Луна без Хранителя

Часть I

Новое, долгожданное утро настало. Только глаза Мьюна открылись и память вернулась, он вскочил с места сна и принялся лихорадочно собирать разбросанные вещи по всему дому. Формально, это и домом не назовёшь. Небольшая пристройка к храму Луны на спине огромного существа. Маленькая комнатка для сна с подстилкой на полу и крохотный выступ в стене, играющий роль импровизированного стола. Сейчас этот «дом» был в самом ужасающем виде. По всей комнате разбросаны различные фрукты, ветки и синий мех. Всё это следы недавнего побоя Мьюна, будущего супруга Глим, и Сохона. И на удивление бродячий сок винограда обладает удивительными свойствами. После третей чаши все трое были в таком состоянии, что все остальные обитатели храма попрятались в своих домиках. И итог произошедшего был виден сейчас. Через несколько часов начнётся церемония, а Мьюн выглядел ещё хуже, чем собственное жильё. Огромные тени под глазами, шерсть взъерошена, глаза красные. Неожиданный стук в дверь прервал уборку. —Мьюн. Мьюн, ты там? — послышался Знакомый голос. Страх парализовал Мьюна, от кончиков пальцев и до самой макушки. Ну почему Глим просыпается так рано? Ручка двери начала поворачиваться. Что делать? Дверь приоткрылась. —Мьюн, ты…— Глим вошла внутрь, и…— Тхе… В прятки играем да. «Да, играем. И лучше бы ты меня не находила,» — подумал Мьюн. Если Глим его сейчас найдёт, проблем не избежать. Очень осторожно он выглянул из своего укрытия, которым служила ему входная дверь. Глим стояла достаточно далеко. Крадучись, Мьюн вышел на улицу и спрыгнув с храма, оказался в чащобе высоких деревьев. —Отсюда вроде недалеко до озера.

* * *

Холодная вода пошла пользу. Разум стал более ясным, глаза не такие красные. Но сердце по-прежнему стучало с бешеной скоростью. —Значит сегодня? — раздался голос за спиной. От неожиданности и испуга Мьюн упал в воду. Кое-как поднявшись и отплевавшись, он отыскал взглядом пришельца. На ближайшем дереве сидел старый, незнакомый Мьюну фавн. —Да. Сегодня, — ответил Мьюн, не понимая, как он понял, о чём идёт речь. —Хорошо. Великое событие в жизни хранителя. —Скорее маленький праздник. —Всем так кажется по началу. —Возможно. —И кто же разделит с тобой эту радость? Точного ответа на этот вопрос Мьюн дать не мог. Разумеется, придёт Сохон, отец Мьюна и даже ворчун Лиюн обещал явиться. Больше гостей не будет. —Все мои друзья. —Хорошо. Незнакомец задумался. —Это печально. —Что? —Вскоре узнаешь. —Что… Что узнаю? — Мьюн не понимал. —Вскоре узнаешь.— Тут незнакомец развернулся спиной к Мьюну и двинулся в чащу леса. —Нет… Нет! Подождите! Что узнаю… Но было поздно. Незнакомец исчез среди деревьев. А Мьюн так и стоял в воде с выражением полного недоумения на лице.

* * *

Венец, два кольца, сват, свидетели, клятва. Всё, как полагается. Осталось лишь одно. Держа Глим за руку, Мьюн всё ждал этих слов. И вот… «Можете поцеловать невесту,» — объявил сват. И через мгновение Мьюн и Глим… ну сами знаете. С самого утра и до самого вечера на маленькой лесной поляне продолжались различные танцы, пиры и прочее веселье. А когда пришла пора расходиться, этот праздник переместился с лесной поляны прямо в дом Мьюна. Наплевав на сон, он и Глим веселились до утра, как только могли. Танцы, игры, снова танцы и, наконец, блестящий ужин на крыше храма под светом луны. —Я люблю тебя, — сказала ему Глим. —Я тебя тоже, — ответил Мьюн. Оба улыбнулись. Но улыбка медленно стала сползать с лица Мьюна. Заметив это, Глим спросила: —Что-то не так? —А? —Ты какой-то грустный. Что-то случилось? —Не, нет. Ничего, — Мьюн не хотел рассказывать Глим об утренней встрече со старым фавном. —Тогда что? — Глим не отставала. —Я просто подумал. Правильно ли мы всё сделали? —Эй. Мы всё сделали как надо. Да, до нас такого конечно никогда не было… Ну, значит, мы будем первооткрывателями, — попыталась успокоить его Глим. —Возможно, — улыбнулся Мьюн. —И в честь этого…— Глим взяла две фляжки с вином и протянула одну Мьюну.— Давай напьёмся.

Часть II

И снова утро. Не такое долгожданное, но столь же болезненное. Мьюн проснулся от ужасной боли в голове. —О, очнулся на конец! —Глим… Что проис…— внезапно Мьюн понял, что его запястья связаны, а сам он подвешен за ветку какого-то дерева. —Эй! Что за… О нет! —О да! Прямо перед Мьюном стоял маленький демон, некогда прислуживающий Некросу. Сейчас было одновременно и жутко и забавно видеть это подлое существо заросшим цветами. —Что тебе нужно?! — спросил Мьюн. —Страдания. С этими словами демон взял факел и направился к костру, над которым висела… —Нет… Нет… Не надо… Не надо! Глим! Гли-и-им! Над костром в точно таком же положении висела супруга Мьюна без сознания. —Можешь не стараться, она не слышит тебя, — дразнил демон. —Нет! Не надо! Гли-и-им! — слёзы навернулись на глаза Мьюна. Только не снова. Нет. Не снова. Демон поджёг костёр. С ужасающей скоростью разгоралось пламя. Воск потёк. Глим начала таять. —Не-е-е-ет! Нет! ГЛИМ! ГЛИ-И-ИМ! — Мьюн надрывал голос, заглушая смех демона. Но Глим не слышала его. Голос начал садиться, и смех демона стал громче. Мьюн попытался отвернуться, но… —Мьюн… Мьюн обернулся на еле слышимый, но всё же донёсшийся голос возлюбленной. Но только это слово и слетело с тающих губ новобрачной. —Очень жаль… красивая была. —Зачем? — шёпотом, так как голос окончательно сел, спросил Мьюн. —Этого тебе не суждено узнать, — ответил демон и поднял с земли заранее приготовленный осколок стекла. —Скажу по правде, ты не из уродов, — сказал демон, обходя подвешенного Мьюна.— Истинный красавец. Должно быть, ты был отличным мужем. Ах да, точно. Вы же только вчера поженились! Эти слова наводили на Мьюна ещё больше печали. —Ну, теперь это не важно. Мьюн почувствовал, как нечто острое прошлось по его небольшому хвостику. Боль налилась свинцом. Тело содрогнулось. Демон отрезал хвост с помощью осколка. Но крик не извергся из глотки Мьюна. Лишь тихий стон. Послышался громкий звук разрезания. Хвост был отрезан. На смену боли от пореза пришла боль от ожога. Демон подпаливал место кровотечения факелом. —Так ты не умрёшь. Это продолжалось не долго. Закончив прижигание, демон взодрался повыше и принялся делать продольные разрезы на ушах Мьюна. Однако боль становилась слабее. Мьюн начал терять сознание. И последние, что он помнил, были слова: —Хм. Я думал, ты дольше продержишься. После Мьюн погрузился в темноту.

* * *

Пробуждение было мучительным. Невыносимый холод пробирал до костей. Всё тело ныло. Адская боль парализовала Мьюна. С огромным усилием он открыл глаза. Всё вокруг было расплывчатым. Не как обычно. Голова раскалывалась. В ушах звенело. Перед глазами стал проявляться непонятный синий образ. Всё яснее… яснее… И вот уже Юнн, местный лекарь, склонился над Мьюном и вглядывался в его лицо. —Ю… н-н…— попытался сказать Мьюн, но и глотки вышел лишь хриплый звук. —Нет, — прервал его Юнн.— Не говори. Твой голос сел. Необходимо время на излечение. Тебя сильно изувечили. Юнн снял что-то со лба Мьюна. Приглядевшись, тот понял, что это была окровавленная повязка. Быстро сменив старую на новую, Юнн принялся залатывать остальные раны. Мьюн слегка приподнял голову. Он лежал на широкой постели, укрытый одеялом, опять же запачканным кровью. Подняв руки, Мьюн пришёл в ужас. В место пушистого меха, из которого сыпалась усыпляющая пыльца, теперь были уродливые кожаные заплатки в виде налегающих друг на друга пластин коричневого цвета. Мьюн резко приподнялся с постели и отодвинулся к стене, мысленно стараясь отдалиться от этого кошмара. —Что… это… такое? — хриплым голосом спросил Мьюн. Юнн оторвался от повязок и печальным взглядом посмотрел на заплатки. —Тебя слишком долго искали. Он срезал тебе весь слой кожи, буквально освежевав руки до самых плеч… —Что… это… такое? — повторил вопрос Мьюн, не желая слушать о том, какие травмы наносил ему этот монстр. Юнн сглотнул. —Были пришиты кожаные протезы. Тридцать в общей сложности. Большего добиться нельзя. Мьюн смотрел на ужасные заплаты. —Когда их снимут? — слова давались с трудом, но желание получить ответы были сильнее. —Н… Мьюн, мне… —Когда? —Ни… кхм… никогда. Руки начали трястись сами собой. Ярость подступала к сердцу. Это чувство Мьюн ещё никогда не испытывал, но теперь он знал, что это такое, ощущать злость и беспомощность одновременно. —Что ещё? — прохрипел Мьюн. —Ты действительно хочешь…— Юнн колебался с ответом. Горло у Мьюна уже болело так сильно, что словесному ответу он предпочёл обычный кивок. Юнн порылся немного в завалах разных вещей, лежавших у постели Мьюна и достал небольшое зеркало. Кое-как взяв его еле сгибающимися руками, Мьюн взглянул на своё отражение. То, что он увидел, ввело его замешательство. С одной стороны, он больше не видел прежнего Мьюна. Это был совершенно другой фавн, с огромным шрамом на щеке, выжженной шерстью вокруг глаз и разрезанных вдоль ушей. И по понятным причинам ярость должна была ещё только усилиться. Но что-то внутри мешало этому. Это было воспоминание о Глим. Мысленно Мьюн вернулся к недавним событиям. Вот то долгожданное утро, свадьба, пьянка, веселье… удивление, отчаяние, страдания, боль, страдания… Руки снова затряслись. Но не травм. От злости. Хотелось швырнуть зеркало куда-нибудь в стену, закричать, дать волю эмоциям, как сказал бы любой. Но вместо этого сознание вновь покинуло Мьюна и он провалился в темноту.

Пыль, или новое начало

Лёгкий ветерок, неожиданно влетевший внутрь, сдул со струн гигантской арфы тонкий слой тёмно-синей пыли, после чего стремительно покинул храм. Едва уловимая мелодия слабым эхом разлетелась по руинам этого мрачного и местами жуткого места, а спустя мгновение растворилась в тишине. Скромный луч лунного света прошёл через небольшое отверстие в крыше здания и упал в самый центр пола, словно Луна хотела на что-то взглянуть. Здесь, среди множества других останков некогда величественного сооружения, зияла маленькая шестигранная дыра, полностью заполненная тьмой. Казалось, что в полу просто не хватало какого-то элемента, но такое суждение было бы отнюдь не верным. Именно здесь начались все беды, именно отсюда поползли все кошмары, и именно зародился новый мир. Свет стал немного ярче, будто бы Луна хотела изучить все детали того, что произошло с храмом. К слову, изучать было особо нечего. По всему залу валялось множество обломков, камней и прочих материалов. Кое-где лежали бездыханные тела маленьких паучков, в прошлом удерживающих на своих паутинках Луну. Хуже всего пришлось огромному существу, которое тащило на своём горбу эту святыню. Его холодный полусгнивший труп населяло несчитанное количество червей и личинок, закатившиеся глаза давным-давно сожрали лесные животные, а рёбра пронзили мёртвую плоть изнутри и теперь торчали из туши, став гнездилищем для летучих мышей. Лунный свет окончательно заполнил собой все развалины. Теперь, когда Луна полностью выбралась из-за грозовых туч, она могла осмотреть не только свой бывший дом, но и всю долину в целом. Лес, что когда-то искрился миллионами цветов, переливался теплыми красками самых разных оттенков, теперь погряз в ядовитых тенях, поджидающих на каждом шагу. Небольшой городок, расположенный недалеко от леса, раньше кипел жизнью. Сейчас на улицах едва ли можно было встретить хоть кого-нибудь похожего на человека. Всё в этом месте пропахло смертью. Нельзя было найти хотя бы маленький островок земли, где страх и отчаяние не покидали бы редких путников. Путники, в прочем, стали последним напоминанием о прежнем укладе. Разумеется, все они выглядели не как обычные прохожие. Но и отличиями они среди друг друга особо не выделялись. Однако всё же появился один странник, не похожий на остальных. Это был маленький фавн. Его рост не превышал полутора метра, а возраст составлял не больше десяти лет. Он появился здесь абсолютно случайно, сам толком не понимая, как это произошло. К слову, сейчас это было уже не важно. На юного путешественника со всех сторон хищным взглядом смотрело множество злых, переполненных ненавистью ко всему живому пар глаз, злившихся от того, что не могли приблизиться к маленькому фавну. А причина того, что кошмары не накинулись на беднягу и не растерзали его, была у него в руках. Маленький фавн, дрожа от страха и накатившей волны слёз, сложив крохотные ладошки лодочкой, держал горстку пыли, отливавшей тёмно-синим цветом.