, он медленно поднял голову и увидел меня. Он резко встал. Совсем ты ногу свою не щадишь! Ну, а я стояла как вкопанная и смотрела, как он со скоростью человека, у которого с ногами все в порядке, бежит ко мне. Вот между нами метр. Мы смотрим друг на друга, как будто впервые видим. Ну вот. Я начинаю плакать, когда вижу, как слеза протекает по его щеке. — Прости меня. Он говорит это с жалостью в голосе. Он делает небольшой шаг и становится очень близко ко мне. Я молчу. Не знаю, что сказать «Уильямс, ну же, скажи что-нибудь!» — Это ты прости меня. Я не узнала собственного голоса. Саша на эти слова просто растопырил руки, приглашая меня обняться. Я сразу реагирую на это, обхватываю его и что есть силы обнимаю. Кто бы мог подумать, что мы поссоримся, ещё только двадцать минут назад мы шли под руку и мило прикалывались. «Я жалею, что встретил тебя тогда!..» . Эти слова не вылетали у меня из головы, пока мы стояли и обнимались. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я очень сожалею, что сказал это, я идиот, — сказал он и опустил голову, теребя пальцы моей левой руки, переплетая их. В моей голове боролись слова, я соображала, что же ему сказать. — Знаешь, если бы я тебя не простила, я бы за тобой не побежала. Я же люблю тебя, — сказала я, заглядывая ему в глаза. — Давай сделаем вид, что никакой ссоры не было, и просто пойдём домой. Он закрыл глаза. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, что вызвало у меня слезы. Он прижал мою руку к губам, потом снова открыл глаза, наклонился и поцеловал. У него такие мягкие губы, мне не хотелось от них отрываться, но мы стояли посредине центральной улицы, было немного неловко целоваться у всех на виду, но нам же плевать. — Ты был зол, как и я. В порыве злости что угодно можно сказать, — с каких это пор я такой философ-психолог? — Просто забудем об этом и живём дальше, будто ничего не произошло. Новый Год же скоро! — последние слова я выкрикнула на всю улицу, и Саша широко улыбнулся. — Всё, пошли домой, а то холодно. Я взяла его за руку и потянула в сторону дома. Тут вдруг с губ Саши вырывается шипение, я поворачиваю голову. — Что такое? — Ничего, ничего, идём дальше. — У тебя что-то с ногой? — Нет-нет, идём, все в порядке. Я бросила на него недоверчивый взгляд и медленно пошла к дому. — Какого черта? — выругалась я, когда обнаружила, что входная дверь заперта. — Опять что ли к тёте Джулии ушли? Я достала из сумки ключи и пропустила Сашу вперёд. Он медленно проковылял в прихожую, и я вошла за ним. Что и следовало ожидать, родители действительно ушли в гости к тёте Джулии (мамина младшая сестра), как было сказано в записке:

Гвен, мы ушли к тёте Джулии, не знаю, когда вернёмся, скорее всего часов в восемь-девять, ты же знаешь Джулию. Обед на плите, ужин в холодильнике. Целую. Мама. P.S. Полей цветы

Я закатила глаза и бросила записку обратно на стол. Холодные руки загуляли по моему животу, и я, закрыв глаза, откинула голову на Сашино плечо. — Мы одни в доме на долгое время… Чем предложишь заняться? — сказал он, как будто заигрывал. — Ну я не знаю, а вот что у тебя на уме, — таким же тоном ответила я и повернулась к нему лицом. — Но я догадываюсь, о чем ты думаешь. Он игриво улыбнулся и приблизился ко мне вплотную. Позади меня был стол, я села на его край. Он не отрывал взгляда от моих глаз, я следила за его движениями. Он медленно, держась за мои бедра, встал между моих колен, руки загладили мои ноги, а мои руки как-то автоматически обвили его шею, и я потянулась к его губам, чтобы поцеловать. Он так страстно меня целовал, и от этого я закрыла глаза и откинула голову назад. Он оторвался от моих губ и стал целовать мою шею, оставляя засосы. Мама увидит, засыпает вопросами, но сейчас мне пофиг. Он оставил мою шею в покое и вернулся к губам. Мои пальцы гуляли по его волосам, ероша их, и ему это нравилось. Я резко встаю. Он не понимает, что произошло, и смотрит на меня вопросительным взглядом. — Не здесь. Пойдём в мою комнату.