исключение

это один из тех дней, когда питер думает, что выбрать профессию супергероя было самой большой ошибкой в его жизни. он иногда не осознаёт, как умудряется совмещать две личины в одном теле, потому что любой другой бы свихнулся утром бежать в школу, а вечером снова оказываться по голову в синяках, но огромное чувство ответственности, долга и храбрости, возложенное на плечи мальчика — да, мальчика — нещадно давит, заставляя каждый день надевать костюм снова и снова и буквально парить над городом. иногда питер думает о том, что было бы, если бы он тогда отказался. если бы вкрадчивый голос тони не смог его убедить, если бы его любопытство не было таким большим, как и желание помочь окружающим. он думает о том, что возможно не бросил бы ни один из своих дополнительных классов, построил звезду смерти с недом и пошёл на выпускной с той красивой девушкой из параллельного класса, но он не отказывается. и не жалеет. потому что внезапно жизни этого города оказались намного важнее его собственных желаний. потому что теперь, даже когда он смертельно уставший после занятий, он не может не становиться человеком-пауком. потому что это был его выбор, и ему с ним жить. жаловаться было бессмысленно, к тому же, последнее время преступников становилось все меньше, времени для отдыха становилось все больше, а паучье чутьё вроде бы молчало. до поры до времени. это один из тех дней, когда питер пожалел о своём выборе. потому что — внезапно — собственная жизнь оказалась намного важнее чужих жизней. потому что когда ты плаваешь в мутной, холодной, грязной воде и не можешь выплыть из-за чертового парашюта, который запутался вокруг тебя, тебе не до других людей. тебе лишь бы выжить, потому что дома — тетя Мэй, и она бесконечно волнуется о тебе, а ещё лучший друг, и девушка из параллельного класса, но все становится таким далеким, когда питер распахивает глаза и видит перед собой только непроглядную темноту толщи воды и чувствует не долг и обязанности, а нехватку воздуха. паучье чутьё буквально орет, питер захлебывается в своём страхе и в воде — тоже — и понимает, что не хочет умирать. последнее, что он видит — белая ткань парашюта. а потом его что-то вытаскивает из воды, и на периферии он чувствует, что опасности больше нет, вот только вода все ещё в легких, и дышать так трудно, как будто сотней каменных колонн прижало грудную клетку, и — помогите открыть глаза, почему они такие тяжёлые? питер спиной чувствует твёрдую поверхность и теряет сознание. когда он просыпается, обнаруживает себя на береге того озера, где он так отчаянно пытался умереть, понимает, что пейзаж не слишком изменился, значит в обмороке он был недолго, и что это за странный плед, в который он закутан? питер вертит головой, выискивает в темноте силуэт и находит темную фигуру. он пытается использовать костюм, чтобы приблизить картинку, но компьютер видно повредился от такого количества воды. а потом бархатный голос говорит:  — за спасение можешь не благодарить. и питер узнаёт в сидящей тени недавнего врага земли — локи. тот, наверно, совсем не изменился, такой же противный, обманчивый и заносчивый, как и пару лет назад, когда пытался задушить питера. вот только теперь у него костюм, который делает из него супергероя, и вроде как ему не грозит смерть от руки этого бога. паучье чутьё молчит. — спасибо, — отвечает питер, и плотнее закутывается, потому что на улице наверно градусов восемь, если не меньше. — я же просил не благодарить, до чего же вы, люди, глупые. он все ещё лафейсон, все ещё чудовище, которое пыталось убить питера. у мальчика нет оснований доверять своему спасителю, но инстинкты все ещё молчат. — почему вы меня спасли? где-то на грани едва слышно тихий смешок. питер хмурится и не понимает, что в этом такого веселого.  — мальчик мой, даже я иногда делаю исключения. питер озадачен. озадачен, и не может перестать задавать глупые вопросы, вроде того что сразу же срывается с его языка в следующую секунду:  — но почему я? фигура поднимается, и в свете далеких фонарей — но больше благодаря обостренному зрению — питер видит то же лицо, которое видел пару лет назад перед своей смертью. он скажет, что ему не страшно, но отголоски прошлого и ночных кошмаров все ещё живут где-то в грудине. локи подходит ближе и наклоняется — по крайней мере, пытается — затем садится на одно колено и придвигается к мальчику вплотную, так, что между лицами — сантиметров пятнадцать. питеру неспокойно, он не может прочитать ни одну эмоцию в зелёных глазах напротив, но взгляд локи скользит по лицу паркера изучающе, а его пальцы аккуратно снимают маску, ведя кончиками по покрасневшим щекам. а затем он сокращает расстояние и легко накрывает чужие холодные губы своими. питер жадно запоминает каждое ощущение, которое вообще может уловить, это едва ли не первый поцелуй в его жизни — но определенно самый запоминающийся из всех что будут. тонкие пальцы держат подбородок очень осторожно, но крепко и уверенно, а вторая рука лежит на ноге питера ближе к бедру и — господи — кажется он сходит с ума, потому что — внезапно — локи открывает глаза, питеру в подсознании выжигается зелёная радужка, а мягкие губы медленно отстраняются. питеру нужно было моргнуть один раз, чтобы локи исчез.