Необычная премия

      Вы когда-нибудь задумывались, почему человек столь ничтожен?.. Почему он так уязвим?.. Вот и я, до сегодняшнего дня, о таком не думал… Больно ли терять дорогих людей? Наверное, больно. Возможно, очень больно. Почему я задумался об этом сейчас? А где я? Кругом пустота… Непроглядная темнота, окутывающая своим прохладным пушистым одеялом. Так приятно… Тишина мягко ласкает слух, щекочет нос и поглаживает кожу. Я будто погрузился во что-то вязкое, оно не хочет меня отпускать. Движения плавные, можно сказать даже ленивые… Всё что я помню, это как звонил отцу, входя в квартиру, а потом…       Противный писк вырывает меня из приятного видения. Неохотно открываю глаза. Рядом, весь в чёрном, на стуле сидит отец. Длинные волосы свисают на искажённое усталостью и нестерпимой болью лицо. Глаза прикрыты, взгляд направлен в сторону окна. Там, за тонким стеклом, бушует гроза. — П… Папа… — еле выдавливаю из себя всего одно слово и только сейчас понимаю, как чертовски хочется пить. — Наруто… — брови его подскакивают на лоб от изумления, отчуждённость сменяется интересом и приторной заботой. Пытаюсь встать. — Погоди, не вставай! Тебе нельзя двигаться! — Вскакивает, забавно машет руками, бросается к двери. — Врача, скорее! Очнулся! — Отец… — снова почти шепчу, не узнавая свой до жути хриплый и низкий голос. — Воды… — Да-да, конечно! — Суетится. Я неспешно разглядываю комнату, стараясь не упустить ни единой детали. Белые стены, пищащие приборы, огромное окно, шторочки, диванчик, капельницы, иголки, моя одежда, фикус. В нос резко ударил противный запах. Да, это однозначно больница. — Вот! — Подносит к губам стакан с прохладной водой, приподнимает меня рукой под лопатки. — Как себя чувствуешь? Месяц пролежал в коме, я так волновался, прогнозы врачей были не утешительными, говорили, что ты можешь не выкарабкаться… Но ты живой! Очнулся! Слава небесам! — Делаю глоток живительной влаги, чувствую как она бальзамом растекается по глотке и внутренностям, блаженно допиваю всё, укладываясь назад. Отец отставляет стакан и позволяет удобно лечь, поправляя подушку. — Всё хорошо… Чувствую себя вполне нормально… — Вот и славно! Наруто… — улыбка сменяется горечью. — Мама… Она… — в голове проносятся обрывки воспоминаний: вот я вхожу, а бездыханное тело Кушины болтается в петле, пугаюсь, делаю шаг назад, падаю, ударяюсь головой, теряю сознание. — Повесилась… — договариваю вместо него. — Я помню… Я всё помню, отец… — неприятно свербит в затылке. Именно им я и ударился, судя по всему, об порог. — Теперь нас… Двое, да?.. — Да. — Прости… — Ты не виноват, Наруто. — Нет, я виноват! Очень виноват! — Глаза застилает пелена слёз. — Если бы я тогда не пошёл на это чёртово собеседование! Если бы остался дома! Ничего, — закрываю лицо руками, не обращая внимания на рвущиеся под натиском иголок вены, — ничего бы не произошло! Она была бы жива! — Нет… Если бы ты не пошёл, тебя убили бы вместе с ней… Кушина не повесилась, её повесили… — Ч-что?.. — отрываю руки от лица, не веря своим ушам. — П… П-повесили?.. — дальше ничего не помню…        Прошло два года, я смирился со смертью матери и постоянными разъездами отца. Смирился с тем, что меня перевели в обычную школу; с тем, что из отчего дома свезли в крохотную однушку за десять станций от места обучения. Многое переменилось в моей жизни. Денег, которые даёт отец, катастрофически мало, едва хватает, чтобы заплатить за квартиру. Первые месяцы серьёзно голодал. Не зная что делать, ходил по улицам в поисках работы, потом… Потом я встретил его… Это был лучший день в моей жизни…        Уже привычно бродя по улице, моё жалкое существо попало под сильный ливень. Зонта не было, дождевика и подавно. Ледяной ветер прошибал до костей, кровь стыла в жилах, крупные дождевые капли выбивали глаза. В тот момент хотелось попасть в чьи-нибудь тёплые объятия, прижаться к тёплому живому телу и чувствовать себя как за каменной стеной. На ватных ногах я, со скоростью хромой на все четыре лапы черепахи, практически полз вперёд. Шаг, ещё один, ещё и ещё… Секунда и меня затаскивают в тёмный переулок. Чьё-то горячее дыхание обжигает кожу, лёгкий парфюм дурманит сознание. Слышу, как мимо на бешеной скорости проносится автомобиль. Сердце бьётся в груди так быстро, как не билось никогда. — Ты дурачок? Совсем ничего не слышишь? — Такой приятный голос… — П… Простите… — зубы стучат, слова получаются невнятные. Я неосознанно подаюсь вперёд, прижимаясь к незнакомцу, по щекам катятся непролитые за два года крупные слёзы, смешанные с дождевой водой. — Да ты весь продрог, бедняга… — наконец-то, мои молитвы были услышаны! Незнакомец накидывает на мои дрожащие плечи свой пиджак и, приобнимая, ведёт в сторону двери. — Не бойся, всё в порядке. Я управляющий кафе «Акацуки» Учиха Саске. — Извините… — Не нужно. Ты голоден? — Н-нет. — Тут в животе предательски начинают петь киты, от чего лицо покрывается стыдливым румянцем. — А-я-яй, маленький врунишка, — милая снисходительная улыбка, — не стыдно врать? — С-стыдно… — открыв дверь, пропускает меня вперёд. — Извините… — Как ты оказался на улице в такой ливень? — Я искал работу… — Ух ты! — В помещении очень тепло и уютно. Это комната для персонала: шкафчики, две кабинки (подобие примерочных), стол, рядом четыре стула, диванчики, пуфики, подушки, компьютерный стол, ноутбук, большие окна с лёгкими занавесками, аквариум с разноцветными рыбками и много ерунды по мелочи. — У нас как раз не хватает официанта! Пару дней назад один уволился из-за переезда… Тебя как зовут? — Наруто. — Чуть не забыл, после смерти мамы я сменил фамилию. — Наруто Узумаки. — Очень приятно, Нару-кун, — обворожительные чёрные глаза, под взглядом которых я неестественно обмяк, смотрели с такой теплотой, — не согласишься поработать у нас? — Согласен! — Даже не узнаешь сколько платим? — Плевать, лишь бы на рамен хватало… — Любишь рамен? — Д-да… — щёки снова вспыхнули пунцовым румянцем на смуглой коже. — Саске-сама, разрешите мне у вас поработать! — Итачи, тащи сюда свой зад! — Чего тебе, маленький братец? — Спустя минуту послышалось из-за открывающейся двери. — Ой, какой милашка! — В помещение вихрем влетел брюнет с длинными волосами в форме повара. — Ты кто, чудо?! Вааай, какая фигурка! — Взгляд извращенца вцепился в мою пятую точку, но вид у него был вполне себе дружелюбный. — Наруто… — буркнул в ответ я, прижимаясь к внушающему больше доверия Саске. — Наруто Узумаки… — Итачи, не пугай Нару-куна, пожалуйста. — Прости-прости, Теме! — Приготовь большую порцию самого вкусного рамена и скажи Дейдаре, пусть найдёт форму для нашего нового официанта. — Есть, мини-управляющий! — Странный дебил скрылся за дверью, ура. — Нару-кун, а… Сколько тебе лет?.. — Почти семнадцать… — Твои родители не против, что ты будешь работать?.. — Нет… Отец в вечных командировках… Ему в какой-то степени плевать на меня… — А мама? — Она умерла два года назад… — Прости, не знал… — Улыбка сползла с его лица. — Саске-сама… — Зови просто Саске! — Перебил меня заботливый нахал. — С… Саске… Улыбнитесь, пожалуйста… — Давай на «ты», я не настолько стар, мне всего двадцать три… — снова эта заботливая, чарующая улыбка…        Вот так у меня появился новый друг, работа и средства для выживания. В тот день я был несказанно рад, но… Знай, чем это обернётся, никогда бы не пошёл с учиховским ублюдком тогда…