Отвергнутый.

***

Всем привет, меня зовут Билл, мне девятнадцать лет, и я демон. Ну, точнее был им какое-то время. После того, как детишки одержали победу, меня изгнали из моего мира, промотали по судам с Младенцем Времени и в итоге забрали мои силы, превратив в человека и отправив в Гравити Фоллз. Конечно, у меня остались какие-то силы, но довольно слабые, поэтому, как говорил Шестипал: "Он не опасен для нас, сейчас он почти такой же человек, как и мы». Если честно, я не знал, куда мне идти, но ноги сами привели меня к Хижине Чудес. Я робко постучался в дверь, открыл мне Сосенка, и… я вновь забыл, как дышать. — Что тебе нужно? Узнал он меня сразу же. Хотя я, в принципе, сменил свою треугольную форму на слишком уж предсказуемую. Ярко-жёлтый отлив волос, жёлто-чёрный костюм, на одном глазу чёрная треугольную повязка, на голове цилиндр, в руках трость. Чётко выведенные черты лица, стройное, подтянутое тело. Впрочем, симпатичный мясной мешок. — Я… это… просто… — Вразумительный ответ. Перед самым моим носом хлопнула дверь, а грудь разразилась очередной порцией боли. Я расстегнул верхние две пуговицы рубашки и увидел очередные жёлтые сапфиры на своей груди. Что же со мной происходит, спросите вы меня? Это называется родственные души. Моя родственная душа — Диппер Пайнс, молодой, сексуальный парень. Семнадцать лет, абсолютный идеал для меня. Я пускаю по нему слюни уже добрых четыре года, даже не надеясь на взаимность и ожидая своей неминуемой смерти, ведь Диппер — тот ещё эгоист. — Диппер, ну, невежливо же закрывать двери прямо перед самым носом у гостей! Или ты забыл, что было на Летоуин, когда ты нахамил самому Конфетному Чудищу? Послышался голос Звёздочки. Она, в отличие от своего братца все так и осталась той чудачкой, которая носит вязаные свитера в сорокаградусную жару и все пытается найти того самого, единственного. Иногда удивляюсь её бодрости духа, активности и оптимистичности даже в такие непростые ситуации. Из раздумий меня вернул мягкий голос Мейбл Пайнс. — Билл? — Звёздочка, привет. Позволь мне остаться у вас, а? Я решил рассказать Мейбл всё: и то, что я был изгнан, и то, что без сил, и то, что мне некуда пойти, почему-то думая, что ей можно довериться. — Конечно, Билл, заходи. Замерз, наверное, Дядя Стэн, у нас гости, будь добр, поставь чайник! — чай был бы сейчас как никогда кстати, летние ночи в этом году довольно холодные. Шестипал, прослышав про нежданного ночного гостя — меня, поднялся из своей лаборатории и выпучил на меня глаза, а его челюсть, кажется, повстречалась с полом. — Билл?! — Стэн, подожди, я сейчас тебе все объясню. — Уж постарайся. Я пересказал ему всю историю, что совсем недавно рассказывал Звёздочке, а тот в свою очередь внимательно слушал. — Ладно, оставайся настолько, насколько хочешь. Ты и так получил по заслугам. — Спасибо, Форд. Я знал, что вы поможете. Я аккуратно зашёл в дом, собираясь тихо проследовать в комнату для гостей, чтобы никого не тревожить. Благо, я знал, где она находится, но на меня с объятиями накинулась Звёздочка. — Билл, тебя проводить до твоей комнаты? — Нет, не стоит, я помню дорогу. — О, хорошо! Ужин будет через 15 минут, ты голоден? — Да, есть немного. Девушка, кивнув, уже собиралась уходить, но я нагнал её, схватив за руку. — Спасибо тебе, Звёздочка. Она лишь мягко мне улыбнулась и ушла готовить ужин. Я развернулся и собирался идти уже в свою комнату: дико хотелось спать. Но путь мне преградил Диппер, проходя мимо, а я, не успев отреагировать, впечатался в его грудь. — Эй, осторожнее! Смотри, куда прешь! Если тебе разрешили остаться — это не значит, что тебе здесь все дозволено! — С-сосна… извини, я… случайно. Я опять почувствовал боль, только уже в районе шеи. Прикрыв новый кристалл воротником рубашки, я поспешил скрыться с места стычки. Я зашёл в свою комнату с бешено колотящимся сердцем и просто рухнул на кровать. Диппер думает, что я останусь с его семьёй навсегда, поэтому так психует. Но у Диппера есть вечность, а моя вечность измерена рамками жизни. При чем не такой уж и долгой жизни, ведь… я собираюсь признаться Дипперу в своих чувствах. Не знаю, как скоро, но собираюсь. А если я признаюсь, а он отвергнет меня, что многовероятно, то я умру. Я просто не могу уже так жить, мне слишком тяжело без него, слишком больно. Это, конечно, боль только душевная, а как терпеть ещё и физическую? Эти ненавистные мной кристаллы приносят такую дикую боль, что я просто схожу с ума. Хотя, куда ещё больше?

***

Я не мог уснуть всю ночь, эти жёлтые сапфиры покрыли всю мою грудь, шею и начали переходить на лицо. Благо, у меня есть в припасе скрывающее эти кристаллы заклинание. Одно из немногих, к которым я имею доступ. Солнце уже всходило, а я так и не смог уснуть. Применив заклинание, я принял водные процедуры и вернулся в свою комнату. Интересно, а у Диппера кто-нибудь есть? Я, конечно, уверен, что он не такой герой-любовник, как его сестра. Я невольно усмехнулся тем, как я его назвал. Герой-любовник? Боже мой, как же это смешно звучит. Из моих раздумий меня вывел тихий стук в дверь. — Входите. — Билл? Доброе утро! Это была Мейбл. Что-то с ней определенно не так, но что? — Доброе, Звёздочка. — Билл, я бы хотела с тобой поговорить. Позволишь? Вот и ответ. Она кивнула на кровать, я кивнул ей в ответ. Она села на краешек кровати, я подошёл, опустился рядом и вопросительно на неё посмотрел, ожидая, когда она соберется с мыслями. — Такое дело. Мы все рады тебя принять, кроме Диппера. Я хотела сказать, предупредить, что он будет грубить. Много грубить, ты, главное, просто не обращай на него внимания и… — Звёздочка, не волнуйся, я к вам ненадолго. Когда там завтрак? Я попытался улыбнуться, но, похоже, что не получилось. — Через 15 минут. Приходи, только не опаздывай, а то дядя Стэн ничего не оставит! Звёздочка засмеялась, я лишь улыбнулся, и на этот раз улыбка вроде как вышла вполне нормальной. Я решил прогуляться перед завтраком и перед самым важным событием в моей жизни. На улице было прохладно, но у меня не было никакой другой одежды, поэтому пришлось мерзнуть. Это был мой последний день, и я это знал, поэтому я решил провести эти 15 минут на свежем воздухе. Погода была пасмурная, солнца не было видно, небо застлали тёмные облака, нарывался дождь. Я вздрогнул, когда первая холодная капля упала мне прямо на нос. А потом ещё одна. И ещё, и ещё, и ещё… дождь заморосил, все больше наращивая темп, и уже через пару минут шёл настоящий ливень. Так сейчас хочется закутаться в теплый плед, взять кружку горячего чая или кофе и под шум дождя наслаждаться увлекательной книгой, сидя в мягком кресле. Я пошел в сторону города, хлюпая ботинками по лужам и ежась от холода. Мне определенно нравятся дожди. А точнее, мне нравится гулять под ним, и мне глубоко наплевать на простудные заболевания, которые я ненароком могу подхватить. Простуда — совсем маленькая плата за те ощущения счастья, умиротворения и покоя, которые я всегда получаю от этих прогулок. Ветер гонял мокрые желтые листы, изредка мелькали силуэты людей с зонтиками в руках. Я подошёл к памятнику Нортвеста, увидев тут же Диппера. Лицо его выражало грусть, это выглядело мило при его идеальных чертах: ровном, чуть вздёрнутом носике, плотно сжатых, слегка покрасневших губах. Его глаза были невероятно красивыми: они были темно-карие с вкраплениями медового оттенка. Взгляд его был печален и задумчив. Я просто замер и, как завороженный, смотрел на Диппера и даже не моргал. Я, конечно, понимал, что так таращиться на людей неприлично, и если Диппер заметит мой взгляд, то в первую очередь станет очень неловко, но я просто ничего не мог с собой поделать. Взгляд был прикован к парнишке. Я следил за каждым его движением: как легко он присел на лавочку рядом с памятником, как одним невесомым движением руки поправил влажные волосы, которые стали темнее, чем обычно, от дождя. Как вытащил из кармана сигарету, прикрывая рукой, зажег, и прихватил ее губами. Я задержал взгляд на его губах. Так сильно захотелось припасть к этим губам, таким манящим. Вы не поверите, как сильно мне хотелось его поцеловать. Ливень не прекращался. По волосам уже стекали капли, и мокрая, длинная челка упала мне на лицо. Я поправил её и поспешил вернуться в Хижину. Вернувшись, я был насквозь промокшим, вода текла с меня ручьями. За мной зашёл и Диппер. Я невольно на него засмотрелся и решил воплощать свой план в реальность. — Сосна, постой! Я хотел с тобой поговорить. — У тебя одна минута. — Успею. Я думаю, ты знаешь о родственных душах? — Знаю, и что дальше? — Ты моя родственная душа. И, как видишь… ай! На моем лице появились золотистые сапфиры, от чего я скорчился от боли, а Диппер даже не дрогнул. — Как видишь, именно я из нас двоих страдаю этими сапфирами. Я бы хотел тебе признаться кое в чем. — Осталось 30 секунд. — Ты… Ятебялюблю! Я выпалил все на одном дыхании, надеясь, что он разобрал мои слова. Но по его хмурым глазам, бровям, сдвинувшимися к носу, зло поджатым губам было ясно, что он все услышал и все понял. — А я тебя нет. И вообще, я отказываюсь от своей родственной души. Катись на все четыре стороны. Я ожидал такого удара в сердце, но не думал, что это будет настолько больно. В глазах потемнело, я почувствовал дикую боль по всему телу, слезы выступили из моих глаз. Последнее, что я увидел в своей жизни — были жёлтые сапфиры, которые появились по всему моему телу, начиная врастать в меня, от чего я чувствовал самую ужасную боль, и сбежавшихся на мой крик всё семейство Пайнсов, кроме… кроме Диппера. После этого я впал в забытье. Мои веки отяжелели и закрылись. Навсегда.

***

На улице стояла пасмурная погода, моросил дождь. На поляне, недалеко от дома, стояло много народу. В их числе были и все Пайнсы. Мейбл заливалась слезами, старшие близнецы Пайнс, понурив взгляд, наблюдали за тем, как закрывают крышку гроба, а Диппер смотрел на все со стороны, самовлюблённо улыбаясь. Гроб спустили в яму, и все Пайнсы, опять же, кроме Диппера, кинули по горстке земли. Над могилой было надгробие, на котором были выведены такие слова: «Здесь покоится Билл Сайфер. Покойся с миром, Билл, земля тебе пухом. Мы никогда тебя не забудем!» Единственная фраза, которая была услышана от Диппера была такова: — Хотя бы от родственной души избавился — и то хорошо. Так и закончилась жизнь Билла Сайфера из-за одного самовлюбленного мерзавца.