Будущее!? Вы серьезно!?

После просмотра диска со свадьбой Изуку попросил нас посидеть с детьми, в то время как он с мужем пойдет в магазин. Когда взрослые ушли, дети схватили кто кого и стали с ними играть. В итоге Харука и Нацуки сидели с Ураракой и Иидой и о чем-то увлеченно спорили, к Ииде даже вернулась его старая привычка размахивать руками, хотя Урарака столько времени потратила, чтобы отучить его. Кацуки незаметно подсел к Мидории, у которого на руках сидела Хиро и растягивала его щеки, тыкая маленькими пальчиками в его веснушки. Эта картина показалась Бакугоу настолько милой, что он не заметил, что к ним подошел Тодороки. — Мидория, можно с тобой поговорить? — как-то безэмоционально произнес гетерохром. — Да, конечно, сейчас, — Мидория пересадил девочку к Кацуки и пошел за Шото, провожаемый недоверчивым взглядом. Зайдя в какую-то комнату, Изуку спросил: — О чём ты хотел поговорить? — Ты меня еще любишь? — прямо в лоб спросил Шото. — Э?.. С чего так прямо? Ну конечно, я люблю… — Ты уверен? Мне кажется, что глупо что-то говорить про любовь, когда перед твоим носом доказательство. Знаешь, я тут подумал, а любил ли ты меня вообще? Ведь предложил всё это я… Вдруг ты просто смеялся, смотря, как я дышу тобой? Тебе было весело? Хоть и встречались мы четыре месяца, ты ни разу не дал мне право провести с тобой твою течку... Ты не доверял мне? Или хотел, чтоб твоим первым был Бакугоу? Ответь мне! — на грани нервного срыва прокричал Тодороки.       Изуку не знал, что ответить. Тот, кого он любил всем сердцем, нагло обвиняет его в обмане. Все еще любящее сердце разбилось на мелкие осколки, принося жгучую боль. Но после боли пришло новое чувство — чувство злости. Мидория резко замахнулся рукой и ударил Тодороки по щеке. Слез не было, вместо них была горечь и обида.       На шум пришли Урарака и Нацуки. Оценив ситуацию, девушки вывели Мидорию в гостиную, оставив Шото одного. Урарака напоследок смерила его презрительным взглядом. Вернувшегося в гостиную Мидорию усадили на диван. Его окружили дети, начиная обнимать, и от такого количества нежных чувств парень расплакался. Урарака подошла к удивленному Кацуки и покачала головой. В отличие от Бакугоу, она хорошо общалась с Изуку и знала, что тот был очень сильно влюблен в Тодороки. Поэтому в первую очередь она сожалела ему, ведь понимала, что их отношениям конец.        Иида взял ничего не понимающего парня и увел подальше, намереваясь объяснить сложившуюся ситуацию. — Кацуки, я буду краток, — он поправил очки. — Я смею предположить, что Мидория расстался с Тодороки. Ведь, как ты знаешь, они встречались примерно четыре месяца. Также настоятельно рекомендую не трогать его сейчас. У него были большие планы на Тодороки, и, скорее всего, он разбит. Планы? Что? Какие планы? — Полагаю, я не смею об этом говорить. Если Мидория захочет, то сам расскажет. — Так, очкарик, либо ты рассказываешь, либо останешься без очков, — схватив Тенью за воротник рубашки, прорычал Кацуки. — Ты слишком вспыльчивый. До добра это не доведёт. Но, так уж и быть, расскажу: всё равно запасных очков нет.       Несколько недель назад Мидория позвал меня и Урараку в одно кафе, чтобы обсудить кое-что. Он спрашивал нашего мнения, может ли он довериться Тодороки настолько сильно, что тот может поставить метку. — Он хотел, чтобы половинчатый поставил на нём метку? Он что, охуел? Прошу не высказываться таким тоном. Тут, между прочим, дети, причём твои, — заметил Иида. — Мне срать, они еще не мои, но теперь их и не будет. Мне не нужен Деку, не люблю я его. У нас не будет ни свадьбы, ни детей, ни мирной жизни, усёк? — Я думал, ты более благоразумен, но, видно, как был грубияном, который не думает о чувствах других, так им и остался. Больше всего мне жаль Мидо... — Иида, не нужно, — очень тихо произнёс Мидория, что стоял за стенкой и слышал весь разговор. — Мидория... — Я в порядке, не переживай, я всегда был уверен, что Каччан никогда не полюбит меня... — Деку... — Прости, но мне нужно немного прогуляться. Я далеко не уйду, не волнуйся. Изуку натянуто улыбнулся и поспешил уйти... куда-нибудь, неважно, главное подальше, ему просто необходимо было побыть одному. Как только за Мидорией закрылась дверь, в квартире повисла тишина. Все вернулись в гостиную, где по-прежнему сидели дети, но что было странно, они были спокойны, даже маленькая Хиро. — Вы уже закончили? — невозмутимо спросила Нацуки. — Что? — в непонятках спросил Кацуки. — Эм... вы закончили ругаться? Кстати, где мама? Ну, то есть молодая мама? — Он ушёл, — Кацуки тяжело сел на диван, к нему тут же села Хиро, заинтересованно рассматривая. — Папа обидел маму, и мама ушла? — невинно спросила девочка. — Хиро, не сейчас, пойдём поиграем, — девочку на руки взял Харука. — А как же мама? Я хочу к маме... — малышка начала плакать, утыкаясь в плечо брата. — Братик, где мама? Пойдём к маме! Плач становился сильнее и вскоре перерос в истерику. Харука не смог удержать вырывающуюся девочку, и на руки ее взяла Нацуки. Аккуратно удерживая. — Харука, принеси воды, — дала указания Нацуки, и мальчик помчался на кухню, возвращаясь со стаканом воды. — Давай, Хиро, попей воды, и мы пойдём искать маму, — девочка выпила стакан и обняла старшую сестру. — Я пойду... умою личико, а то мама переживать будет, — тихо произнесла Хиро. — Я помогу ей, — Харука взял сестру на руки и понес в ванную. Нацуки хмуро посмотрела на Кацуки, сложив руки на груди. — Ну что, доволен? Довел до истерики Хиро, так еще и мама ушла из дома… Сколько тебе сейчас? Шестнадцать? Папа нам рассказывал, что в этом возрасте он понял, что любит маму и старался уменьшить свой взрывной характер, чтобы не спугнуть его. Если из-за тебя я, моя сестра, мой брат не родятся, я клянусь, что буду приходить к тебе в самых страшных кошмарах, — девушку окутала темная аура, но она просто ушла помогать одеться Хиро. — М-да… Кацуки, я и не думала, что ты настолько ужасный человек. Теперь я даже жалею, что Мидория и Тодороки расстались. Он ему больше подходит, он не такой злобный как ты, — прямо высказалась Урарака. — Да что ты говоришь, так это он из-за меня тут слёзы лил? — Нет, ты тут не виноват, но он из-за тебя ушёл. А ты не подумал, что с ним может что-то случиться? Вдруг на него нападут? Он молодой омега, к тому же расстроенный омега и, признай, он очень милый. Как думаешь, какой альфа устоит перед ним? В голову к блондину стали зарываться различные мысли, где маленького Деку грубо и жестоко берут в какой-нибудь подворотне. Как он плача будет умолять прекратить и остановиться. Позже в его голове раздался хриплый голос Деку. " К-каччан… пожалуйста, спаси… мне больно, очень больно…» В голове это прозвучало настолько реально, что Катсуки не хило так испугался. Вскочив с дивана, он побежал в сторону входа, на ходу крича остальным: — Я пойду его искать, скажите, чтобы дети сидели дома и… передайте Хиро что я приведу его, и всё будет хорошо. Как только за блондином закрылась дверь, из прохода показались три макушки, что хитро улыбались. — Ну, что ж, Хиро, ты молодец, ставлю на то, что в будущем ты станешь актрисой, — восхищенно произнесла Урарака. — На самом деле, как вы догадались куда нужно надавить, чтобы он как ошпаренный выскочил? — недоумевал Иида. — Мама и папа часто ругаются, и Нацуки это не нравится, — начал объяснять Харука. — И иногда мама уходит из дома. Когда такое происходит, Хиро начинает плакать, а папа не любит, когда она плачет. После этого Нацуки начинает ругать папу и говорить такие вещи, что не только мы пугаемся, но и папа. И чтобы они реже ругались, Нацуки придумала план, по которому Хиро начинает сильно плакать, а Нацуки приводит различные ситуации, в которые могла попасть мама. После этого папа немедля бежит искать маму, и примерно три четыре месяца всё хорошо. Как-то так, — пожал плечами Харука. — Гениально! — воскликнула Урарака. — Теперь я знаю, что делать в случае ссор Кацуки и Мидории. — Но как долго он будет его искать? На улице уже довольно темно… — протянул Иида. — Ребята, я тут подумал, — неожиданно начал Тодороки — Что отправляюсь в школу и там попробую узнать, как нам попасть назад, — ничего больше не говоря, он просто развернулся и ушел, тихо прикрыв за собой дверь. * Тем временем Кацуки. * «Бля-я-я... ну и где он? Не нужно было так кричать. Я же даже говорил не правду… чёрт» Кацуки оббежал почти весь район, не забывая смотреть в темные переулки, но Деку нигде не было. Поэтому мысли возвращались к побитому и не раз изнасилованному Деку, отчего на душе было паршиво. «Мы с Кацуки тогда шли мимо той самой детской площадки, где играли в детстве… И там он признался, что влюблён в меня. На часах было девять вечера, шёл снег и атмосфера была просто волшебная.» Стрельнуло в голове Кацуки. Площадка! Возможно он будет там. Ноги сами понесли его туда, он мысленно молился, чтобы Изуку был там, и всё с ним было в порядке. Уже подходя к месту, он заметил одинокий силуэт, что сидел на качелях, в этом силуэте он узнал Деку. Плечи парня подрагивали, что привело к мысли, что он плачет. Кацуки тяжело сел на соседнюю качель. Шмыганья тут же прекратились, он узнал Бакугоу, и как бы он не хотел уйти подальше, тело не слушалось. Какое-то время они сидели молча, не решаясь нарушить тишину. Но Кацуки решил что-то делать. — Деку… прости то, что я сказал тому очкарику… Это была неправда. Я никогда так не думал, я уговорил родителей вернуться сюда для того чтобы сказать что… Я люблю тебя, — Кацуки опустил голову так, чтобы волосы закрывали его лицо. — Каччан, я… Я, прости меня, — Мидория разревелся в голос, — Я начал отношения с Тодороки, чтобы заглушить чувства к тебе, ведь ты меня ненавидел, и мне было так больно. Я решил, что Тодороки сделает меня счастливым и будет любить… Хотя сам не люблю. Я ужасный человек, я сделал ему очень больно, я не достоин того, что имеет будущий я. Прости Каччан. На такое откровение Кацуки не знал, что ответить, поэтому ляпнул то, что первое пришло в голову. — Хиро расплакалась, когда ты ушёл… А Нацуки буквально накричала на меня. — Ну да, она очень похожа на тебя не только внешне, но и по характеру, оказывается, тоже, — усмехнулся Изуку. — Зато Харука твоя копия как внешне, так и по характеру, такой же тихий и робкий, — произнес Кацуки. — А Хиро объединила все, что только можно, — засмеялся Мидория. — Заметь, мы сейчас на площадке ночью, одни… Как рассказывал взрослый ты. — Только снега не хватает. — Ну да… Слушай, Деку, пойдём домой? Все волнуются и переживают за тебя. Я обещаю, что больше не причиню тебе вреда. Как физического, так и морального, ведь я серьёзно люблю тебя и не намерен отпускать. Так что вставай и пошли, — Кацуки поднялся с качели и протянул руку Изуку. — Можешь мне довериться. — Я наверное самый настоящий дурак, раз верю твоим словам. — Зато мой любимый дурак. Когда мы с Кацуки вернулись домой, то взрослые мы были уже дома. Они спокойно сидели и играли в монополию, взрослый Изуку как-то странно на меня посмотрел и пригласил в игру. Хиро подбежала ко мне и крепко крепко обняла, прошептав на ушко. — Я рада, что ты вернулась, мама, — она еще крепче прижалась ко мне. Мы просидели за игрой где-то два часа, но, так и не доиграв, стали укладываться спать. Я, Кацуки, Урарака, Иида так сказать поселились в гостевой комнате. Я даже не сразу заметил, что Тодороки нет, но спрашивать о нем было выше моих сил, поэтому я отложил это на завтра.