Шаги

Ты обнаружил себя лежащим на горячем песке и глупо уставившимся в голубое небо. Его идеально ровный оттенок лазури был бесконечным, глубоким. Яркое солнце, что ты ощущал на своей коже, висело высоко, прячась в лёгкой дымке. Ты аккуратно поднялся, садясь на песке. Бескрайняя золотая пустыня ковром раскинулась, падая за горизонт. Дюны блестели под лучами, и воздух подрагивал от жары. Ты не мог понять, сон это или реальность. Все ощущения были убедительны, тонкие светлые одежды из хлопка, раскалённая земля под ногами и жара, словно осязаемая и обволакивающая тело. Наползающая. Слишком реально для сна, но и слишком необычно для реальности. Ты знал своё имя, помнил, где родился и что делал два часа назад, ты — умирал. Долго и мучительно умирал от страшного заболевания. На последних стадиях боль была такой невыносимой, что даже морфин перестал помогать. Было больно лежать, моргать, и даже дышать получалось с трудом. Последний месяц ты только и делал, что молил о скорейшей кончине, ты верил в Бога. Всегда верил, и будешь верить во всё, чему учила церковь. Ты — христианин. Всё не просто так. Потому, может, ты и отказался от эвтаназии. Нельзя, так говорят святые отцы, и ты терпел невыносимую боль, лишь бы душа твоя была чиста. Ведь, несомненно, всё, во что веровал — существует, оно прямо здесь. Поднявшись на ноги, ты ошарашенно начал озираться по сторонам. Всюду, куда может дотянуться взгляд — пустота. Никого. Ощущая, как жжётся песок, ты понял, что больше ничего не болит. И не надо больше лекарств и наркотиков. Проиграв болезни — ты победил. Проиграв битву — выиграл войну за свою душу и оказался здесь, где бы это ни было. Может, рай? Не таким Библия описывает рай, но и на ад место не похоже. Здесь хорошо, без боли и страданий. Чистилище. Ты улыбнулся, зная, что так оно и должно быть. Ты не заслуживаешь рая или ада, но заслуживаешь чистилище. Ты идёшь по пустыне, куда глаза глядят, без смысла и без цели. Ничего не известно и не понятно, нет ориентиров, только путь сквозь песок. Может, в этом есть какой-то смысл, может, это твоё очищение — просто идти по дороге. Но солнце это и песок этот сколь бы ни были горячи — лучше, чем невозможная боль и грусть, мысли о грядущем. Больше ничего не будет, ничего не случится, отныне эта пустыня твой покой, и ты готов идти по ней хоть всю вечность. Не хочется пить, не болит голова, и пот не скатывается градом. Жара не изнуряет, она жжёт, но не убивает. Это твоя жара, твоя пустыня, твоё наказание. Ты всему рад и готов пройти путь, невзирая на его продолжительность. И ты шёл, днями и ночами. Небо затягивалось тучами и снова становилось лазурным, падало и вставало солнце, дул ветер, вздымая пыль, дрожал и искрился воздух. Кричали птицы над головой, и была тишина. Был песок под ногами и крохкая земля, камни и золото. Ты шёл и улыбался, не болели ноги, и не ломило тело. Не было больше ничего, кроме этого мира, так казалось изначально, но земля эта менялась изо дня в день. Ты видел ущелья и холмы, жухлые растеньица и даже воду. Не хотелось ничего, в бесконечной прогулке было наслаждение и урок. Ты думал много о прошлом, о том, что сделал или чего не сделал, о том, чего не исправить и не вернуть. Думал о церкви, о Христе и о вере. Сейчас ты здесь. Уже немного устал и как раз удачно вышел к скалам и камням, где есть тень и можно будет скрыться от солнца, может посидеть немного. Впервые тебе захотелось перевести дух. Вдали ты заметил тень человека, но не было встречено людей за несколько дней пути, и ты не сразу поверил своим глазам, увидев мужчину, что сидел на камнях и молился. Одиночество уже стало привычным и родным тебе. Да и не хотелось отвлекать человека от молитвы и понапрасну сотрясать воздух, он обратит на тебя внимание, когда ты сядешь рядом, и сам заведёт беседу, если захочет. Ты так и поступил, опустившись на камень и смотря в абсолютно противоположную сторону. Солнце снова клонилось к закату, мужчина молился далёкой линии горизонта разгорающейся золотом, а ты смотрел в сторону гаснущего неба и приближающейся ночной темноты. Мужчина отвлёкся, посмотрев на тебя внимательно, помимо удивления в его глазах было что-то ещё. — Я не ожидал встретить кого-то в такой дали, — сказал он, вставая с колен. Он стоял спиной к тьме, что ты наблюдал, а ты сидел, не видя последнего света, что освещал его лицо. — Кто ты, путешественник? Ты не знал, что нужно ответить. — Я просто иду по пустыне, из ниоткуда в никуда. — Без цели? — У меня есть цель, и я её пойму, когда приду. Мужчина улыбнулся, словно уловил потаённый смысл твоих слов, потаённый смысл, которого ты и сам не знал и продолжил: — У тебя нет ни сумки, ни вещей, как же так можно идти по пустыне? — А что есть у тебя? — Вода. — Много ли это, а как же еда? — У меня нет еды, и я чрезвычайно голоден, но в этом и суть. — Возможно, — тебе казались смутно знакомыми эти черты. Этот человек, словно старый друг, которого ты позабыл. Человек, который тоже идёт для чего-то по пустыне. — Ты не представился. — Сообщил ты встреченному пилигриму. Отчего-то тебе показалось это важным именно в данный момент. — Моё имя не важно, важно, что я сын Божий. Ты улыбнулся, даже почти рассмеялся, подбирая камень. — Если ты сын Божий, так обрати этот камень в хлеб и не мучай себя голодом. На мгновение повисла тишина. Подул лёгкий ветерок, и через него в голову пришло осознание слов, что ты произнёс. Мужчина, стоящий рядом, смотрел на тебя недоуменно, а ты обдумывал брошенную фразу.