Ивангай и Саша Спилберг

"Раньше ты жила как в раю" Эта фраза не дает мне покоя. Иван уже ушел из комнаты, закрыв меня в этой комнате. Мне кажется, что в этой комнате слишком легко сойти с ума. Эти идеально ровные стены жутко давят на меня. Из освещения тут только тускло светящаяся лампа. Что еще больше предает этой комнате атмосферу страха. Хочется кричать, хочется разрушить жизнь Ивана, хочется умереть. Невозможно терпеть это жуткое одиночество и, что бы хоть как-то расслабиться, я начинаю петь. Вообще я люблю петь, когда была маленькая даже хотела пойти в музыкальную школу, но родители отдали меня на легкую атлетику.С: Я как осень все понимаю и держу свои чувства в руках. Моменты прошлого переживаю, но не могу перебороть этот страх. Эту песню недавно показала мне Маша, вот я и запомнила ее. С: Ты может дашь мне руку помощи, но от жалости нет любви. Если придут мысли обо мне, ты их прочь гони. Вот мне уже спокойнее, стены не так давят и все произошедшее, вообще кажется мне сном. С: Ты думал, что я слабая, ломал меня словами, держал меня руками. Не верь в мои мечты. Дальше слова я не помню, по этому прекращяю петь и просто ложусь на пол. Как давно я не чувствовала себя такой.. такой спокойной? Медленно закрываю глаза. Мне многое нужно обдумать.От моих мыслей меня прирывает щелчок замка дверей. Дверь медленно открывается, в комнату заходит молодая женщина лет двадцати пяти с подносом в руках. Девушка ставит поднос на пол рядом со мной и выходит. Кто это? Неужели Ваня нанял кого-то для слежки за мной? На подносе лежал, как видимо, мой обед- макароны и мясо, так же хлеб и апельсиновый сок. Хоть одна хорошая новость, меня будут кормить, возможно я не умру тут. Возможно. Я быстренько начинаю кушать то, что мне принесли. Я очень голодна. Я быстро все съела и начала думать, чем себя занять здесь. И как по заказу дверь вновь отворяется и заходит та же женщина, быстро забирает поднос и выходит. Я даже не успела ее разглядеть...Заметила только, что у нее тёмные волосы, заплетенные в косу. Следующие два часа я просто смотрю в потолок, лежа на полу. После мне вновь приносят еду и уходят. Ничего нового. И только в конце дня ко мне заходит Ваня. В: Ну что, еще не свихнулась? Тут у меня проскальзывает мысль, что если я не буду с ним разговаривать? Через некоторое время Ваня, очевидно понял мой план. В: Твое молчание ничего не даст, кроме пары синяков и ушибов. Ответа вновь не последовало. Я не считаю нужным отвечать ему, да и говорить нечего. Когда Ваня понял, что говорить с ним я не буду, он просто выходит, оставляя меня снова одну в этой жуткой комнате.