Виниловая пластинка

— Что же это может означать? — Ворон перевернул пластинку, но никакой подписи сзади не нашёл. — Откуда же мне знать? — Совунья стояла в полнейшем замешательстве. — Так где же ваш прекрасный граммофон?       Карыч сказал слово «прекрасный» потому, что это чудо техники было подарком сове на её день рождения. Это был прибор был сделан практически полностью из дерева, только труба из железа. По бокам приборе и на самой трубе были интересные узоры, нарисованные акриловыми белилами. Работа была настолько искусная, что до того, как она попала к Совунье, ворон держал её на самой высокой полке самого высокого шкафа.        Он и не догадывался, что эта чудо-машина сломалась после первого же использования, поэтому именинница её выкинула, не пожалев прекрасных узоров из акриловых белил. — А его, собственно, и нет. Кар-Карыч выпучил глаза и чуть отшатнулся. — Как это — собственно нет? — А он… Он… — Сова начала оглядываться по сторонам и искать причину отсутствия машины. Не могла же она сказать, что выкинула такой дорогой подарок! — Понимаешь, тут такое дело… — О Господи! — Ворон чуть нагнулся, выронил пластинку и начал размахивать крыльями, — Неужели я вытравил из него не всех термитов? — Термитов?       Совунья чуть было не раскрыла свой страшный секрет, как сообразила и воскликнула: — Термитов! Да, это они, некультурные негодяи! Съели твой прекрасный подарок, даже трубы, хо-хо, не пожалели! — Я так и знал! А ведь Копатыч мне говорил: «Смотри, брат, раз термитов ты привёз прямиком из Амазонки, их обычная отрава не возьмёт, укуси меня пчела!». А я, упрямый дурак, не послушал его и взял обычную! А какой прибор был, какой прибор!       Совунья покраснела, подняла с пола пластинку и тихо произнесла: — Ну-ну, зачем грустить о потерянном. Давай лучше я достану баночку варенья из смородины, оденемся потеплее и под чашечку чая на твоём граммофоне послушаем эту пластинку! Ворон будто бы напрочь забыл об огромной утрате. — Так пойдёмте же скорее!

***

      Сова никак не могла найти шапку, поэтому Карыч уже начал потеть в своём худом пальтишке. Банка и пластинка выскальзывали из рук, но он героически смог всё удержать. Наконец, хозяйка плюнула на шапку, повязала на голову шерстяной шарф фиолетового цвета. Как только это заметил её друг, его радости не было предела! — Дорогая Совунья, да вы словно правитель одной из стран Древнего Востока! — Не неси чушь.       Но ворон нёс только банку и пластинку — на большее его рук бы не хватило. Он действительно видел в этом повязанном на голову шарфе огромный подтекст фиолетового цвета. Только прочесть этот подтекст он не мог — со временем его зрение сильно испортилось, а очков под рукой не было.       Наконец, наши персонажи переступили порог дома. На улице действительно бушевала зима, причём совсем не поэтичная, а самая сильная и жестокая. Приятели собрались с духом и отправились домой к Кар-Карычу. Сам Карыч снова очень сильно пожалел о том, что оставил свою шапку дома — из-за занятых рук он даже не мог прикрыть свою голову. Совунья это, конечно, заметила, сняла с головы шарф и накрыла им не только свою, но и голову своего друга. Ворон иногда ничего не видел, потому что временами шарф опускался ему прямо на глаза, но в этом он увидел глобальный подтекст фиолетового цвета. Но даже с увеличением значимости подтекста он не мог понять, что же это. А его подруга не искала никаких подтекстов ни жёлтого, ни синего, ни фиолетового цвета. Она просто хотела защитить себя и своего друга от снежинок, которые вместе с ветром врезались в тела наших героев.       Как только они добрались, дверь сразу же заперли, а окно, оставленное на бессмысленное проветривание, закрыли. Чуть отогревшись чаем, Совунья принялась открывать банку варенья, а Карыч занялся пластинкой. Поставив не такой эффектный, как тот, но зато работающий граммофон, он аккуратно вставил виниловый диск и завёл прибор. В это же время сова успела открыть смородину и разложить сладость по тарелочкам.       Сев напротив машины, друзья взялись за варенье. Оно было очень вкусным, но специфичным. Карыч понял, в чём была причина раньше Совуньи: одна из ягод была крупнее других. Причём это оказалась маслина. Ворон сдержал смех и сохранил эту страшную тайну при себе. Началась плавная мелодия, которая нарастала с каждой секундой всё больше, согревая лучше всякого чая. Приятели начали вслушиваться.       Это был старинный романс, который описывал какую-то красивую историю о любви. Он был слишком затянут, но этого никто не замечал. Карыч с головой окунулся во воспоминания.

***

      Море. Огромное море, которое никогда не успокаивалось, всегда было живо и прекрасно. Вдали виднелся берег родного дома, от которого корабль уплывал всё дальше и дальше. Еле различимы стали молочные волны, подымающиеся как можно выше к солнцу. На борту никто не думал об этом, все были в предвкушении новых приключений.       Карыч никогда ни с кем не общался. Он всегда молча глядел вдаль, поэтому весь экипаж был уверен в том, что ворон совершенно немой, поэтому все жалели его, обсуждали за спиной. Но гордой синей птице было не до этих сплетен. Он был совершенно точно счастлив встречать рассвет на палубе любого корабля, на котором находился. Это не оставалось незамеченным капитанами суден, которые давали ему полную волю мыслей и действий, из-за чего многие из матросов завидовали нашему герою и строили ему всяческие козни.       Например, однажды они сговорились с коком не давать ворону апельсиновый сок, который тот так любил, чтобы извести его цингой. Но глупые смешарики не знали науки, поэтому про капусту, которую ворон стал есть намного больше они не подумали. Когда же об этом узнал капитан корабля, то все виновники были сняты со службы без шанса вернуться назад.       Но воспоминание Карыча было связано с одним из самых удивительных дней на корабле. Тот самый день, когда он впервые был ошеломлён огромным талантом.       Судно в тот день остановилось в небольшом городке Нуарт, где морская профессия очень ценилась и была, пожалуй, самой желаемой всеми маленькими смешариками. Проходя мимо очередного деревянного здания этого городишки, он увидел красочную афишу, которая приглашала взглянуть на пьесу «Рыбачьи закаты» за совсем небольшую цену в единственный в этом городке театр.       Карыч сразу же решил туда пойти, потому как он перечитывал эту пьесу в детстве очень много раз, любил слушать, как отец выразительно читает «Рыбачьи закаты», представляя себя главным персонажем этого произведения. Он вошёл в один из кабаков, в котором отдыхал его капитан и попросил часть своей прибыли вперёд. Так как он был любимым птенцом руководителя корабля, деньги были получены.       Итак, наступил вечер. Карыч зашёл в побитое временем каменное здание, нашёл вход в огромный зал, купил билет на шестой ряд и уселся на старое кресло бардового цвета. Свет погасили и началось то, что Карыч никогда не сможет забыть. Самое лучшее представление, которое он видел.