Ивангай и Саша Спилберг

Секунды сменяются минутами, минуты часами. Совершенно не понимаю, что происходит. Не хочу понимать. Ваня поднимает меня с холодного пола, даже не смотрит на меня, не хочет видеть, как мне больно. А мне очень больно. Я тоже не смотрю на Ваню. Мне совсем не больно. Самовнушение. Проходят секунды или минуты, совсем глупая, запуталась во всем, мы сидим в машине. Играет радио, но я его не слышу. Я ничего не слышу. Прижимаюсь всем корпусом к двери машины и смотрю в окно. Люди бегаю, радуются или грустят, спешат или не торопятся. Все это так глупо. У меня умерла лучшая подруга, а они даже и не знают. Глупые люди. Глупая я. Снова секунды. Мы приехали. Ваня стоит снаружи и смотрит на меня. Я не вижу его. Опускаю глаза и вновь глупо. Все это так глупо. Ваня, видимо, понял, что я не смогу самостоятельно встать. Он берет меня на руки. Опять. Это так глупо. Закрываю глаза, в надежде уснуть и не проснуться. Не получается. Глупо. Открываю глаза, когда меня осторожно кладут на диван. Кладет он. Ваня. В его глазах жалость и сожаление, но ни капли боли. Глупо. Саша, все будет хорошо. -такой хриплый голос. Глупо. Не отвечаю. Не знаю, что ответить. Не хочу отвечать. Пожалуйста, поговори со мной- как же глупо. Ваня- ты глупый. Я- глупая. Все тут, черт, его возьми глупое. Я умираю,Ваня- не слышу свой голос. Я вообще это сказала? Как же это глупо. Секунды. Ваня накрывает мои губы своими. Реальность медленно рассплывается по моим венам, заставляя чувствовать боль. Как же больно. Как же плохо. Чувствую, как сольные слезы начинают литься и льются, и льются. Вань, Вань, так больно- и Ваня продолжает целовать. Целовать так, как будто это в последний раз- Ваня, я не могу терпеть. Тише, тише- иногда отрываясь от поцелуя, шептал он.- Все будет хорошо. Я плакала, Ваня обещал мне, что все будет хорошо. Не глупо. Все это вообще не глупо. Ваня забирал боль своим поцелуем, так больно, но так сладко. Губы болели, голова кружилась. Но мы продолжали целоваться, будто это все, что нам осталось, будто мы умрем без этого поцелую. Мы целовались, время летело все быстрее.