Хулиганы старших классов гимназии

- Неужто закончим так? - Да. Вот он. Момент, когда я могу отомстить сполна и набить хлебало этому недоделанному ловеласу. Тут не нужны слова и не поможет извинение или признание вины. Тут нужна физическая сила. Жора занес руку, и мне моментально прилетело в лицо. Рефлекторно после этого я ответил ударом по животу, что вызвало кашель у Жоры. Я воспользовался этим секундным моментом и ударил его рядом с виском. Низко так бить, но я себя уже не контролировал. Он упал на одно колено и поднял взгляд. Я уже хотел ударить его по лицу и уложить на лопатки, но он протаранил меня головой и я свалился на зад. Его удары всегда были быстрыми и точными, драться против своего - самое сложное, через что можно пройти. Он знает твои повадки, знает, когда и что ты собираешься выкинуть. Но я-то ведь тоже в курсе, его дальнейших действий. Следующий удар будет между ребер. Я напряг ноги и поднялся. Отойдя в сторону, исключил для него возможность ударить в ребра. Я снова ударил его по животу, и он сложился пополам. Я ударил его коленом по носу. У него хлестанула кровь, но когда это останавливало от продолжения? Он пнул меня по ногам, и я стал падать прямо на него, он словил меня и нанес несколько ударов подряд в живот прямо под ребрами. С самого начало я отчаянно и довольно опрометчиво полез на того, кто сильнее меня. Но кто если не я? Я единственный, кто знает его достаточно хорошо, что бы победить и единственный, кто ответственен за всего его действия. Он отпустил меня, и я, сделав два шага назад, сплюнул кровью. Вытерев губы, я собрался податься вперед, что бы ударить, но увидел что он сам делает шаг. Он всегда делает шаг перед тем, как ударить и повалить, а оказаться на земле сейчас для меня, то же, что и проиграть. Я увернулся и попытался ударить по ногам и повалить его, но мне тупо не хватило силы для этого. Я ударила его снова по колену, и на этот раз он встал на него и взвыл от боли. Не так давно он ломал это колено, поэтому я знал, что от удара будет невыносимая боль. Я воспользовался этим и уложил его на лопатки, сев сверху я стал бить его по хлебалу. Это больше не человек для меня. Его голубые глаза блестели гневом, а белая кожа стала грязной от пыли. Я наконец смотрел на него сверху вниз. Больше меня не интересовало, что я был семнадцатым. Ведь он был первым. Нет, не первым, нулевым. Ноль, не значащий ничего для меня. Я бил его снова и снова, все его лицо было в крови, другие уже закончили и зализывали раны, а я бил и бил. Сколько времени прошло? Минута, две или двадцать? Для меня не было ни времени, ни предела моих возможностей, ни мира, что вокруг меня. Он давно потерял сознание, а его «товарищи» видимо и не хотели помогать. Он не свой для них. Не свой и для нас.