глупые звёзды забрали моего мальчика

я начинаю ненавидеть калифорнию за эту пёстрость и быстроту. знаешь, сегодня какой-то парень задел в метро прекрасную девушку, пока шёл, уткнувшись в мобильник. даже не извинился, представляешь? они могли бы быть парой. как мы, возможно. помню, как ты готовил завтрак, пока я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и делал вид, что сплю. это было смешно, тебе же не нравилась моя чересчур маленькая квартирка-студия, в которой разве что ванная комната имеет собственное пространство. но, из окна величественно, большими буквами – «голливуд»! мы мечтали, помнишь? вместе ночью лежали и смотрели на шумный и разноцветный лос-анджелес, мы были сверху, черт знает какой этаж, ты тогда тащил меня по ступеням всё выше и выше, а когда мы оказались на крыше, у меня сперло дыхание. ты обнимал со спины и что-то шептал на ухо, я не слушал, я видел только это сияющее впереди «г о л л и в у д» и тысячи маленьких людишек, я считал себя богом, мечтал, так отчаянно, что иногда чуть ли не шёл раздавать автографы, смешно же! ты почему-то не смеялся, но, признайся, у тебя тоже что-то внутри было, когда ты смотрел на сияющий лос-анджелес под нами. ты так любил, любил делать меня счастливым каждый день, и, милый, у тебя получалось! я помню, как ты поздней ночью баллончиком прямо на этой сраной аллее славы нарисовал звезду, такую большую, знаешь, а внутри золотыми буквами «тэн». у меня была собственная звезда! может, и сейчас её пытаются смыть, а она всё там же, золотая звезда, моя звезда, собственная. кажется эта звезда была какой-то отправной точкой, звёзды были везде. золотые, но больше – красные! я люблю красный цвет, но тебе снова не нравилось, тебе вообще всё меньше нравились мои звёзды. ты пытался остановить мой звездопад, мне приходилось прятаться и запираться! я дарил их тебе, но ты почему-то говорил, что тебе совсем не нужны звёзды. я не понимал, считал, что звёзды всем нужны! у меня же была собственная золотая звезда на аллее славы, пусть и нарисованная тобой, но такая настоящая! однажды ты был такой грустный, ты сидел на полу моей маленькой квартирки и что-то кричал, что-то про мои звёзды. ты говорил, что я – твоя единственная звезда и тебе не нужны другие, что меня могут забрать! я смеялся, неужели кому-то мог я понадобиться? я принёс тебе звёзды, чтобы ты не расстраивался, но ты так сильно заплакал, я никогда раньше не видел твоих слёз, но звёзды, кажется, оказались такими большими и такими красными, а ты не любишь красный. и звёзды теперь тоже не любишь, кажется.

***

— я посетитель. — джонни сглатывает, он давно здесь не был, с тех пор как тэн тут оказался, кажется, к нему никто не приходил. — у него специальная палата на третьем этаже, вы можете посетить её только с лечащим врачом. он сейчас подойдёт. — лечащим? — он пытается не засмеяться, чёрт, смеяться в психушке вообще можно? — мун тэиль. — незнакомый парень в белом халате протягивает руку, — я врач читтапона. — ёнхо аккуратно жмёт руку. они поднимаются на третий этаж, какой-то специальный этаж, видимо, ключи звякают постоянно, и приходится отворять буквально любую дверь на их пути, прежде чем они подходят к какой-то палате. доктор мун открывает её, и как в фильмах она оказывается совершенно белоснежной и очень пустой, без мягких стен, конечно, это же не ебаное американское кино. джонни становится дерьмово, реально дерьмово, читтапон сидит спиной к двери и даже не поворачивается, смотрит в стену, или не смотрит, ушёл в себя, наверное. — тэн.. — джонни зовёт тихо, — милый, это я.. — тэн оборачивается, на его лице почему-то улыбка, не как оскал у всех психически больных, а такая осмысленная лёгкая улыбка, будто он всегда знал, что ёнхо не сможет без него и придёт. что же, читтапон всегда был прав. он подходит ближе, очень медленно и грациозно, даже здесь он не утратил своей красивой поступи, тэн словно создан шагать по какой-нибудь красной дорожке, со всегда знал это. джонни обнимает свою единственную звезду, и слёзы почему-то глупо стекают по щекам, руки тэна все исполосованы маленькими и большими звёздами, сейчас они просто шрамы, ничего не значащие, конечно же, гребаный звездопад закончился. ёнхо бы подарил тэну все звёзды вселенной, но кто же знал, что его собственная звезда психически нестабильна. — джонни, отвези меня в калифорнию. — конечно, милый, отвезу. глупые-глупые звёзды забрали моего мальчика.