Упасть до дна

ГЛАВА 5. КУДА ГЛАЗА ГЛЯДЯТ

15 лет назад

      Какое же это было прекрасное утро. Гермиона открыла глаза, встала с кровати и подошла к окну, подставляя лицо зимнему солнцу, купаясь в его лучах. Она вспомнила, как вчера вечером поставила на место Малфоя и улыбнулась уголками губ. Войдя в гостиную Гриффиндора, она уселась на кресло у окна. Утром здесь было очень тихо, так что она развернула книжку на закладке и принялась читать. Но не успела она прочитать и пары строк, как из спальни мальчиков, зевая, вышел Гарри и сразу направился к ней.       — Доброе утро, Гермиона, — поприветствовал он её.       — Доброе утро, — отозвалась Гермиона, продолжая читать.       — Вчера вечером мы так и не встретились после нашего небольшого веселья во дворе, поэтому спешу сообщить, что сегодня вечером мы устраиваем здесь небольшой праздник. Все оставшиеся Гриффиндорцы поддержали эту идею, — объявил Гарри.       — Праздник? — отрываясь от книги, спросила Гермиона.       — Ну, сегодня же сочельник, Гермиона, — напомнил ей Гарри.       — И вы устраиваете посиделки вместо того, чтобы присоединиться ко всем в Большом зале, — улыбнулась Гермиона.       — Дабы не видеть кислые лица учителей, и не злить лишний раз Снейпа, мы подумали, что наша гостиная подойдёт идеально. Осталось только запастись сладостями из Сладкого Королевства, — предвкушая предстоящее, поведал ей Гарри.       — Сладостями? Всё такие же дети, — хихикнула Гермиона. Гарри улыбнулся ей в ответ.       — А как у тебя с Роном? — поинтересовался Гарри, поправляя очки.       Гермиону явно смутил этот вопрос и она залилась краской.       — Знаешь, мне кажется, что он тоже… Ну… что я ему тоже небезразлична. — Гермиона уставилась взглядом в пол.       — Тебе не кажется, я же вижу, как вы смотрите друг на друга, — улыбнулся ей Гарри. — Как по мне, так сегодня прекрасный день для признаний.       — Ты так думаешь? — Гермиона мысленно представила это объяснение и улыбнулась.       — Я вот сегодня собираюсь на такое признание. — Он расплылся в мечтательной улыбке.       — Джинни? — с улыбкой спросила Гермиона.       — А что, это так заметно? — удивился Гарри.       — Гарри Поттер, я знаю тебя уже почти шесть лет! Разве я могла не заметить, как ты пытаешься казаться максимально равнодушным, упоминая её в разговоре, спрашивая невинным голосом, не встречается ли она опять с Дином? А спрашиваешь ты в последнее время часто. — Гермиона похлопала его по плечу. Гарри улыбнулся, глядя на неё. — Значит, сегодня вечером? Что же, я обязательно присоединюсь к вам.       Почти весь день Гермиона просидела в гостиной, читая книжку.       Драко Малфой всю ночь пытался уснуть, но тщетно, вот уже вторую ночь подряд. Ему уже порядком надоело ворочаться в кровати, он встал и подошел к зеркалу: покрасневшие от бессонницы глаза, щурились при ярком солнечном свете, волосы были взъерошены, под глазами залегли тёмные круги. Безразлично разглядывая себя, Драко ухмыльнулся: «Как раз вид соответствует ощущениям внутри».       Приведя себя в порядок (как же, появиться перед всеми в таком виде), он проследовал в Большой зал на завтрак. Зашел, оглянулся и направился к столу своего факультета, про себя отметив: «Неразлучная троица друзей всё же иногда прибывает не в полном составе», поскольку за Гриффиндорским столом завтракали только Рон с Гарри.       «Держу пари, что Грейнджер зубрит всё, что только можно, чтобы после каникул поднимать руку каждые пять минут».       Сегодняшний день перестал казаться ему настолько враждебным, как предыдущий, и он почувствовал себя свободнее. Мысли о письме и о перспективе вступления в ряды Пожирателей Смерти его уже не беспокоили так настойчиво. Он отвлёкся, посмотрев на рождественскую ёлку, стоявшую в центре зала, вокруг которой плясали волшебные миниатюрные олени, даже слегка улыбнулся.       «Не всё так плохо, — подумалось ему, — зря я вчера сорвался».       Он в безопасности, среди людей, предпраздничная суета успокаивала его. Чего ещё можно пожелать? Всё хорошо, а проблемы всегда можно решить. Даже если это Волдеморт со своей армией, можно что-нибудь придумать, как написала ему Нарцисса.       Оторвав взгляд от ёлки, Драко уставился на входные ворота, в которых появилась Гермиона, и тут же между бровей у него пролегла складка.       «Какого чёрта! — нахмурился Малфой. — Что же она постоянно попадается мне на глаза?».       Сегодня Гермиона выглядела слишком радостно: глаза блестели, губы застыли в милой полуулыбке, руки терзали платок. И выглядела она сегодня куда лучше, чем прежде: волосы распрямлены и собраны в тугой пучок на затылке, в ушах красуются маленькие аккуратные серёжки, губы подведены блеском, а ресницы слегка подкрашены. Она обежала глазами Большой зал и на миг взгляды их встретились, но она торопливо отвела взгляд в сторону стола Гриффиндора, в отличие от Драко, решившего украдкой понаблюдать за ней. Ему явно нравились эти изменения в Гермионе. Да, она уже девушка, и как это он раньше не замечал данный факт?       В зале раздались сначала негромкие, а потом просто невыносимые звуки уханья и взмахов крыльями. Где-то около тридцати сов парили в воздухе под потолком Большого зала, направляясь к разным столам и сидящим за ними ученикам. Все получали поздравительные открытки и подарки перед Рождеством. Было столько радостных смешков, восклицаний и обсуждений подаренного, что Драко поспешил покинуть зал.       Он шел по мостику неспешно, наслаждаясь прохладой, позволяя ветру скользить по его щекам, на которых тотчас показался румянец. Солнце засветило прямо в глаза так, что он зажмурился. И тут он услышал какой-то шелест возле уха. Обернувшись, Драко округлил глаза — перед ним порхала бабочка, жёлто-коричневая средних размеров бабочка. Картина более чем странная: снег лежит сугробами, мороз пробирает до дрожи и вдруг — бабочка. Он протянул ладонь, чтобы поймать насекомое, но едва коснувшись ладони Малфоя, бабочка безжизненно упала и в следующее мгновение превратилась в записку. Жёлтую с коричневыми полосками записку.       Привет, Драко, Поздравляю тебя с почти наступившим Рождеством! Надеюсь, тебе не очень одиноко в замке без меня. Прости, что пришлось уехать, родители готовят приём по случаю праздника и мне приходится быть здесь и помогать им. Желаю тебе весёлых каникул и весёлого Рождества!       Пэнси Паркинсон.       «Надо же, не забыла», — подумал Драко.       Остаток дня он провёл в гостиной Слизерина, готовя задание по зельеварению, заданное на каникулы.       Торопливо приближался вечер, и ученики спешили на ужин в Большой зал, однако среди них не было Гриффиндорцев и Малфоя.       Драко бродил по замку, а Гриффиндорцы закатили вечеринку по случаю рождественского сочельника.       Гарри и Рон сидели в гостиной с другими Гриффиндорцами, изучая сюрпризы, присланные близнецами Уизли. Каждый хотел взять себе что-нибудь интересное, чтобы можно было разыграть друзей. Новые изобретения Фреда и Джорджа порадовали всех.       В гостиную вошла Гермиона и поспешила присоединиться к остальным. Комната была заполнена учениками, радостно поприветствовавшими Гермиону, отчего она немного смутилась и поспешила сесть рядом с Роном и Гарри.       Весь этот вечер она с надеждой и робостью тайком посматривала на Рона, будто бы надеялась, что он отзовёт её в сторонку и скажет такие желанные слова, сама же до дрожи боялась подойти первой.       Праздник был в самом разгаре. Хохот, крики и хлопки доносились из общежития Гриффиндора, когда мимо по лестнице проходили профессора и вечно бдящий Филч. Гарри и Гермиона, улыбаясь, вспоминали предыдущие годы обучения, а Рон успел куда-то незаметно ускользнуть. Все были довольны идеей Рона и Гарри. Кто-то принёс из кухни разные вкусности, так услужливо предоставленные эльфами-домовиками, и теперь их поглощали все ребята. Волшебные хлопушки взрывались одна за другой, выпуская причудливые фигурки животных, которые таяли в воздухе. Все смеялись и радовались как дети.       Гермиона, устав от шума, встала с дивана, оставляя тыквенный сок на столе, и направилась на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. А может быть ей просто хотелось остаться одной и подумать, как же поступить с Роном. Она поднялась по ступенькам вверх и направилась прямо, открыла дверь, впуская морозный ветер, и поёжилась от холода. Шаг вперёд, и она оказалась в объятиях ледяного ветра,       «Жаль, что я не захватила мантию», — подумала Гермиона и услышала чьё-то приглушенное хихиканье.       Она повернула голову влево и побледнела. Дыхание сбилось, и она резко потрясла головой, в надежде, что это ей привиделось. Но нет, это происходило на самом деле. Рон и Лаванда Браун стояли в обнимку и целовались так страстно, что даже не заметили вошедшую Гермиону. Она застыла на месте, как вкопанная, не в силах подать какой-либо признак жизни, только слёзы подступали к горлу. Как же ей хотелось закричать, подбежать к Рону и надавать ему звонких пощёчин, но она стояла молча, не двигаясь. Её сознание словно издевалось над ней, заставляя смотреть на это невыносимо болезненное зрелище.       Еле слышно издав страдальческий стон, она всё-таки освободилась от оцепенения, тихо развернулась и молча ушла. Слёзы тоненькими струйками текли по её щекам, когда она бегом сбежала по лестнице, потом протолкалась через веселящихся друзей, не заметив взволнованный взгляд Гарри, и выбежала из Гриффиндорского общежития через портретную рамку. Опять сбежала по многочисленным лестницам, пересекла холл и наконец вырвалась на улицу. Она была одета в тоненькую кофточку и джинсы, но не почувствовала холода, она чувствовала только боль, снедающую, всепоглощающую боль. Она бежала, бежала подальше от него, подальше ото всех; дыхания уже не хватало, и Гермиона делала глубокие частые вдохи. Её не заботило, что она может заболеть или замёрзнуть насмерть. Она сама не знала, куда бежит. Она просто бежала.