Изнутри.

Половина городской площади разворочено, как если бы в самом ее центре рванула бомба. Ожесточенное сражение продолжалось часами, в клубах пыли и дыма оглушительно гремели взрывы, рокотали падающие на землю обломки бетонных плит и железной тяжеленной арматуры, ревело пламя и трещал лед, в пыль разбивался камень и асфальтовое покрытие. И только спустя эти часы все стихло, практически нежданно тишина обрушилась на раскуроченный пустырь, просаживая парящую в воздухе пыль начинающимся мелким дождиком, степенно смачивающим землю и прибивая к ней пыль, оседающую в носу и рту затхлым запахом. Мидория оперся спиной об обломок стены, съехав по ней на колени и бессильно хрипнул, прощупывая ноющие кости рук - как бы опять не сломал или не выбил сустав. Рядом опирался на дрожащие колени Тодороки, тяжело дыша, и с каждым таким выдохом вырывался наружу раскаленный пар, растапливая заиндевевшую ткань на плечах. У Бакуго тряслись руки с выступившими над кожей толстыми червями вен, оплетающих паутиной локти и запястья. Неподалеку Урарака едва дышала, вся бледная и трясущаяся от усталости. Над ними уже парил вертолет СМИ, снимавший с воздуха место побоища, вдалеке верещали сирены пожарных, полиции, скорой - всех подряд, сливаясь в один истошный писк. Изуку какое-то мгновение молчал, смачивая пересушенное горло, а потом неопределенно взмахнул рукой, сжав онемевшие пальцы в кулак. На него обратили внимание все трое. - Плюс ультра, - не своим голосом хрипнул он, лучезарно улыбнувшись, но вышло не очень из-за заплывшего кровью глаза и разодранной губы. Шото в ответ так же вытянул руку, обессиленно прижавшись к чужим костяшкам, а Катсуки только раздражённо фыркнул, утирая всё ещё бегущую по виску сукровицу. Вот ведь два пидораса... А сам глянул через головы тех двоих, отыскав за обломком Очако и от неожиданности даже подорвался с места, едва не запнувшись об обломок арматуры и полетев носом вниз: Урарака едва не мелово-белая скорчилась пополам, обхватив судорожно дрожащими руками сведенный спазмом живот. Опершись трясущейся ладошкой об острый обломок и почти обрезав ладонь, девчонка слепо смотрела в землю, а саму едва не душил рвотный позыв, так и сидящий в горле. - Блять, круглолицая! - гаркнул он сквозь резь в сорванном горле, вскакивая на ноги и подлетая к упавшей на колени Уравити. Сзади тут же подорвались и те двое, но Бакуго резко послал их прочь. - Пошли нахуй отсюда, ищите раненых. Я сам с ней справлюсь. - Но, Каччан... - воспротивился было Изуку, но за плечо резко схватила рука Тодороки, послушно отводя его в сторону. Шото знал, что подрывник собирался делать, уже насмотрелся - впечатлительному Изуку на такое смотреть пока ещё не стоит. Оба скрылись за обломками, а Бакуго только тогда позволил себе потянуть на себя Уравити, перехватив ее за поясницу и посадив к себе на колени. - Блюй, дура, - рыкнул он девчонке на ухо, сжимая предплечьем одеревеневшие мышцы живота и стимулируя проталкивание всего накопленного из желудка в пищевод, пока Урараку мелко потряхивало в его руках. Такая белая, практически переходящая в зелёный оттенок, она все так же слепо смотрела в землю, беззвучно открывая рот и... ничего. - Блюй, блять, пока я не уебал тебе в поддых. Конечно, наглая ложь, но только так можно запугать девчонку и заставить ее делать то, что просят. А она не могла, тяжело хрипнув на вдохе и смяв в пальцах ткань штанов Бакуго. - ...гу... - беззвучно пролепетала она одними губами. Катсуки прижался лбом к ее виску, прислушиваясь к словам. - ... не могу... - Сука, - снова грязно выматерился парень, подтянув ее повыше на колени и грудью надавил ей на узкую спинку, почти поставив ее на колени. Девчонку тяжело тряхнуло, когда подрывник сдавил ладонью ее щеки, заставив разжать стиснутые зубы, и протолкнул пальцы прямо ей в рот. В глотке гулко хлюпнуло, когда Урараку сложило пополам новым спазмом - всё ещё безрезультатно. Поэтому Катсуки пошевелил грубыми пальцами, протискивая их дальше в горло и задевая кончиками ногтей язычок гортани и корень языка. Стенки глотки плотно сомкнулись вокруг его пальцев, задохнувшуюся Очако дёрнуло, с нечеловеческой силой она попятилась, но лишь упёрлась задом в пах Бакуго - путь к отступлению отрезан. Девчонка слепо нащупала его руку, отпихнув от себя и свернувшись калачом, выливая на осколки бетона остатки желудочного сока и ядовито-желтой желчи. У Катсуки по горлу прополз точно такой же спазм, и он стряхнул с пальцев густой липкий слой вязкой слюны, обтерев ее об штаны, а сам прожигал взглядом дрожащую спину Урараки и ее трясущиеся пальцы, которыми она цеплялась за обломки бетона над головой. Отхаркнув последний ком вязкой пены, она зашлась в срывающемся, едва не рыдающем вздохе, словно только что спали с горла удушающие силки рвоты. - Какого хуя ты пошла на пустой желудок? - зарычал на нее Бакуго, стиснув в пальцах ее плечо, но надорванный живот не давал девушке разогнуть спину, и она только тяжело дышала, роняя на землю вместе с каплями пота и дождя градины слез, катящихся по щекам блестящими дорожками. На парня посмотрела в полнейшей прострации, словно и ума в ней никакого не было - только прожигающая желудок боль. - Я с тобой говорю, идиотка. - Все равно... пришлось бы всё это потом выблевывать, - едва слышно прошептала она, морщась от горечи желчи во рту, утерла губы и завалилась назад, упёршись спиной в грудь подрывника позади себя. На лице уже, несмотря на боль и медленно отступающую тошноту, снова та теплая повседневная улыбка. - Ты же все равно меня спас, Бакуго. - Блять, я с тебя хуею, - рычит Катсуки, падая на зад и усаживая на себя девчонку, закрывая ее покрасневшие воспалённые глаза ладонью и упираясь подбородком в мокрый холодный висок. - Какая же ты простофиля. - В самое сердце, Катсуки, - почти смеётся Урарака, а потом заходится в хриплом кашле, дергась у него на коленях. Бакуго зашипел сквозь зубы, прижав ее за поясницу к своему животу и не давая дальше надрываться. По окончанию кашля, девушка откинула голову ему на плечо, выступающими мягкими и крупными подушечками дрожащих пальцев поглаживая пульсирующие крупные вены на запястьях подрывника. - По гроб жизни тебе благодарна... - Заткнись, не трать сил, - грубо оборвал ее парень, но потом в впротивовес своим словам мягко ткнулся носом в ее влажную шею. - Не по гроб, а хотя бы по койку.