Последний человек на земле

      Говорят, только головы глупцов и гордецов заняты будущим, умные же живут настоящим, помня ошибки прошлого. Р-330 старался не совершать ошибок дважды: он спрятал в сейф ампулу с вакциной и описание методики производства, а также – медицинский дневник Алисы. Вечерами, гуляя по дому, старался подавить желание прочитать её обычный дневник, которому женщина посвящала все свои тайны. Ему казался постыдным такой интерес, и, возможно, именно поэтому с каждым днём становилось всё важнее понять, что ею двигало в те страшные пять дней, когда она лежала пластом, а он вился вокруг кровати, пытаясь хоть как-то утешить. Последний приказ всё никак не выходил у помощника из головы, сколько робот ни пытался. Вечерами, с головой погрузившись в мысли, он снова оказывался в той сырой комнате, где безостановочно работал обогреватель.       Алисе было холодно. Лёжа на спине, она просто смотрела вверх, словно не замечая его попыток поговорить. Всё словно проходило мимо, не задевая чувств, а ведь Р-330 так хотел рассказать. О том, как испугался за старшего, когда его забрали при перевозке, как надеялся увидеть уже на базе. О среднем, который умер по лично его, помощника, недосмотру. О младшем, до последнего цепляющегося за его руку, когда потрошители почему-то выбрали их. О пулях, свистящих над головой. О том, как он, всё же оторвавшись, продолжал волочить уже мёртвое тело несколько часов, пока не вышел к базе, где и обнаружил, что малыша убили. О тоске, о жалости...       О вине.       Р-330 безумно хотел извиниться за то, что не уберёг детей, хотя и обещал. Но Алиса всё также бездумно смотрела в потолок, не замечая ничего вокруг. А когда, наконец, сумела ненадолго прийти в себя, сказала коротко и чётко:       -Возьми все документы по вакцине, ничего не забудь. И мои дневники тоже, там информация. У дальнего угла забора есть небольшая рытвина: очень удобно установить лестницу, когда будешь уходить, - а потом глубоко и с каким-то тяжёлым стоном вздохнула и добавила: - Уходи и будь счастлив, это приказ.       Умом Р-330 понимал, что людей её крови не осталось, защищать больше некого и можно спокойно уходить, но… боль разливалась по телу, захватывая виски. Он торопливо вынырнул из воспоминаний и снова посмотрел на экран: камера была наставлена на гнездо орла, который его укреплял. Видимо, системы автоматически начали трансляцию после уничтожения последней управляемой человеком камеры. И, возможно, это было немного странно, но роботу нравилось наблюдать за спокойным трудом птицы, собирающейся создать семью. Всё ещё жалея собственную, так нелепо погибшую, Р-330 желал счастье умной птице.       Он встал и, подойдя к столу, достал дневники Алисы. Аккуратно перевязанные и подписанные по годам, они были какими-то родными и… своими? Он осмотрел первый снаружи и решил оставить на то время, когда станет совсем плохо от тоски. Починенная система водоснабжения работала как часы, энергии тоже было вдоволь. Возможно, даже стоит начать что-то выращивать. Чисто для себя, чтобы хоть чем-то заняться. Заодно выведет семена и начнёт украшать городок, потому что одного ровного ряда домов недостаточно: подравнивая газон, он случайно состриг все цветы, про которые совершенно забыл. Надо было восстановить клумбу и заодно что-то сделать с задней стеной дома, краска на которой совершенно выгорела за год. А ведь в прошлый раз её красил ещё отец Алисы…       Мысли снова вернулись к Алисе и её дневнику. Ему вдруг показалось нечестным, что женщина могла записывать события каждого своего дня, а он – нет, хотя переживания у них были абсолютно равными.       С великим трудом удерживая себя от чтения описания чужих дней, робот открыл чистую тетрадь и, вооружившись ручкой, начал записи. Наверное, надо было как-то представиться, чтобы, если когда-нибудь дневник обнаружат, его смогли идентифицировать. Но, как себя назвать? «Р-330»? «Робот»? «Помощник»? Почему-то это показалось крайне важным, и Р-330, определившись, даже поставил сегодняшнюю дату. Закончив писать, он вдруг сообразил, что за окном поднимается ветер и надо собрать выложенные на солнце для прогревания подушки. С новой кожей и системами осязания он внезапно для себя начал чувствовать температуру и шероховатости, потому приходилось каждую ночь заворачиваться в одеяло и подкладывать дополнительный матрас.       Он выскочил на крыльцо, оставив на столе тетрадь. Плохо прижатые страницы распахнулись от ветра и стала видна надпись.       «Привет. Меня никак не зовут. Я – последний человек на этой земле. И я счастлив...»