Daddy loves

      Тэхён, на самом деле, готов был рвануть в участок ещё в свой день рождения, чтобы отмудохать этого сраного сектанта Пак Джинёна. Возможно, до полусмерти. Возможно, покалечив его. Возможно, даже убив. Но в таком случае ему бы пришлось оставить Ухи одну, ведь его бы посадили тогда в тюрьму, поэтому последний вариант отметается. Тэ не хочет травмировать девушку ещё больше, — хватает и того, что они теперь частые гости в прокуратуре: Ухи даёт показания, давясь слезами из-за того, что столь личное и неприятное приходится выставлять напоказ, а Тэхён всегда рядом и держит ее за руку. Как обещал.       Однако Тэ удаётся уломать Джина разрешить личную встречу с подозреваемым Паком, когда того будут перевозить в здание суда перед слушанием по делу. Ким заблаговременно отправляет Ухи к Соён, а сам выезжает в назначенное место, где у него будет ровно пятнадцать минут — больше Джин не смог организовать, да и не хотел, ведь он не ручался, что Тэхён будет вести себя адекватно. Но Тэ рад и этому, поэтому уже ожидает, сидя в своей машине и прикуривая сигарету. Он замечает конвой, прищуривается и выходит на улицу, сильно хлопая дверью. Сейчас бы свернуть шею за поломанную жизнь Ухи, однако Ким хочет хотя бы взглянуть в глаза этому уроду, да спросить: «За что?»       — У вас пятнадцать минут, — напоминает один из полицейских и открывает дверь микроавтобуса. — Вам так же просили напомнить, что калечить подозреваемого крайне нежелательно.       Тэхён усмехается, выкидывая недокуренную сигарету, и поднимается в салон, сразу цепляясь взглядом за слишком расслабленного преступника. Он подходит ближе, слегка подтягивает брюки на бёдрах, чтобы удобно было, и садится на кресло в соседнем ряду, складывая руки в замок, упираясь локтями в колени.       — Ну, здравствуй, пидор, — Ким скалится. — Как поживал, пидор?       Пак Джинён переводит взгляд на своего гостя и окидывает Кима оценивающим взглядом.       — Простите, мы знакомы? На каком основании вы меня оскорбляете?       — Что ты, дружище, — Тэхён усмехается, но сразу же становится серьёзным, — я просто предсказываю твоё будущее, — он разводит руками. — Хотел бы сказать, что ничего личного, но ты, тварь, изнасиловал Ухи, а ещё подстрелил моего друга. Насколько мне известно, ты испортил жизнь многим детям, педофил сраный, так что, надеюсь, тебя посадят надолго. Желательно, на всю оставшуюся жизнь.       — Ухи… А, так это ты новый опекун этой девчонки? — мужчина как-то расслабляется и опирается руками, закованными в наручники, на спинку впереди стоящего кресла. — Как она? Уже попробовал? Если нет, то очень рекомендую, как своего рода сомелье, ибо я откупорил эту бутылку…       — Сука, — Тэхён подрывается с места и без капли стеснения хватает Джинёна между ног, буквально скручивая через ткань тюремной робы его причиндалы. Тот дёргается, пытается ударить Кима, но Тэ резво заводит его руки за голову и фиксирует так, удерживая. — Я тебе яйца и член оторву, понял? Отморозок. Ты будешь гнить в тюрьме, а в аду для тебя не будет даже котла.       Пак воет, зовёт на помощь, но Тэхён лишь сильнее сжимает пальцы да выворачивает руку круче, а потом просто встаёт, сплёвывая на пол, и уходит. Ему противно.       — Спасибо, — Ким кивает полицейскому.       — Вы не били подозреваемого?       — Нет, просто в глаза посмотрел. В бесстыжие глаза…       Тэхён садится в свою машину, достаёт опять пачку сигарет и долго смотрит на неё. Вместо сигареты он выуживает из бардачка влажные салфетки, откидывая пачку на пассажирское сидение, и с остервенением вытирает руки. Ему противно.       Когда он приезжает домой, в комнатах на первом этаже горит свет, значит, Ухи уже вернулась от подруги. Тэхён тихо прикрывает за собой дверь и выдыхает, зажмуриваясь. Его практически сразу обвивают заботливые руки Бэ, и он чувствует, как она лбом утыкается ему в спину.       — Где ты был? Специально меня сплавил к Соён? — голос девушки звучит тихо. Она скользит ладонями по свитеру мужчины и тянет его пальто на себя, помогая раздеться.       — Да, специально, — Ким поворачивается, наблюдая, как Ухи аккуратно убирает в шкаф его верхнюю одежду, — хотел, чтобы ты немного развеялась перед завтрашним слушанием. Насплетничались?       Ухи пожимает плечами и тянется к руке Тэ, переплетая их пальцы.       — Она рассказала про Рождество, про сданные экзамены, пыталась сделать так, чтобы я не нервничала…       — Сильно волнуешься? — Тэхён идёт за девушкой на кухню, где уже накрыт стол.       — Есть немного, но ты же будешь со мной, да и репортёров в зал суда не пустят. Джин сказал, что это всё для того, чтобы у нас была нормальная жизнь после всего. Ты не ответил, где был?       Ким моет руки, слушая её рассказ, а сам качает головой, потому что абсолютно не верит бодрости и некоему оптимизму в голосе Ухи. Прошлой ночью её буквально колотило из-за кошмара, а сейчас она старается быть сильной, чтобы не заставлять его, Тэхёна, переживать за своё моральное состояние.       — Не храбрись и не ври мне, — он подходит и сзади обнимает Бэ, пока она расставляет на столе закуски к лапше, накрывает своими ладонями её кисти, целует в висок, заставляя выдохнуть. — У тебя руки тряслись. Ты не должна бояться показывать свои страхи мне, ведь я не дам тебя в обиду. Ты самое главное для меня. Такая светлая, тёплая, ослепляющая, как солнце. Моё личное солнце. — Тэ вдыхает аромат волос Ухи и не видит, что она, хоть и напряжена, но улыбается своей обезоруживающей улыбкой, прикрыв глаза. — Я встречался с тем уродом… Знаешь, так хотелось расквасить его лицо, переломать каждую косточку в его руках, которыми он лапал тебя и других; вырвать его сердце и растоптать, потому что оно не способно чувствовать и любить. У него нет ни капли сожаления в глазах… Противно, что такие люди живут, ломают слабых и беззащитных, а сами купаются в деньгах и с жиру бесятся, портя невинные души и уничтожая жизни.       — Тэ, — Ухи разворачивается и прикладывает свои ладони к его щекам, обеспокоенно заглядывая в глаза напротив, — ты говоришь вещи, не свойственные тебе…       — Боишься? — мужчина не может отвести взгляд, чувствуя, как тонет, стоит Бэ вымученно улыбнуться.       — Нет, ты не причинишь мне вред, я это знаю, — она прижимается к нему, опуская одну руку на грудь Тэхёна, а вторую на талию, — просто не хочу, чтобы ты делал глупости. И я боюсь завтрашнего дня, очень…       — Моя маленькая девочка, — Тэхён гладит её по спине, целует в макушку и прижимает к себе сильно-сильно. Ему вообще кажется, что от переполняющей нежности к этой девчушке сердце может остановиться, потому что дышать трудно. — Тебя никто не обидит там. Я всегда буду рядом.       Ухи всхлипывает, но сразу же вытирает глаза и улыбается, щурясь. Когда Тэхён говорит подобные вещи, ей кажется, что и мир не такой уж плохой, а жизнь вроде и не сильно помотала нервы и крови попила, иной раз даже воспоминания о детском доме тускнеют настолько, что создаётся ощущение просто дурного сна. Ну, вот приснилось когда-то, а осадочек остался до сих пор.       — Давай ужинать?       Тэхён кивает и усаживается за стол.       Ухи реально слепит его. Он художник, работающий с различными красками, фактурами и материалами, но до её появления в его жизни тона были тусклыми, почти монохромными, даже не смотря на друзей, чьи гейзеры энергии и позитива чуть ли с ног не сбивали. Тэхён как-то утром наблюдал картину на кухне, когда Ухи стояла возле окна и промывала овощи к завтраку. Лучи восходящего солнца мягко обрамляли её фигуру, подсвечивая каждый волос, отчего ему показалось, что она светится изнутри. У Кима часто холодные пальцы, и ему уже жизненно необходимо касаться девушки, чтобы напитаться теплом. Теплом, которое аккумулируется в нём, а потом отдаётся обратно.

***

      — Красота, глупо говорить тебе не волноваться, но сильно не переживай, хорошо? — Джин, ожидавший Ухи и Тэхёна возле чёрного хода, через который проходят все жертвы «сектантского педофила», как Пак Джинёна окрестили журналисты, аккуратно сжимает плечи девушки и ободряюще улыбается. — Прокурор задаст несколько вопросов, потом адвокат, возможно, попросит повторить твои показания, а потом вы сможете уехать домой. Думаю, сегодня же всё и закончится, потому что слишком много пострадавших, а это дело заочно обречено на провал адвоката, так что максимум, что они могут сделать, это признать вину и попытаться скостить срок…       — Не думаю, что это удастся, — к ним подходит Сомин и здоровается с Ухи и Тэхёном, — я разговаривала с судьёй вчера, и папа сказал, что прокурор непреклонен, в чём его поддерживают все. Думаю, он получит максималку… и не один раз.       — Папа? — Тэхён первый реагирует на речь старшей сестры Соён.       — А, я не говорила? — девушка тушуется. — Мой отец судья, и на это дело назначили его, так что…       — Всё будет хорошо, — Джин всё ещё улыбается, и Ухи вроде бы спокойна, но внутри всё буквально вибрирует от напряжения.       — Слушание начинается! — кто-то оповещает всех в этом коридоре, заставляя людей двинуться к залу судебных заседаний.

***

      Ухи смутно помнит, как отвечала на вопросы и что у неё вообще спрашивали, она сейчас где-то сидит и смотрит в одну точку, а в голове — пустота.       — Малыш, ты как? Лучше? — голос Тэхёна, прозвучавший где-то над ней, заставляет поднять голову вверх и встретиться с обеспокоенным взглядом мужчины.       Они, оказывается, сидят в его машине с открытыми окнами, Бэ, как-то полусидя, находится в объятиях Тэ, он прижимает прохладную бутылку с водой к её шее, и ждёт ответ. Язык не хочет слушаться, поэтому сказать «да» выходит не с первого раза.       — Что случилось? — Ухи трёт виски, выпрямляясь и зажмуриваясь.       — Тебе стало плохо после дачи показаний.       — Ясно.       — Сейчас всё нормально? Голова ещё кружится? Поедем в больницу?       Бэ отрицательно мотает головой и тянется к бутылке в руках Тэхёна. Она припоминает, что сначала отвечала на наводящие вопросы прокурора, а потом настала очередь адвоката, и девушка посмотрела в его сторону, встречаясь взглядом с бывшим опекуном. Ухи практически реально ощутила смыкающиеся пальцы на ее шее, перекрывающие воздух. А ещё она отчётливо увидела во взгляде Пак Джинёна всё то, что было когда-то… И он ни капельки не раскаивался.       — Ты сказала, что нехорошо чувствуешь себя, когда вернулась на место в зале, а потом тебя вырвало в туалете. Хоть порозовела, а то бледная была, как стена.       — Прости, заставила тебя поволноваться, — Ухи закрывает глаза, когда Тэ прижимает ладонь к её щеке. — Много времени прошло?       — Полчаса, кажется. Джин только что дал показания, ещё часа два будет продолжаться, а потом перерыв и, скорее всего, вердикт. Они тщательно готовились к этому делу, общественность ждёт, так что сегодня всё закончится, как и говорил Джин. Сомин не знала до последнего, что её отец будет судьей, но сейчас пользуется немного семейным положением и разузнала кое-что. Их сожрут с потрохами, если не будет вынесен обвинительный приговор, поэтому не переживай, тебя он больше не достанет, не причинит вреда и, тем более, больше никому не испортит жизнь.       Ухи кивает, потупив взгляд, на всё, что говорит мужчина.       — Я не хочу возвращаться, — Бэ наблюдает за тем, как Тэ тянется к пачке сигарет и достаёт одну оттуда.       — Домой?       — Нет, домой тоже не хочу, — Ухи устраивается в кресле удобнее. — Хочу уехать отсюда, желательно, подальше.       Тэхён кивает, отворачиваясь к окну, и зажигалку в руки берёт:       — Тогда предлагаю всё же заехать домой, взять вещи первой необходимости и свалить в закат на несколько дней. Как тебе?       — А куда поедем?       — По дороге разберёмся, — Ким делает пару затяжек, выбрасывает недокуренную сигарету, закрывает окно со стороны Ухи, берёт её за руку и расплывается в улыбке, которую так любит девушка. — Теперь всё будет хорошо.       И Ухи верит ему. Она крепко держится за его ладонь, смотря на кольцо на безымянном пальце его руки, и сама расплывается, немного расслабляясь. Раньше у неё никого не было, поэтому жизнь била наотмашь, а сейчас — Тэхён рядом, защищает подобно стене, и Бэ может спрятать иголки, перестав быть колючей.

***

      — Какие вещи мне брать? — девушка перегибается через перила, смотря сверху вниз на сидящего в кресле Тэхёна. Они уже минут двадцать как дома, и он успел собраться, а вот Ухи всё ещё копошится.       — Тёплые, — Ким что-то пролистывает в телефоне и поднимает взгляд на неё, — зима на улице, да и мы не на Гаити едем.       — А ты уже придумал, куда?       — Придумал, но тебе не скажу. Собирайся, нам нужно успеть доехать до темноты.       Ухи убегает опять в комнату, где закидывает в сумку несколько свитеров и брюк, а потом быстро спускается вниз.       — Мы же на пару дней?       — Ну да, а что?       — Вещей немного беру тогда. Поехали?       Тэхён заканчивает бронирование домика и кивает. Иногда просто хочется сбежать ото всех, чтобы разгрузить мысли, и Тэ может лишь представлять, как много всего сейчас на душе девушки, какие мысли её одолевают и как ей тяжело, поэтому он сдвигает все запланированные дела и сбегает вместе с ней.       Они едут, практически не разговаривая и думая о своём. Рука Ухи уже привычно сжата в ладони Тэхёна, в салоне тихо играет музыка, и девушка отстранённо смотрит в окно, наблюдая, как мимо проносятся витрины магазинов, машины, как сменяется пейзаж, и засыпает. Тэхён замечает это, ухмыляется и проводит пальцами по щеке Бэ, убирая волосы с её лица назад, чтобы не мешали. Она такая хрупкая, маленькая и нежная, что ему вообще не понятно, как можно додуматься обидеть её, ведь в нём, например, просто кричат желания холить, лелеять и дарить любовь, но никак не наоборот. Где-то в середине этих мыслей Тэ отвлекает телефонный звонок, и он нажимает на кнопку «ответить», надевая гарнитуру на ухо.       — Джин? — Ким сворачивает с трассы, следя за маршрутом, построенным навигатором. — Всё закончилось?       — Да, — Тэхён слышит, как друг выдыхает, — это было трудно слушать, но, как и говорила Сомин, ему дали максимум по всем предъявленным обвинениям. Вину в мошенничестве он не признал, а вот по другим пунктам сделал вид, что раскаялся, хотя суд всё равно удовлетворил сроки и меру наказания, требуемые прокурором.       — Это хорошо, очень хорошо.       — Как Ухи? Ей лучше? — Джин с кем-то прощается и, видимо, садится в машину, хлопнув дверью.       — Да, она сейчас спит. Мы уехали на несколько дней, ей нужно развеяться и набраться сил.       — Правильное решение, друг. Я рад, что все закончилось. Если бы не Ухи, то грязные делишки этого морального урода никогда бы не всплыли и не получили огласку, потому что мало кому есть дело до детдомовских детей.       — Согласен. Спасибо тебе. Хорошо иметь в друзьях копа, — Тэхён тихонько посмеивается и видит боковым зрением, что Бэ встрепенулась и глаза трёт, непонимающе смотря на него.       — Ладно, отдыхайте, голубки и не шалите там! — Джин по-доброму даёт наставления и сам начинает ржать.       — Да пошёл ты.       — Кто звонил?       Тэ завершает звонок и снимает гарнитуру, кидая её в подстаканник:       — Джин.       — Что говорил? Почему ты такой весёлый?       — Сказал, чтобы не шалили, — Ким в голос смеётся из-за реакции Ухи: у неё лицо краснеет от смущения. — Кажется, нас спалил дядя полицейский.       — А то трудно догадаться, — бурчит в ответ девушка, прикладывая ладони к пылающим щекам, — ты, как удав на кролика, смотришь на меня. Это всё?       — Нет, — Тэхён немного серьёзнеет, — слушание закончилось. Его посадили, так что в ближайшие лет двадцать о нём никто не услышит. А мы почти приехали.       Бэ отвлекается на дорогу, отмечая, что к её краям практически вплотную подступает лес, а чуть позже замечает и место, куда они, видимо, направляются.       — Это что?       — Горнолыжный курорт, — Ким сворачивает на огороженную территорию, — если захочешь, можем потом покататься, но пока я предлагаю добраться до нашего домика, принять душ и поужинать.       Ухи ничего не отвечает, осматриваясь и раскрыв рот. Она никогда не была в подобных местах, поэтому жадно изучает местность, пока Тэ уходит куда-то. Немного поплутав, они паркуются, Тэ берёт их сумки и головой манит всё ещё удивлённую девушку за собой.       — Здесь все дома расположены на таком расстоянии, чтобы не мешать отдыхающим, — мужчина проходит внутрь, включая свет, — места не очень много, не сравнится с нашим домом в Сеуле, но уютненько, мне кажется. Не находишь?       Бэ заторможено кивает на вопрос и подходит к огромному окну от потолка до пола. Через него видно лес, обрамлённый поздним снегом, небольшую речушку и горы. От вида у неё дух захватывает, и девушка дёргается от неожиданности, когда Тэхён её обнимает, положив голову на плечо.       — Красиво, правда?       — Очень, — выдыхает Ухи. — Ты был уже здесь?       — Нет, сегодня нашёл, когда просматривал варианты в интернете. Иди в душ, а я пока закажу ужин.       Девушка как раз выходит из душа, когда Тэхён раскладывает на небольшом столике напротив окна привезённые курьером блюда. Мужчина целует её в нос и удаляется, сказав, что быстро вернётся, а Ухи садится на ковёр с длинным ворсом, путает в нём пальцы ног и обхватывает колени, продолжая восхищаться этим местом. Весь дом сделан из дерева, внутри всё тоже бревенчатое: уютная гостиная с камином и этим потрясающим окном в другой мир, небольшая кухня-столовая и спальня, из которой есть выход на террасу, — всё это так нравится ей, что хочется здесь остаться навсегда.       — Давай кушать, — Тэ, действительно, быстро принимает душ и переодевается в свои привычные домашние вещи, усаживаясь на пол рядом с девушкой. — Нравится?       Ухи уплетает рис, закусывая его кусочками жареного мяса, и кивает.       — Вот бы жить в таком месте, ну или свой дом иметь. Было бы круто уезжать так на выходные…       Тэхён улыбается, ведь в этом у них мысли сходятся. Им сейчас обоим хорошо, будто они попали в другой мир, где нет ничего плохого в прошлом, а только тишина и умиротворение в настоящем, поэтому ужин заканчивается неспешно, уборка со стола занимает мало времени, и Тэ возвращается в гостиную, усаживаясь на своё место на полу, опираясь спиной на кресло, пока Ухи прячет в холодильник остатки еды.       Она выходит из кухни, довольно улыбаясь и вытирая руки об свое вязаное платье, застывает на несколько секунд, а потом подходит к выключателю и тушит свет. Тэхён поворачивается, когда оказывается в полутьме, а девушка любуется, как полная луна своим серебристым светом озаряет комнату и обрамляет силуэт её мужчины.       — Ты чего? — Ким удивлённо смотрит на Ухи, когда та подходит и бесцеремонно усаживается ему на бёдра, да целует так, что Тэ практически слышит, как у него тихонько едет крыша. — Ухи?       — Мне так хорошо с тобой, — она ведёт ладонями по его груди, цепляет кардиган и спускает его на пол, оставляя Тэхёна в футболке. — Ты такой чудесный и такой весь мой…       Тэ громко сглатывает.       — Малыш, ты уверена?       У них секса не было около месяца, если не больше. Как-то не до него было. Ухи готовилась к итоговым тестам, они часами пропадали в прокуратуре, да и спала девушка не очень хорошо, поэтому Ким терпел, а когда становилось совсем плохо, то просто звал на помощь подружку. Обычно правую. Он как бы и ждал какого-нибудь намёка со стороны Ухи, что можно приставать и пошлости всякие делать, но тут она его поразила, буквально прямым текстом говоря свои намерения.       — Ты меня не трогал уже давно, у меня ломка из-за этого. А сегодня вроде и повод есть, — она улыбается, а Тэ всё равно не может пустить чертей на волю.       — Точно всё в порядке? — он ладонями обнимает её лицо.       — В полном, я же с тобой. И я скучала. Возьми меня, папочка.       — Ухи! — Ким возмущается, но ему не дают договорить, потому что рот затыкают новым поцелуем.       И тут уже черти сами открывают дверь с ноги и вырываются на свободу. Самообладание разбивается с ужасным звоном, стоит девушке потереться о пах Тэ. Он приглушённо рычит, кусает за губу Ухи и сжимает её бёдра так, что завтра, скорее всего, там будут отметины, но об этом он подумает завтра, а пока стягивает с неё платье, оставляя Бэ в одних трусиках да носках шерстяных на ногах, и впивается в её грудь, посасывая сначала один сосок, потом другой, выпуская затвердевшие бугорки с пошлым хлюпом.       Ухи стонет и губу закусывает, откинув голову назад, пытаясь совладать с дрожью в пальцах из-за возбуждения и снять хотя бы футболку с мужчины, он помогает в этом, а через секунду уже подхватывает её под ягодицы, заставляя обхватить себя ногами за талию, и встаёт, унося девушку в спальню.       Сил сдерживаться практически не остаётся, да и Ухи никак не способствует сохранению последнего кусочка самообладания, поэтому Тэхён избавляет её от последних элементов одежды и сам раздевается, сразу же потянувшись к своей сумке: где-то там лежат презервативы, взятые на всякий случай. Бэ стонет, мечется по постели, требуя внимания к себе, пока Тэ раскатывает резинку по члену и потом только нависает над ней, проводя по клитору и вводя в неё два пальца. Внутри влажно, горячо и узко, что окончательно рвёт башню. Ким пристраивается между ног Ухи и ловит губами её стон облегчения, когда входит до конца. Медленно двигаясь, давая привыкнуть к себе, он выцеловывает её лоб, скулы, шею.       — Люблю тебя до безумия, — шепчет Тэхён и ловит пошлый взгляд девушки. — И затрахаю тебя сегодня за все дни, что ты мне предъявила.       Ухи довольно мычит, предвкушая бессонную ночь и представляя, как завтра скажет, что она, кажется, затрахалась, но не успевает ответить, что любит не меньше, потому что накрывший неожиданный оргазм выбивает все мысли из головы.       Они оба, оставшиеся когда-то без близких людей, которые подарили бы любовь и поддержку, нашли друг в друге то, чего были лишены. И теперь, когда прошлое Ухи, действительно, оставлено позади, они встречают новый день в объятиях друг друга. В их мире царит любовь и тепло.