Жизнь без памяти

Пробуждение, словно после слишком затянувшейся спячки. Все чувства вновь оттаивают, в особенности хорошие, самые теплые и искренние. Я так боюсь этого настоящего, где под боком лежит Алин. Страшно, вдруг все вмиг исчезнет и эта сказка окажется сном? А что если мелкий решил поиздеваться надо мной, тем самым отомстив за мою тупость. Все эти предположения приходили внезапно, на протяжении дня, казавшегося очень коротким. Наступил вечер. Осенний вечер. В приоткрытое окно задувал прохладный сентябрьский ветер, то слабже то сильнее посвистывая. А мы лежали на тесной кровати, держась за руки и разглядывая потемневший в полумраке потолок. Точнее я разглядывал умиротворенное лицо Алина и восхищался тем, что за этим может скрываться глубокий чуткий мир. Целый мир, который хочется исследовать. Внешне все это тело тоже загадка. Бархатная молочная кожа, пепельные волосы с оттенком серебра, он подобен белой розе. Колкая, хрупкая, которую хочется ценить и оберегать. Которая без любви погибнет. И ее хочется любить. Эти губы, которые парень задумчиво облизнул, вмиг приманили меня, словно самым тяжелым магнитом на свете. Оказывается, магниты на меня ой как действуют, особенно тот, что зовется Алином. Облизанные, слегка блестящие и бледные губы были такими же загадочными. Я не хотел медлить и чего-то бояться, ведь давно понял, что не нужно быть таким трусом, поэтому, почти беззвучно привстал и наклонился к парню. Его глаза тут же посмотрели на меня обыденным пронзающим взглядом. Только темнота в них еще больше завораживала, присутствовала некая теплота и... любовь. Пока я любовался любимым взглядом, любимые пальцы обхватили мой затылок. Алин сам прижал меня к своим губам. Мы целовались словно сами по себе существующие на свете люди. Словно люди, связанные чем-то. Словно хотим рассказать друг другу какую-то историю, перебивая друг друга и торопясь куда-то. Но торопиться было некуда. Разве только успеть пока не наступит утро, которое снимет всю романтику и очарование этих моментов. Руки мелкого не существовали отдельно от тела, а уверенно обводили каждый позвонок на моей спине, то спускаясь, то поднимаясь. Так же он и не стеснялся настойчиво влезать в мой рот. Создавалось впечатление, будто это совсем другой человек. Но, наверное, это был все тот же Алин, только как подобает ему, он был все таким же искренним, никогда не стесняясь своих чувств. Лишь я боялся в этот момент, чем-то чувствуя, что за простым поцелуем стоит что-то большее. Так странно. Все кажется, что мелкий не простил меня, что держит какую-то еще злость. И мне хотелось доказать, что он теперь всегда будет в моих руках, что нечего бояться. И доказать, что я неплохой и исправился. Нет больше эгоиста Мира. Нет меня. Нет Алина. Есть только мы. И это нужно было как-то донести немыми действиями, которые скажут гораздо лучше, чем слова. В момент мимолетных мыслей и забот горячие шершавые губы медленно перешли мне на шею и, кажется, там остался засос. Совсем неожиданный поворот, но он не сломает моего плана. Между нами лишь нежность. Сегодня лишь нежность. Каждый поделится частичкой своей души, чтобы дальше стать счастливым. Рваные поцелуи, глубокие и нежные, не хотелось прекращать. Каждый раз я думал, что это последний. Старался пересилить себя и скорее перейти к нежной коже на шее, но никак не получалось. Сделав глубокий выдох в подбородок, я все теми же рваными поцелуями опустился к ямке на шее, чуть прикусывая, и возвращаясь вверх. Алин млел в моих объятиях, с каждой секундой расслабляясь все больше. Его руки уже мирно лежали на моей спине. А я окончательно понял, что дело перешло под мое управление. С каждым поцелуем парень выдыхал мне в макушку, что было невероятно приятно и даже возбуждающе. Я ждал очередного выдоха, наслаждаясь интимностью обстановки, которая приносила невероятное наслаждение. А ведь все еще только начиналось. На Алине была одета темная футболка, которая легким движением руки была снята с него. - Ох, - выдохнул мелкий, открывая глаза и улыбаясь, - это тебе, - он достал из под подушки тюбик, похожий на крем для рук. Только при близком рассмотрении оказалось, что там вовсе не крем. На секунду я потерял дар речи, а после спросил: - Где ты взял? - А ты что думаешь, я в аптеку за витаминками ходил? - усмехаясь, ответил парень. - Алин! - выдохнул я, впиваясь куда-то в кожу около шеи. Этот момент рассеял мою неуверенность. Я задал какой-то неизвестный себе ритм движений, двигаясь и целуя все вразнобой. То нежно прикасался губами к плечам, то сжимал ладони парня в своих, а после сильно целовал их, "прошагивая" к кончикам пальцев. Я так хотел любить его, до безумства. Мои мозги вскипели, выбивая лишь обрывки фразы, которую можно сложить в простое "люблю тебя". Люблю и люблю еще раз. Но все между нами больше, чем любовь. Это я готов повторять вечно. Любовь не знает границ, любовь она такая. Но именно наша особенная. Она нашла границы и стала больше, чем любовь. На нервах и чувствах играло мое возбуждение. Которое было еще и нашим. Алин вздыхал, не давая стону вырваться наружу. Ведь он ни к чему. Здесь нет места страсти. Чувства, которые хочется выражать через действия. Да. Парень медленно провел пальцем от затылка до шеи, обводя ее и принимаясь растегивать одну за другой пуговицы на моей рубашке. - Твое сердце стучит сильно и громко, а я слышу мелодию, - прошептал он. - Любовь, она такая, - ответил я, вновь целуя его в губы и получая вздох взамен. Неизвестно сколько прошло времени, может много, может совсем секунды. Но мне хотелось большего, рубашка спала до локтей, а потом и вообще пропала. Я незаметно растегнул пуговицу и молнию на джинсах Алина, а затем и на своих, поерзав и пытаясь вылезти из них. Вскоре это получилось само собой. Просто я увлекся запястьем мелкого, не заметив, как другой рукой снял свои джинсы. - Миииир. - Что? - Ответ дался мне с большим трудом. Парень дернул бедрами, что-то выдохнув, похожее на слова. Я принял это как призыв к действию, потихоньку снимая трусы с парня. Но вмиг изменилось все. Похоже, мелкий не на шутку застеснялся, сводя колени. Я прошептал нежные строчки, поглаживая возбужденный член, целуя коленки, стараясь прежде контролировать себя, одной рукой забирая тюбик с лубрикантом, тут же кое-как выдавливая на пальцы. С каждой новой прожитой секундой я начинал понимать, что пришел конец нашей истории. Нет больше мучительно тянущихся дней, нет жутких разъедающих мозги воспоминаний, все позади. И теперь я точно не знаю, что будет дальше. Поэтому наступило настоящее, где каждая секунда не фильм, который воспроизводится в моей голове, а жизнь, которая вокруг меня. Ласково успокаивая парня, я постарался как можно легче ввести один палец. Сначала наполовину, а потом еще медленнее, давая привыкнуть. На мои действия Алин не зажмурился, не стал извиваться или стонать, он просто глубоко дышал. Пока что обстановка не позволяла расслабиться, чего не радовало. Хотелось, чтобы наша первая ночь была похожа на песню, где есть взлеты и падения, где есть ритм и чувства. Я попытался сделать приятное, слегка шевеля пальцем и одновременно выцеловывая шею и грудь парня. Мне было стыдно и приятно. Парень в кровати с парнем. Какой разврат. Именно, все это казалось развратным, извращением. Но в тоже время я вспомнил о своих чувствах к парню, все пережитое в разлуке. Смешанные чувства рвались наружу, мои мысли согласовали с действиями. Поцелуи, наполненные понятным только мне и Алину смыслом, будто я умоляю о прощении, а он твердит, что не обижен и готов пережить еще много боли. Но тут я говорю, что боли не будет, выдыхаю свою любовь в воздух и, целуя в губы, ввожу второй палец. Никаких негативных движений, парень лишь еще глубже целует меня и сжимает кисти у меня на плечах. У меня получилось сделать приятное из неприятного. Я боялся вместе с Алином, он перетерпел дискомфорт и получил наслаждение, прежде доверившись мне. Третий палец, вошедший наполовину, доставил меньше всего удовольствия мне. Я сходил с ума от возбуждения, наблюдая за развратно-нежным Алином. Спокойно лежащая на подушке голова с раскинутыми серыми волосами, блестящие прикрытые глаза, яркие губы и руки. Одна лежит на паху, а другая сжимает простынь. - Милый мой, - прошептал я, сгорая от переполняющей нежности, любви и возбуждения. Этот парень. Единственный, к которому я чувствую настоящую привязанность и любовь. Ни один парень ни за что на свете не понравится мне. Вынимая пальцы, я поднес кисть Алина к своему лицу, сначала прикладывая на щеки, а после легко касаясь губами к ладони, запястью, фалангам пальцев. Парень мило наивно улыбнулся, сладко выдыхая. Он уже расслабился, а значит расслабился и я. Закинув его колени на плечи, я стал медленно входить, стараясь задеть нужное место и опускаясь к лицу парня. Это было уже не два пальца, это уже был я. Я, который больше не эгоист и прежде будет заботиться о чувствах любимого, который сдерживает себя, стараясь не торопиться растратить всю нежность. Шла минута за минутой, каждое движение приносило обоим волну прекрасных чувств. И физические, и душевные. Ты ощущаешь себя счастливым. Мы счастливы. Минута за минутой, толчок за толчком, то прибавляя страсти, то вновь становаясь нежным. От Алина слышались вздохи наслаждения, не стоны. Он был способен и на них, но не смел нарушать эту идеальную атмосферу. Последний самый глубокий выдох все таки сорвался на несдержанный стон. Но он дополнил композицию, ставя вместо точки восклицательный знак. Алин кончил быстрее меня, в последнюю секунду заглядывая глубоко в душу удовлетворенным и нежным взглядом. В ответ на его писк, последовал мой вздох, который я заткнул поцелуем. Это не секс и не животная страсть, это любовь. Проникая в рот парня, давя стоны, я кончил, тут же обессилев и не спеша выходить. Мы как два тела, ставшие одной душой, тихо опустились на кровать, еще крепче обнимая друг друга. Спустя пару минут Алин поспешил на кухню. Аккуратно слезая с кровати, парень боялся боли, заставляя этим меня нервничать. Я обнял его сзади и тоже пошел на кухню, прихватив одеяло. Дома было не жарко. - Мир, я люблю тебя, - сказал мелкий, выпив воды и поставив пустой стакан. - Беспредельно взаимно, - улыбнулся я, вгоняя парня в краску. Смущения на его лице я никогда не видел, что стало в новинку. И это смущение казалось таким родным. Все смешалось. Пронзительный взгляд. Наивная улыбка. Розовые щеки, обгрызенные губы. Я все это помнил и, кажется, не способен забыть никогда. Я был человеком, с многими чувствами в душе. И Алин тоже. Он не помнил семнадцать лет своей жизни. Точнее не мог вспомнить, но сильно желал этого. Если сильно хотеть, возможно добиться этого. Отчасти парень добился, сохранив в себе человека. Без воспоминаний мы никто. Они держат в нас чувства, закаляя душу. И это правда, с какой стороны не подойти. У каждого найдутся такие моменты в жизни, когда улыбка появляется на лице, а в голове бежит строчка "как жаль, что это прошло". И как раз тогда ты можешь ощутить себя человеком.