Любовь и Крылья

Синегорск — удивительный город. Он стоит на пёстром ковре из трав, в окружении великолепных гор, голубых озёр, покрытых цветами лугов и студёных ручьев. Леса населены зверьем и птицей, озёра - рыбой, а луга - бабочками, какие не водятся на сотни вёрст кругом. Здесь действительно всё создано для того, чтобы человек, отрешившись от суеты, смог заглянуть в сокровенные глубины собственной души. Непроходимая стена древних молчаливых гор словно встала на пути всесильного времени, которое в этом сказочном уголке, будто в магическом круге, теряет свою власть... Этот заповедный уголок является известной курортной зоной. Тут природная красота сочетается с особым целебным микроклиматом, что вовремя подметили предприниматели. Местность приютила десятки санаториев и пансионатов с развитой инфраструктурой современного курорта: ресторанами, магазинами, и целой индустрией развлечений. Урвали свой кусочек счастья и частники, чьи дома отдыха с «дикими» кемпингами также пользовались успехом у отдыхающих. Но не только своими курортами знаменит Синегорск. По статистике, здесь рождается наибольшее количество разнополых близнецов: по одной паре на пятьсот жителей. Объяснить этот феномен не в силах ни одна наука. Ни антропология, ни генетика...

(Туристический Вестник)

***

— Элька! Зайди в бухгалтерию! — женский басовитый голос с легкостью перебил стрёкот двух десяток швейных машин. — Чё надо?! — оторвалась от работы швея в затемненных дымчатых очках. — Путевки распределяют! Иди, дура, а то опять на бобах останешься! Дошив на ощупь рукавицу, женщина встала и, касаясь рукой соседних столов, направилась на выход. Швейное предприятие общества слепых не блистало ремонтом, а его сотрудники — зарплатой. Но это было единственное место в нашем городишке, где можно было работать с I группой инвалидности. Многие люди считают, что инвалиды по зрению полностью слепые. Нет, стопроцентная потеря зрения только у каждого десятого «слепого». Остальные обладают «остаточным зрением». Кто-то видит на один глаз, кто-то — на небольшом расстоянии, кто-то — при определенном освещении. Электра Степановна Михайлова, в простонародье Элька, относилась к последней категории. Только в сумерки, при рассеянном свете, она видела хоть что-то. Яркий свет слепил, поэтому в коридоре ей приходилось идти наощупь. — Николаевна, тут говорят нам путёвки выделили? — Элька с порога взяла быка за рога. А что такого? Сам о себе не напомнишь, так забудут. — А, Михайлова, заходи. Ты когда у нас последний раз в санаторий ездила? — оторвалась от бумаг тучная дама. — Так, в позапрошлом году. А мне каждый год положено. — Положено, да не поставлено. Поставлено, да не налито! — хмыкнула главбухша. — Ты, Николавна, мне зубы не заговаривай! Сколько путевок дали? — Что дали, все наше. Не кипишуй, будет тебе санаторий. На, распишись в ведомости. Из кармана халата Элька достала спичечный коробок. — Краска есть? — Как не быть. На! — подвинула Николаевна штемпельную подушку. Из спичечного коробка Элька извлекла небольшой штампик, и на ознакомительную ведомость встала печать «Михайлова Э.С.». — Куда путевка-то? — В «Зеленый Бор». Через неделю поедешь. Давай, норму выполняй и свободна. О, это сладкое слово «тендер»... Особенно, когда оно употребляется вместе с двумя другими: мы выиграли! Тендер — это работа. А работа — это деньги. Особенно сильно это волнует сдельщиков. А денег не хватало. Сильно. Электра одна растила сына. Почти подняла. Совсем уже большой Максимка, в колледж учиться пошел. По вечерам подрабатывать пытался, все деньги на продукты ей сунуть норовил. Копейки правда. Но не так важна сумма, как тот факт, что сына она мужиком вырастила, а не дармоедом. Только видела мать, хоть и слепая, что мальчишке и ноутбук новый нужен, телефон хороший хочется, да и просто погулять. — Стаська, меня на тендер ставь. И норму полуторную давай. Там время ограничено, за две недели уложимся. — Какая тебе полуторная, Элька? Там «постелька». Швы ровные должны быть. Это тебе не рукавицы шить! Дался тебе тендер этот? Последние глаза себе посадишь! — Говорю полуторную, значит делай. А то к Валерке пойду. Скажу, ты работать не даёшь, вот и сроки летят! — А ты вообще должна быть в санатории! — Ну его, к черту. Что я там не видела? — хохотнула Электра. — А путевка не льготная — спонсорская. Максимку отправлю, пусть отдохнет. Лето все-таки. — Мам, ну что я там делать буду? — возмутился молодой парень, девятнадцати лет. — На свежем воздухе побудешь. Ты ж не ездил у меня никуда. Вон, дружки твои, кто в Сочи, кто на Байкал. Один ты у меня в городе сидишь. — Я не сижу, — буркнул Максим. — Не сидишь, конечно. Работаешь. Это хорошо, но и отдыхать надо. Синегорск - природа заповедная. Всего две недельки. А потом снова в свой Макдональдс пойдешь. Ну, не пропадать же добру. — А сама чего не едешь? — Говорю же, тендер у нас. Кто отпустит, когда госзаказ горит? Езжай, Максюш. — Мааам, ну сколько раз я просил не называть меня так! — Ну прости, дорогой, это я по-привычке. Ну что, поедешь? — Ладно. А меня оттуда точно не выставят? — Конечно же нет! Путёвка то спонсорская. Кто приедет, тот и будет. Но позвони, на всякий случай. Там телефон имеется. В Синегорск поезд прибыл в два часа ночи. А до санатория ещё тридцать километров пилить. А, где наша не пропадала! Максим подхватил рюкзак и направился к стоянке такси. — Здорово, батя! — хлопнул он ладонью по крыше старенькой девятки, что была припаркована возле вокзала. — До «Зелёного Бора» сколько возьмешь? Бодрый старичок поерзал на сиденье и выдал: — Две тыщи! — Сколько?! Да я сюда на поезде за тысячу доехал! — Ну так это сюда. А до «Зелёного Бора» — две! — Полторы давай! Людей-то больше нет. Так и простоишь зря. Старичок ещё раз оглядел парня. Среднего роста, короткий ёжик светлых волос. Не качок, но и не дистрофик. Лицо интеллигентное, обремененное интеллектом. На бандюгана явно не похож. — Садись, — сказал он и, потянувшись, изнутри открыл переднюю дверь. Дорога пролетела незаметно. Дедок гнал свою «ласточку» по трассе не ниже ста. И вот, перед Максимом уже высокие решетчатые ворота с кованой надписью «Зелёный Бор», закрытые на ночь. — Ты это, стучи, сынок. Откроють они, — посоветовал напоследок таксист и вырулил на трассу. Стучать не пришлось. Сбоку висел домофон. Через пять минут Максим уже шагал по песочным дорожкам в сторону администрации. С путевкой проблем не было. Ночной дежурный провел его на этаж. Ключ от номера, короткий инструктаж и можно ложиться спать. Все остальное — завтра.

***

Завтрак Максим нагло проспал. Хорошо ещё с поезда осталась пара вареных яиц, что чуть ли не насильно впихнула ему в руки мама. Чайника в номере не наблюдалось. Как, впрочем, холодильника, телевизора и другой бытовой техники, кроме лампочки. Интернет не тянет. Связь и та с перебоями. — Занесло же меня в дыру! — в сердцах выругался Макс, бросая телефон на кровать. — И что тут делать две недели?! Есть хотелось зверски. В последний раз он завтракал дома, прежде чем сесть в поезд. Бутерброд и два яйца не в счет. Даже кофе не попить: столовая по расписанию. Да и вряд ли там кофе будет. Компот, в лучшем случае. Макс с радостью бы остался дома и не ехал сюда, да только мать расстраивать не хотел. Одна она у него. И так старается, как может. «Ладно, чего в комнате сидеть. Пойду гляну, что за место. На озеро схожу, хоть позагораю. Может и кафешку найду какую» — решил Макс и, закинув в небольшой рюкзак плавки с соткой и кошельком, вышел из номера. Питаться в кафе ой как не хотелось. Денег с собой немного, а в столовой кормят бесплатно. Только до обеда ещё три часа. А живот подводит уже сейчас. «Эх, бургер бы сейчас с картошечкой! Да ладно, даже на борщ согласен. И хлебушек с маслом. Тьфу, кто о чем, а голодный о Макдональдсе». Сейчас, днём, Максу удалось рассмотреть все то, что он пропустил ночью. Здание санатория имело девять этажей. Первый — полностью отдан администрации и развлечениям. Бистро, с ценами такими, будто эти продукты привозят не за тридцать километров, а, как минимум, с Луны. Бассейн, непонятно для чего существующий, если под боком чистейшее озеро. Игровые автоматы, на которые банально жалко денег. Танцклуб «кому за сорок». И, как апогей российского сервиса — безжалостного и беспощадного — медицинский центр курортного лечения. Именно так гласила табличка на железных дверях с белой облупившейся краской. Потакая своему любопытству, Максим рискнул заглянуть в неё. Что сказать, действительность оказалась хуже двери. Старый потрескавшийся кафель, приборы, больше похожие на орудия пыток, и вежливая медсестра весом под центнер, что милым голосом уточнила: — Э, пацан, ты чё тут забыл?! Читать не умеешь? Только по назначению! У тя есть? — Эм, нет… — Ну так вали отсюдова! От нечего делать Макс отправился на улицу. Природа выше похвал, только непривычно без всемирной паутины. В телефоне только плеер работает. И то лишь скачаные песни слушать можно. Ну и ладно. Наушники в уши и бегом, укреплять здоровье. Заодно и о вечном подумать. Друзей нет, да и просто знакомых — тоже. Это плохо. Контингент в санатории, в основном, пенсионеры. Или семьи с детьми. Молодёжи почти нет. А те, кто есть, своей группой тусуются. Стремно как-то подходить с вопросом: «можно мне с вами?». Задумавшись о своём, на очередном повороте тропинки, Макс налетел на парня. — Оу, прости! Задумался. — выдал он, разглядывая темноволосого паренька. На вид — лет шестнадцать. Невысокого роста. Максу, с его сто восемьдесят, по плечо. Хрупкий какой-то, бледный, зато мордашка смазливая. Девчонки таких «кавайными» называют. — Да ничего. — робко улыбнулся он. — Ты новенький? Я тебя раньше не видел? — Да, точно. Вчера заселился. Максим! — протянул он руку. — Марик! — представился парень. В этот момент желудок Макса выдал очередную руладу. — Эй, ты что, завтрак проспал? Пойдем на кухню, там всегда есть чем перекусить. Пойдем, пойдем, я тебя с поварами познакомлю! Я тут все знаю!