Всё может быть

С первых минут 2018 года прошло три дня, скоро нужно было возвращаться в Осло. Из-за постельного режима Саша почти не вставал с кровати, разве что в ванную, поэтому я пролежала вместе с ним все эти три дня. Мама упрашивала меня остаться до конца каникул, но когда я ей сказала про Сашино предложение переехать, она завизжала и буквально заперла меня в спальне с Сашей. Она не меняется. Мы договорились с ней, что про переезд пока папе не говорим. — Слушай, а на чем ты теперь ездить будешь? Та же машина вдребезги, — спросила я, когда мы уже начинали собирать вещи. — Куплю новую. Поедешь со мной выбирать? — Ппффф, мог и не спрашивать. Можешь пока брать мою, — ответила я. — А… Когда мы сможем использовать подарок родителей? — Так, — он поднял голову и изобразил задумчивый вид. — Мой отпуск заканчивается пятнадцатого числа, а твои каникулы? — Четырнадцатого. — Ну вот, до 14 мы успеем в Лондон слетать. Давай послезавтра? За ногу не переживай, — опередил он меня, заключил в объятия и улыбнулся. — Это будет наша первая серьёзная поездка с момента, как ты сказала мне «да» на канатной, — он сделал губы уточкой, я обняла его за шею и поцеловала. Мы несколько часов гуляли по Алесунду, потому что наверняка ещё не скоро сюда вернёмся. Саша уверял меня, что точно купит здесь дом, где-нибудь на берегу Норвежского моря, где из окна были видны горы и красивенный закат. Вечером, когда мы вернулись, мама ждала нас в прихожей и явно с ноткой грусти провела нас на кухню, где стол был уставлен разными угощениями. — Вы завтра уезжаете, надо же как-то проводить, — объяснила она. Ну она как обычно. Наготовит и будет доедать это несколько дней. Пока мы ели, мама сбегала и откопала где-то мой старый детский альбом. Боже, сколько там на меня компромата: я в папиной форме с пистолетом в руках (не заряженным, конечно) и фуражке, которая закрывала мне глаза; фотка, где сижу перед телевизором, где показывают документальный фильм про Элвиса Пресли (в детстве я его очень любила, да и сейчас в принципе); очень много фоток, где я просто кривляюсь; фотки с первых звонков, как я делаю уроки среди огромной кучи учебников; к концу были уже довольно новые фотографии: с репетиций балетной школы, окончание 12 класса гимназии, поступление в университет, и самая последняя это мои 20 лет — там я стою в красном платье перед огромным тортом с цифрой «20», в окружении толпы родственников и друзей. Алекс смотрел и смеялся, а я сидела и дулась на маму. Ну так всегда! — Какая же ты была милашка в детстве, — сказал Алекс, когда мама ушла положить альбом на место, а папа стоял у раковины, моя посуду. — То есть, сейчас я не милая? — я надулась ещё сильнее, и отвернулась. — Что ты! Ты самая-самая красивая, — пропел Саша, обнимая меня за талию, целуя щеку. — И я тебя очень люблю. Тут я растаяла. Мне достаточно этих трёх слов, я сразу перестаю обижаться. Я заулыбалась, повернула голову и сказала: — И я тебя люблю, — я поцеловала его в губы, и через несколько секунд я услышала звук фотоаппарата. Я оторвалась от губ Алекс и повернула голову. В паре метров от нас я увидела маму с фотоаппаратом в руках, мило улыбающийся. — Ну маам! — негодовала я. Я встала, схватила Алекс за руку и повела в нашу комнату. — Ахахаха, — хохотал Алекс. — Твоя мама просто чудо. Я прищурила глаза смотря на этого бесстыжего и сложила руки на груди. — Ну не дуйся, — он положил руку на плечо, но я не поворачивалась. — Ой-ой, скоро ты всеее мои детские фотки увидишь. Я не сдержалась и улыбнулась. Я повернула голова и чмокнула его в щеку и через секунду убежала в ванную, закрыв за собой дверь. — Не заходи сюда! — крикнула я, защелкивая замок. — Ой, да что там не видел! — цокнув, сказал Саша. Я закатила глаза. Переодевшись в свою розовую шелковую пижаму и расчесав волосы, я вышла из ванной. И тут он напал на меня. Он начал щекотать меня везде, до куда мог достать, я же извивалась и смеялась, что есть лёгких. — Ах ты, ну все! — исчерпав весь воздух из себя, сказала я. Я села на его бедра и начала щекотать все: подмышки, шею, за ухом. Я все время трепала его волосы. — Ой, ну ладно, хватит, — сквозь смех крикнул он, и я остановилась, потому что устала. Я опустила туловище и поцеловала в губы. Его руки сразу окольцевали мою талию, отчего я сквозь поцелуй улыбнулась. Стук в дверь. Да ладно, мама, ты научилась стучаться? — Чем вы это там занимаетесь? — с явно пошлыми мыслями в голове спросила мама. Я начала смеяться. Алекс подхватил мой смех, и я встала с него. — Ничем мам, иди уже спать, — сдерживая смех, сказала я, высунув голову из-за двери. Она, улыбнувшись, закатила глаза и, сложив руки на груди, пошла дальше по коридору. Руки на талии заставили меня улыбнуться шире. Я закрыла дверь. — Продолжим? — прошептал мне на ухо Алекс и потянул к кровати. Мальчик и девочка бегают по небольшой поляне, громко смеются и кидаются в друг друга мячиком. За этим наблюдает молодая женщина лет тридцати и мужчина, который был уже среднего возраста, но на свои года не выглядел. Данте Рыбак, который родился 7 лет назад, уже может повторить без ошибок 24 каприз Паганини, что немало удивляет Гвенделин, но вот Александр нисколько не удивлён — отцовский талант унаследовал. А вот маленькая пятилетняя Конде ничего не понимает в скрипке, но зато посещает ту же балетную школу, что и когда-то Гвен. Темноволосая Гвен лежит на клетчатом пледе, читая книгу Стивена Хокинга. Рядом сопит её уже 40-летний муж. Их маленькие дети подбегают к маме и со сбитым дыханием спрашивают: — Мамочка, а мы кушать хотим! Они держались за руки, и когда Гвен ответила: — Скоро поедем обратно. Поиграйте ещё, сейчас собиремся, — они так же держась за руки убегают к деревьям, чтобы там как следует полазить. Гвенделин Рыбак откладывает книгу и поворачивается к спящему Алексу. — Зайчик, просыпайся. Саша резко открывает глаза, приподнимается на локтях и сонными глазами смотрит по сторонам. — Мммм? — Дети есть хотят. Пора возвращаться, — сказала Гвен. Алекс потёр глаза и попытался встать, но тут же застонал. — Ааааа, капец спина болит, я не встану, — на это заявление Гвенделин засмеялась и силой скинула его с пледа. — Старик, — все ещё смеясь, сказала Гвен. Алекс издал звук, похожий на «бебебе», отчего Гвен засмеялась ещё сильнее. Женаты 8 лет. Всё ещё без ума друг от друга. Гвен сквозь сон улыбнулась. Она пододвинулась ближе к Александру и обняла.