Красненькие цветочки

"Эх. Ну почему мама не может остаться дома? Шестилетний Фергус стоял возле двери покосившегося домика и смотрел вслед уходящей маме. Ведьма всегда уходила рано утром и приходила только поздно вечером. Мальчик со злостью пнул близлежащий камень и тут же зашипел от боли: камень был глубоко вкопан в землю. Чуть подхрамывая ребёнок пошёл в дом и лег на свою постель, которая представляла из себя матрац, туго набитый соломой. "А что если пойти прогуляться в лес?" - мимоходом прошмыгнуло у Фергуса в голове и тут же отвергнутое: "Нет. Ведь мамочка сказала, что там опасно." "Но она же сама там каждый день ходит. Значит там вовсе и не опасно... В любом случае времени ещё много, и до прихода мамы я успею сходить и собрать там цветов, которые она любит! Такие красненькие..." *** И вот уже Фергус ходит по полянкам и ищет те самые заветные цветочки. Но они никак не хотят находиться! Зато нашлась полянка с горами земляники, которой мальчик наелся до отпаду. А солнце уже начало заходить. Чтож, пора возвращаться домой. Стоп! А тропинка то где? Вот же, тут была! *** Тем временем. Ровена возвращалась домой. В Великий Шабаш её опять не приняли, сказали, что и так много ведьм уже, да и с ребенком она. "Проклятая Оливетта! Перебор! Ага, как же! Зависть, ничего больше! А ребенок... Ничего, с Фергусом уж мы прорвемся! Мой маленький мальчик. Мой малыш..." Подходя к дому, Ровена удивилась: свет одинокой свечки каждый вечер встречал ведьму. Но сейчас его не было. *** "Мама!!! Мамочка! Мамуля... Ну где же ты?!" - эхом раздавалось по лесу. Фергусу было страшно. Ужас как страшно. А что, если мамочка его так и не найдет? Нет, нельзя так думать! Ещё пронзительнее раздалось: "Мама!!! Мамуля!!!" Что это? Ведьме почудилось или она услышала голос? Такой родной голосок. Это Фергус! Он где-то в лесу! Но что он там делает?! *** Ровене понадобилось два часа, чтобы найти своего сынулю. И вот он: весь дрожащий и заплаканный. Да к тому же ещё и мокрый, как и сама ведьма - ночью пошёл дождь. "Мамочка..." - осипшим от криков голосом прошептал мальчик. "Молчи! Молчи паршивец!" - уже с резкостью в голосе ответила Ровена. Домой они шли молча. Ну как сказать шли: ведьма крепко стиснула детскую ладошку и стремительно шла вперёд, а Фергус не поспевал за ней, поэтому время от времени волочился ногами по мокрой земле. И всё время смотрел на неё. Какая же она красивая, когда показывает свою власть. Зайдя в дом, ведьма грубо отшвырнула сына в сторону его кровати. Затем куда-то вышла, но через пару мгновений снова вернулась и зажгла старую керосиновую лампу, свет которой залил всю комнату. "А сейчас ты объяснишь то, как оказался в лесу." - властным голосом указала Ровена. "Мне...просто..." "Что тебе просто?! Захотелось напугать меня до полусмерти? Не скрою - это у тебя получилось!" "Нет! Я хотел собрать... цветы." "Что? Цветы? Какие ещё цветы?" "Ну такие... Красненькие..." " Ах красненькие значит! Кое-что другое сейчас тоже станет красненьким! Фергус, мой мальчик, я кажется запретила тебе ходить в лес?" Голос ведьмы был таким приторно ласковым, что от этого маленькому Фергусу становилось ещё страшнее. Только сейчас он заметил в руке у мамы тонкий длинный ивовый прут. "Мамочка? Чтто это?" "А это то, чего ты уже давно просишь, радость моя!" - широко улыбаясь, с ехидной усмешкой сказала Ровена. С этими словами ведьма, точно кошка, метнулась к сыну, схватила его за руку и села на кровать, перекинув мальчика через колени. Фергус молчал - он не мог сопротивляться. Просто не мог. Спустив штанишки и незамысловатое нижнее белье сына до колен, Ровена замахнулась и послышался удар. Нежную кожу рассек прут, оставив после себя алеющую тонкую полосу. "Ай! Мама!" "Да, я тебя слушаю."- сказала ведьма, нанеся ещё один удар. "Ууу! Я больше не буду!" "Конечно, *хлесть!* не будешь *хлесть!*. Узнаешь, что *хлесть!* такое порка *хлесть!* и не будешь!" *хлесть!* "Мамуляяя! Ну хватит! Ай! Больнооо! Не будууу! Мамочка! Оууу!" От криков Фергус охрип окончательно и сейчас мог только стонать. Нанеся ещё три довольно болезненных удара, Ровена наконец остановилась и отбросила розгу в сторону. Попа мальчика была вся покрыта красными полосами. Фергус облегченно было вздохнул, но тут на его зад с громким хлопком приземлилась твердая мамина рука. *шлеп!* "Ау! Мамочка, ну хватит!" По напоротому заду даже довольно легкие шлепки очень больно отзывались, а мама шлепала со всей силы! "Ну уж нет, мой маленький! Терпи. Ты ещё недостаточно наказан!" Фергус вертел попой и старался хоть как-то увильнуть от ударов. Но мамина рука с каждым разом достигала своей цели. "Перестань вертеться, иначе я возьму розгу! И прекрати так орать!" - уже кричала Ровена в унисон сыну. "Мамочка, это бооольно!" "Какая же ты у меня неженка! Больно ему!" Ведьма продолжила шлепать мальчика, чуть приуменьшив силу ударов. Но Фергус этого не заметил и продолжал кричать также громко. Ровена подняла мальчика с колен и поставила на пол. Несколько секунд мать смотрела на своего заплаканного сына, а потом отвесила ему звонкую пощечину. "А!" - вскрикнул Фергус, но тут же замолчал. "Я тебе что говорила насчёт криков?" Но мальчик будто не слышал. Он смотрел в пол и тихонько шмыгал носом. Ровена взяла мальчика за подбородок, отчего он вздрогнул и теперь уже не мог не смотреть на мать. "Я кажется задала вопрос!" - вкрадчивым голосом произнесла ведьма. Но мальчик молчал. "Хорошо, раз так, то я продолжу." Ровена наклонила Фергуса так, что его ноги оказались зажаты между её колен, а голова уткнулась в плечо. Придерживая левой рукой спину мальчика, она начала неспешно шлепать уже изрядно покрасневшие половинки, вкладывая в каждый шлепок всю силу. Фергус от каждого удара вздрагивал и беззвучно рыдал. Нанеся порядка пятнадцати таких шлепков, Ровена начала осторожно, едва касаясь, гладить ярко красный выпоротый зад сына. На попе буквально не было живого места; кое-где от кончика розги даже проступили капельки крови. Фергус на мгновение замер и напрягся, когда рука матери не ударила его в очередной раз, а начала нежно гладить пострадавшее место. "Шшш. Тише, малыш, тише. Не нужно плакать." - почти шепотом произнесла женщина, чувствуя, как на её плече, сквозь платье, расползается мокрое пятно слёз. Но от этих слов Фергус начал рыдать в голос. Он понял, что мама его простила, и теперь не было смысла сдерживать свои чувства. Он обхватил своими маленькими ручками шею мамы и уткнулся ей в грудь, не переставая плакать. Что-то в этот момент защемило в груди у ведьмы, и она с чувством обняла своего сыночка. Она увидела, что ноги Фергуса еле касаются пола, и поэтому подхватила его на руки, но случайно довольно жестко провела рукой по вспухшей попе. "Фссс!" - не выдержал мальчик. Любое неловкое прикосновение вызывало новую волну боли. "Прости, прости, маленький! Шшш..." - с испугом, но также тихо сказала ведьма. Она полностью сняла штанишки с ребенка и подхватила его под подмышки, чтобы усадить на свои колени. Но мальчик испуганно дернулся всем телом. Он подумал, что мама решила продолжить его пороть. "Нет, мамочка! Не надо больше! Умоляю!" - мальчик зашелся в новом приступе плача и зарылся носом в рыжие мамины волосы. "Шшшшш. Я не собираюсь тебя больше наказывать, малыш. Всё закончилось, крошка." - сказала ведьма с утешением. *** Это был один единственный раз, когда Ровена наказала так своего сына. Но он запомнил это на всю жизнь. Не потому что ему было так больно, а потому что никогда он не ощущал такую сильную любовь от своей матери. Впоследствии уже не маленький заплаканный Фергус, а король ада Кроули частенько вспоминал этот случай, когда его проклятой душе было совсем тоскливо. Он любит свою мать. Несмотря ни на что. Странной любовью. Но любит. Как и она его.