Необычная премия

Наступит день и я уеду из этого города, На прощание махнув рукой, Поправлю край, завернувшийся, ворота Моей рубашки любимой простой. Сяду в вагончик старого поезда, Выпью ромашковый чай, Буду доволен судьбою я, куда бы она не везла. Только ты не скучай, Милый друг мой хороший, Ведь тебя не имею я права винить! Просто так получилось, я жизнью поношен, Как игрушка разбит. Не умею скорбить Я о том, что давно уж прошло. Знай, тебя буду помнить я век И плевать, что солнце зашло. Просто ты, мой родной человек, Очень сильно завяз в моих мыслях. Но знаешь… Мне нравится это. Мне не нужно искать больше в смыслах Маленьких лучиков света. Спасибо тебе, мой единственный друг. Лишь тебе я ладошкой машу. Пусть тебя не сразит печали недуг От того, что я ухожу. В лучшем мире мы встретимся, знаю! (Отвернусь от окна в пустоту) Мы снова подружимся, обещаю! (Смахну тихонько слезу) Унесёт меня в даль этот старый вагон, Убаюкав рассудок и тело. Знаю, ждёт меня новый дом, На порог чей ступлю я смело. Я не буду в нём одинок, Пусть друзей и не будет вовсе. В волосах сплетённый венок Сам печаль пригласит ко мне в гости. Она тихо укроет пледом, Позволяя хандрить сколько влезет. Не отпустит меня даже летом, Путаясь с горечью в Адской смеси. Будет больно, но выдержу точно, Я, смеясь ей в лицо, поднимусь. Хоть пыль кандалой оседает прочно, Я смахнув её — как слезу — рукой, просто в ответ улыбнусь… ©Маленькая Поэтесса

      С того дня прошло уже чуть больше недели и всё это время я был с Гаарой. Он никуда не отпускал меня одно, всегда был рядом и оберегал. Я очень благодарен бестие за это. Всё это время постоянно поступали звонки и сообщения от управляющего, что не стеснялся беспокоить мою скромную персону даже глубокой ночью и ранним утром. В конце концов, моя нервная система полетела к чёрту. Сабакуно несколько часов уговаривал не делать этого, но результатов это не дало.       На утро попытка вразумить меня повторилась. Гаара стоял в дверном проёме ванной, не давая покинуть помещение. Шаг в перёд и между нами остаётся максимум десять сантиметров. — Наруто, а если он не остановится? — Убью. — Дурень, посадят же! — Ну и что? — Да совсем ничего! — Это всего лишь смерть… — А тюрьма — это просто комната! — Да. — Наруто! — красноволосый заключил моё невыспавшееся вялое существо в крепкие тёплые объятия. — Если что, сразу зови меня. Понял? — Агась… Не беспокойся, всё будет хорошо. — Когда ты так говоришь, всё обязательно идёт по пизде… — Хах, я в этом не виноват.       Обыденные дела: умылся, позавтракал, переоделся, собрал рюкзак, сел в машину Гаары, доехал до работы, вошёл в пустую комнату для персонала, переоделся, вышел в коридор и конкретно охерел. Учиха Саске, фу как противно от этого имени, прижимает к стене официанта Кибу. Меня переполнил, как мне кажется, гнев, но безумно хотелось смеяться и плакать при этом расчленяя управляющего. Сколько?! Сколько можно меня мучить?! Ненавижу! Ненавижу тебя, Саске! Козёл! Придурок! Шлюха! Фу! Да ему даже не важно где и с кем! Я был всего лишь временным увлечением… Но ничего! Я… Я даже рад! Наконец-то он от меня отстанет! Опуская глаза в пол, прохожу мимо парочки, не поднимая головы, скрываюсь за поворотом.       Этот день, как и следующие три недели, прошли довольно спокойно. Всё было как обычно: Гаара привозил и забирал меня; все вели себя как всегда; я усердно работал, так, что даже придраться не к чему.       Рабочий день окончен, наконец-то домой! Моя бестия уже заждалась наверное. С улыбкой шагая к выходу натыкаюсь на Итачи, который, в отличии от брата более адекватен. — О, Наруто! Хорошо поработали! — Ага, без происшествий. — Ты молодец, Нару-кун! Позвоню брату, пусть выпишет тебе премию, — с улыбкой проворковал Итачи, порхая возле меня с подносом. — Спасибо, Итачи-сама… — в голове начали крутиться нехорошие мысли. Мало ли, что в качестве премии преподнесут на этот раз. — До свидания! — Пока-пока!       Я развернулся и пошёл к задней двери, что вела сразу на парковку…

***

      Сквозь головную боль и кромешную тьму слышу, до ужаса противный мне, голос самой дерьмовой твари, какая только существует в этом бренном мире. По спине ползут мерзкие мурашки. — Нару-кун, проснись… — ледяная рука коснулась оголённых рёбер, чем заставила невольно поёжиться и открыть глаза. — Вот и славно, а то мне на секунду показалось, что мой лисёночек умер. — Сволочь… — голос очень низкий и хриплый. — Немедленно отпусти меня! Кх-кх… — почему так трудно дышать? Всё тело безумно ломит… — Ну уж нет. Сегодня, Нару-кун, мы развлечёмся по полной программе. — Ч-что с Гаарой?.. — надеюсь эта тварь до него не добралась. — Не беспокойся, с твоей нянькой всё в порядке. — Я тебе не верю! — А это плохо… Я на минутку отойду, а ты, — он наклонился очень близко, дыханием обжигая кожу на шее, грубо поцеловал за ухом, — придумай стоп слово…       После этого он исчез, точно растворился в воздухе, будто его никогда и не было в моей жалкой жизни… Почему-то вспомнились отрывки из стихотворений Гаары, такие грустные и немного непонятные:

«На грустных людей ноль внимания, Они никому не сдались. Так что же сейчас за мания, Так сильно цепляться за жизнь?..»

«Я ничтожный писатель, горе-поэт… Нет мне нигде пристанища… Меня ненавидит весь белый свет, А я лишь ищу товарища… »

.       Тогда они казались жутким бессмысленным бредом, но сейчас… Сейчас я понял их смысл. Ему было безумно одиноко. Он хотел умереть и перестать мучаться. Если подумать, Сабакуно всегда по жизни был хикикомори*. По сути я был его единственным другом…       Скрип двери. Постепенно приближаются эхом отскакивающие от стен тихие шаги. Страшно ли мне? Не то слово. Эта мразь собралась сделать нечто ужасное, я уверен на все сто. Ледяные паучьи пальцы касаются сосков, цепляя на них что-то по типу прищепок. Больно, очень-очень больно! Дёргаю рукой и осознаю, что привязан, вроде, к кровати… Не может быть… Он так далеко зашёл лишь для того, чтобы поиздеваться надо мной! Как жестоко! На глазах полупрозрачная маска, так что доверять сейчас можно только собственным ощущениям… — Нару-кун, открой ротик. — Иди на хуй. — А-я-яй, как грубо! будешь наказан… — щелчок, запах гари, пара секунд и на голый пресс падает огненно горячая капля, скорее всего, воска, от чего я еле сдерживаю стон боли. — Нравится, Нару-кун? — Отпусти меня… — Не-а. Ты мой. — Тогда зачем мучаешь?.. — на глазах навернулись слёзы. — Это твоё наказание. — За что?.. — За то, что этот красноголовый выродок обесчестил мою любимую игрушку. — То есть, я для тебя лишь игрушка, да?.. — Да. Очень дорогая, красивая игрушка. Лучшая из вех, что у меня есть… — на пресс снова упала крупная капля воска, вытянувшая из меня хриплый стон пополам с всхлипом. По лицу покатились слёзы. — Вау… — в голосе тонна восхищения и желания. — Ты такой милый, когда плачешь… — аккуратно снял с меня маску, разглядывая заплаканное лицо. — Отпусти меня… — Конечно отпущу! Когда наиграюсь.       Страшно и безумно жарко… Он самый настоящий псих... Воск продолжает медленно капать на пресс, буквально принуждая стонать. Руки привязаны к спинке кровати и, даже если захочу, я не смогу выбраться. Выход только один - терпеть. Ледяная рука опускается на мой член, сильно сжимая, начинает двигаться. Это было бы приятно, если бы он не сжимал так сильно, но я не решаюсь сказать об этом, потому что он - мой враг. Он - тот, кому нельзя видеть мои слабости.       Брюнет переворачивает меня на живот, ставя на колени. Именно в этой позе был мой первый раз... Вижу, как в его руку ложится плеть... Выжидает примерно минуту и сильно прижигает ягодицу, впиваясь в другую белыми холодными пальцами. Я кричу от боли , чувствуя как сильно горит то место, куда попала плеть. Оно пульсирует и противно ноет. Ещё удар, уже с другой стороны, и снова крик помолам со стоном. Он несчадно начал хлестать моё тело: ягодицы, спину, ноги, больно дёргая за волосы и поливая кровоточащие раны расплавленным воском. Безумно больно... Я уверен, останется много шрамов...        Эта сволочь снова перевернула меня на огнём горящую спину, раскинув ноги в стороны, хотел продолжить эту пытку, но я начал брыкаться, ёрзать и кричать о боли, когда очередная складка постельного белья разворачивалась под ранами. Тогда, он, похоже, не выдержал... Встал на колени так, что моя глотка была прямо между его ног, а его член касался моих губ... - Ну же , Нару-кун, открой ротик... Я знаю, ты хочешь попробовать его на вкус... Давай же... - на глазах снова наворачиваются слёзы, я не хочу, не хочу! - Нару-кун, скажи: "Я с удовольствием пососу ваш член, мой господин." - давай, я жду. - мерзкая похабная улыбка расползлась по его лицу, стало так противно... - Я... Я с удовольствием... - по щекам покатились крупные слёзы отчаяния... - П-пососу ваш член, мой господин... - Хороший мальчик, Нару-кун! - как-то лакского взъерошил мои волосы, но тут же резко дёрнул, впихнув мне в рот свой толстый член, начал вдалбливаться в глотку. - Ммм, так узко!       Дыхание перехватило, жутко разболелось горло, но как хорошо, что это продолжалось не долго, он скоро кончил, но не вытащил его пока я не проглотил всё... Так унизительно, когда к этому принуждают! С Гаарой всё было совсем по другому, с ним было хорошо... Саске вернулся обратно, пристроившись между ног и резко, без подготовки, вошёл в меня... Это чертовски больно! Больнее чем воск на раны! В тысячу раз больнее! Но ему всё равно... Он, не давая привыкнуть, начал двигаться в рваном, быстром темпе. Я бился в агонии боли: дёргал ногами, извивался, под ним, наплевав на боль и ссадины, стонал и кричал, а ему это нравилось... Он снова до боли сжал мой член, заставляя кончить... Ненавижу его... Ненавижу! Он вошёл очень глубоко, снова кончая внутрь... Больно... Грубые поцелуи терзали шею, ключицы и грудь, кожа горела от укусов. Он вжимал в меня кровать, до крови искусывая губы.       Не знаю сколько это продолжалось... Но, слава небесам, это закончилось... Я сидел на кровати, с трудом натягивая свои вещи... - Умница, мой Нару-кун... А теперь, свободен! - грубо схватил за запястье, вытянул в коридор, пара поворотов, несколько дверей и в лицо ударила прохлада. Он кинул меня на асфальт и захлопнул дверь.        Домой.. Я наконец-то могу пойти домой! Я наконец-то свободен! Плевать на исколеченное тело, с трудом, на ватных ногах, я бреду к трассе... Долго добираюсь домой, ловя настороженные взгляды прохожих. Вхожу в квартиру... Кровь... Гаара! Нет, нет, нет, нет, нет! Не может быть! Залетают в спальню... Гаара... Мой Гаара... Лежит на белой простыни весь в крови... Нет... Не может быть... Нельзя... Нет! Взрываюсь плачем... Страшно... Бегу к балкону, открываю дверь, взбираюсь на карниз... Всё делаю на автомате... Шаг... Я падаю... Теперь, больше не будет больно, больше не будет страданий и страхов... Я буду свободен... Удар... Темнота...

«Свободы смертельно хочу, Ступаю на шаткий карниз. Смелый шаг и вот — я лечу, Как вольная птица, вниз…» ©Маленькая Поэтесса