Артит сдаётся

      У Артита руки трясутся, и пакет падает на пол, когда он видит бывшего на пороге собственного дома. Конгфоб облизывает губы и прижимается к любимому, вдыхая его аромат, по которому скучал долгие два года. Долгие два года без него, как в пустыне без воды.       Артит отмирает и толкает Конгфоба, глядя в его глаза. — Какого чёрта ты здесь?! У-уходи! — голос звучит затравленно и жалко. Артит достаёт ключ и пытается попасть им в замочную скважину. Конгфоб ударяет рукой справа от него, что эхо от хлопка разносится по всему коридору. — Пи… ты, блять, не представляешь как долго я тебя искал. Ты думал, что я тебя не найду? Пи… Я найду тебя везде, куда бы ты уехал. Даже после того, как разбил мне сердце…       Голос младшего звучит грубо, и Артит наконец открывает дверь, не зная, что и сказать. — Уходи, Конгфоб… Я не хочу быть с тобой! Не хочу!       Артит отталкивает бывшего и быстро заходит в квартиру, съезжая по ней вниз. — Пи! Пи! — стук в дверь вмиг начинает надоедать. — Я ещё приду.       Артит не знает что делать. Он хватается за голову и уже готов сойти с ума. — Блять, блять, блять, — мужчина лихорадочно собирает вещи в сумку, но останавливается и ложится на кровать, чувствуя себя жалким. Он ничего не может сделать против Конгфоба. Он абсолютно беззащитен против него.       Когда Артит учился в университете, то представить себе не мог, что Конгфоб окажется настолько помешанным. Записки, сообщения, угрозы пугали. Артит сбежал от любимого далеко. Туда, где бы он точно его не нашёл. Но он ошибся.       Избавиться от воспоминаний невозможно, и он уничтожил всё, что могло бы быть связано с младшим, которого действительно любил.       На утро всё кажется страшным сном. На работе все приветливо улыбаются, но лучше не становится. Гадкое чувство заселилось в глубине души, и Артит ждёт его появления. он перед ним бессилен.       Конгфоб красиво улыбается. Артит приступает к работе после того, как все приветствуют нового работника. Хочется сбежать. Ладони потеют, когда Суттилак продолжает заботиться о нём — покупает еду и розовое молоко на обед. При других сотрудниках Артит держит лицо, одаривает младшего безразличным взглядом и пытается игнорировать.        — Я по-человечески тебя прошу: уходи. Конгфоб… Пожалуйста, — Артит устал от всего этого.       Младший откуда-то узнал его номер телефона. — Нет, пи, — Конгфоб держит его запястье сильно, до боли. Не отпустит. — С таким же упрямством забыл бы меня за эти два года, — Артит находит силы усмехнуться. Глядеть в глаза Конгфоба не хочется. Вдруг он сам обречёт себя на верную смерть? — Знаешь же, что не смогу. Я тебя люблю. — Если любишь, так отпусти. — Нет, пи.       Артит сдаётся.              Кажется, у него что-то хрустнуло. Рука? Нога? Артит принимает на себя удары — точные и сильные. Весь воздух выходит из лёгких, и Конгфоб, наконец, останавливается. — Я тебя люблю, Солнце. — Я тоже.       Артит цепляется рукой за футболку Конгфоба и целует чужие губы. Два года они восполнят быстро — синяками на теле Артита и шрамами на прекрасно-белой коже.       Конгфоб до смерти любит своё Солнышко. Ох, как же он был зол, когда он сбежал! Не отвечал на звонки, съехал с квартиры и убежал от него настолько далеко, насколько возможно! Поиски стоили ему усилий и денег. Когда он увидел его, то сердце заполнила злоба… вместе с невероятной теплотой. Конгфоб любит своего пи!       Артит кается. В который раз? Бросил младшего, сбежал… — Я тебя больше не брошу. Правда-правда!       Конгфоб глядит в послушные глаза напротив. Он так счастлив!                                   Артит закрывает рот, пытаясь сдержать крики. Конгфоб небрежно смазывает член и входит в тугой, наспех растянутый анус. — Я же ревную, пи. Кто тот мужик? Он тебя лапал. Я всё видел.       Артит сходит с ума, его колотит от страха и от члена внутри. Он молится, чтобы по-скорее всё это прошло.       Конгфоб — его персональный палач. Любимый и жестокий.       Внутри всё огнём горит, Артит сжимает зубами простыню и плачет, содрогаясь от слёз. Конгфоб смазывает по животу пи сперму и пробует её на вкус, глядя в глаза старшего. Знаешь, как страшно было мне, когда ты просто взял и уехал? Так почувствуй.       Артит всё принимает.       Конгфобу кажется, что что-то не так. Солнце в любимых глазах больше почему-то не светит. Но… не важно. — Я тебя люблю, пи’Артит. А ты же меня любишь, верно?       Артит кивает, и когда чужая рука предупреждающе сжимает его, то говорит: — И я тебя очень люблю.