mine

      Каждый раз, когда Сокджин появляется на горизонте, Джису сходит с ума, пытаясь унять дрожь в коленках и обезумевших бабочек в своём животе.       Её голову посещают самые грязные мысли, когда она видит, как братец выходит из душа с оголенным торсом, вытирая мокрые волосы полотенцем и напевая что-то себе под нос. Малышка Чу со стыдом представляет, как крепкое тело Сокджина буквально вдавливает её в кровать, а сильные руки крепко сжимают ягодицы, вызывая тихий стон и усиленное в два раза желание побыстрее почувствовать братика внутри себя. — Блять, - громко матерится Джису, роняя стакан с водой и тем самым привлекая внимание Джина. — Что такое, сестрёнка? – чёлка Сокджина словно на зло Джису предательски спадает на глаза, из-под которой видится томный взгляд парня. — Всё нормально, просто задумалась, - Джису опускается на пол, чтобы побыстрее убрать разбитое стекло и уйти в свою комнату, дабы не наделать ещё глупостей, виной которых является её брат. — Ладно, - умозаключает Джин, продолжая прожигать дыру в неуклюжей сестре, - Родители вернутся только через две недели, - говорит Джин, открывая холодильник и доставая мохито, после чего оборачивается и смотрит на всё ещё сидящую на полу Джису, - Ко мне сегодня придёт девушка. Ты сегодня дома? — Я.. – Джису пытается сдержать своё недовольство, зная, насколько громко он развлекается со своими очередными "подружками" и насколько сильно выводит лишь мысль о том, как какая-то очередная сучка удовлетворяет её брата, - Ко мне сегодня тоже заглянет друг, - выпаливает та, замечая удивленный взгляд напротив. — Друг? – Джин подозрительно смотрит на неё и повторяет вопрос, - У тебя есть друг? Да неужели? — Ну, скорее не друг, а ухажёр, полагаю? Поэтому будь тише, ладно? Хотя... Может впервые я смогу кричать громче тебя? – Джису ухмыляется, видя, как за секунду меняется выражение лица Джина. — Постараюсь, - Сокджин первым покидает кухню, а Джису, в свою очередь, с облегчением вздыхает, удивляясь, как она продержалась перед полуобнаженным братом так долго.       Мишенью для вымещения злости становится стена, как только Джин заходит в свою комнату и закрывает дверь на замок. Да, он в ярости. Да, его бесит какой-то нарисовавшийся внезапно друг его сестры, о котором Джису, между прочим, ни разу не говорила. «Значит, он её будет лапать в нашем доме?» Раз. «В моём, блять, присутствии?» Два. «Сука..» Три.       Джин на секунду замирает, слыша скрип открывающейся двери, в проёме которой видится макушка Джису. Его любимой и незаменимой Джису. — Ты чего так расшумелся? – шёпотом и слегка надломленным голосом спрашивает Чу, замечая, как брат пристально смотрит в её сторону, - У меня запасные ключи. Забыл? — Джису.. – Джин медленно поддается вперёд и направляется в сторону всё ещё стоящей в дверях сестры.       Каждый раз, когда Джису появляется в поле зрения Сокджина, ему с трудом приходится сдерживать свои бушующие гормоны. Парень плохо помнит то время, когда он стал смотреть на Джису как на девушку, а не просто на сестру и «милую двойняшку братика Сокджина», как обычно любят говорить окружающие. Его привлекало в Джису абсолютно всё: начиная от идеального лица и заканчивая утонченными сексуальными ногами, которые он мечтал выцеловывать самыми изощренными способами. Каждый чёртов раз приходилось сдерживать стояк, видя, например, как его сестра пробегает в ванную комнату в нижнем белье или сексуально поправляет спавшую лямку, сидя на диване и читая, как и всегда, свои любимые книги о любви.       Во время горячего секса с очередной сохнущей по нему девушке он представлял только её: такую хрупкую и нежную сестричку Чу, в объятьях которого она буквально утопает в наслаждении. Да, он хотел её. Желал быть в ней, как бы ужасно это не звучало, ведь они, к несчастью Джина, брат и сестра.       Он так долго ждал восемнадцатилетия, чтобы, наконец, показать свои истинные чувства к сестре. Подбирал слова и проигрывал сцену признания в своей голове, планировал блюда и выбирал цветы, вспоминая, какие Джису любила больше всего. Он ждал дня, когда они останутся только вдвоем, и, вот, казалось бы, этот день настал, ведь именно сегодня родители уехали в Нью-Йорк, устроив себе двухнедельный отпуск.. Но что происходит сейчас? Осознавая его буквально разбитые планы в дребезги, он, не подавая вида, продолжает пристально смотреть на Джису. — Какой такой ухажёр у тебя появился? Не припомню, чтобы ты мне о нем рассказывала. Может сделаешь это прямо сейчас? – подойдя настолько близко и ощущая тяжелое дыхание Джису, парень ладонями обхватывает её лицо, замечая жуткий румянец на щеках Чу. — Ч-что ты делаешь? – сердце Джису отдает бешеные удары, понимая, насколько близко сейчас находится рядом с ней Джин, - А?.. – Джису не сразу понимает, что что-то твёрдое упирается ей в бедро, но как только приходит осознание происходящего, пугается от одной лишь мысли, что они сейчас одни в комнате, а у Джина, её любимого и дорогого брата, дикий стояк. «У него стоит на меня..» «У него стоит на свою собственную сестру..» — Это то, как я реагирую на тебя. Так было всегда, - от сухости во рту Джин неосознанно облизывает нижнюю губу, всё также продолжая рассматривать лицо ошарашенной сестры, - Я люблю тебя? «Я так долго этого ждала..» «Наконец-то..»       Все последующие действия не были прописаны в продуманном сценарии под названием «Моё первое признание в любви..» Джина и тем более Джису: не было романтической музыки и свечей, не было бутылки вина и смущенных улыбок от того, что эта любовь оказалась взаимной.       Он целовал её страстно, кусая давно желанные губы до крови, с неутолимой жаждой ощупывая каждую обнаженную частичку тела его горячо любимой сестры. Каждая отметина на теле, которая позже приобретёт свой желанный оттенок, давала знать, что они принадлежат только друг другу и никому больше. Чувство эйфории наступает тогда, когда Джису чувствует Джина в себе. Всеми фибрами души она чувствует, как тело наполняется теплотой и нотками безумия, о котором она так давно мечтала. ***       Они просыпаются в обнимку и улыбаются друг другу, понимая, насколько сильно обессилены после прошедшей ночи. — Джин, нужно вставать, - она взъерошивает волосы брата и мельком кидает взгляд на подтянутое тело парня, - Чай или кофе? — Кофе с молоком, - устало говорит Джин, проводя линии пальцами по спине Джису, - Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Я чувствую себя прекрасно, потому что мой первый раз был с тобой, - смущенно говорит Джису, заворачиваясь обратно в одеяло. — Кстати, что с тем парнем? – в ответ Джин получает лукавую улыбку, - Ну? — Нет у меня никого. Да и не было. Ты был моей главной проблемой для отношений с другими парнями, понимаешь? — Рад слышать, - Джин самодовольно улыбается, как только Джису набрасывается на него, удобно устраиваясь на коленях. — А что насчет тебя? – вопросительно уставившись на парня, Джису пододвигается ближе. — Гостей этой ночью я точно не планировал. Мне просто нравится тебя злить таким образом, - Джису хватает его за волосы, впервые показывая своё доминирование и давая понять, что такие слова ей далеко не льстят. — Думаешь, мне было легко? Чу, представлять каждый раз твоё лицо во время секса с другими девушками не такая уж и простая задача, не думаешь? — Значит с лет так шестнадцати, да? – Джин положительно кивает на вопрос, - И значит ты ждал совершеннолетия, чтобы сделать это со мной? – снова положительный кивок, - Я хотела сделать это ещё раньше, болван, - оба смеются, потому что понимают, насколько сильно они нуждаются в друг друге, - А что мы скажем родителям? — Ничего. Мы просто уедем в другой город, - тихо произносит Джин, обхватывая талию Чу своими руками, - Ты хочешь утреннего секса, малышка? – Джин не может сдержать смешка, наблюдая, как Чу осознает, что сидит прямо на нём, вызывая своими действиями ту самую реакцию у своего брата. — Значит кофе с молоком, - быстро вскочив с кровати, Чу схватывает на лету халат Джина и мчится на кухню, - Жду тебя на кухне! «И пусть эта любовь неправильная, как посчитают многие, но главное, что мы есть друг у друга, не так ли?»       От осознания такой мысли Джин улыбается и, встав, наконец, с теплой постели, наполненной ароматами Чу, направляется на кухню, отмечая про себя, что сейчас он по-настоящему счастлив.