Поцелованная Богами

Здесь лапы у елей дрожат на весу. Здесь птицы щебечут тревожно, Живешь в заколдованном диком лесу, Откуда уйти невозможно. Владимир Высоцкий

      Весна. На улице ярко светило солнышко, на лужайке перед домом расцвели одуванчики. Моя кровать стояла напротив двери, и я могла видеть небольшой участок улицы. Всем моим миром была комната: 4 стены, печь, стол, стулья, сундук и небольшое зеркало. Я знала каждую трещинку на потолке, знала, как скрепит каждая половица, когда кто-то приходит. Поначалу меня раздражало лежать днями напролет. Но со временем мне понравился мой маленький мирок, я попросту свыклась с таким способом существования. Период реабилитации и питья всяких отвратительных отваров закончился в начале лета. Чувствительность к моим ногам вернулась, мало-помалу я начала ходить. Сначала преодолевала маленькие дистанции, но со временем мы с Маю бегали на речку и она научила меня плавать. Верным другом стал Барыш. Он всегда находился со мной.       После того, как мои ноги окрепли, я перебралась на печь, а Белбог вернулся на свою кровать. Дедушка разрешил мне разрисовать одну стену внутри дома: «Тебе нужно попробовать себя во всем. Авось найдешь то, что тебе по душе». С первыми узорами помогла Маю и рассказала, как можно смешивать краски и получать необычные цвета. Два или три года усердной работы и весь дом был раскрашен как изнутри, так и снаружи.       У дома стояло три огромных дерева. В кроне одного из них я любила прятаться, когда дедушка хотел загрузить меня какой-то работой. Не то чтобы я была ленивая или все время отлынивала, но иногда бывали дни, когда просто хотелось побыть одной. Только вот Барыш всегда сдавал меня — он просто лежал под деревом и выдавал моё местонахождение.       Наряду с хорошими новостями о моих ногах есть и плохие — память так и не вернулась. Вообще. Когда мне предположительно стукнуло 16, Боги начали говорить дедуле, что мне пора уходить к людям: — Она должна жить среди своих, — говорила Лада. — Ей не место среди нас. Мы живем вечно, а она смертная, — поддерживал Перун. Белбог даже слышать не хотел о моём уходе. Его привязанность ко мне была больше, чем голос здравого смысла. — Злата ничего не знает о внешнем мире, — спокойно твердил он. — Она еще ребенок. Ей будет безопаснее здесь, с нами. — Если девчонка не знает, так расскажи ей о людях, — вмешался в разговор Дажбог. — Даю тебе на это дело два года. До её восемнадцатилетия. Собрание закончено. Расходимся.       Боги начали возвращаться к своей работе, только дедушка оставался стоять на своем месте. Мне нельзя было бывать на совете, но только в этот раз я нарушила запрет. Когда я подошла к Белбогу, он посмотрел на меня и добродушно улыбнулся: — Придется мне расстаться с тобой, златовласка. — Нам дали еще два года, — говорила я, — может, Дажбог передумает. — Не в этот раз, — ответил старик и сжал пальцами переносицу. — Пойдем домой, нам пора мед собирать.       Сбор меда был моим не самым любимым занятием. Честно говоря, я ненавидела это делать. Понимаете, мы с пчелами, мягко говоря, не дружим. При первой моей встрече с ними они изрядно изжалили всю меня. Много бравых пчел погибло в этом бою, да и я ходила 2 недели как мишка, который неудачно ограбил улей. Нос опух, верхняя губа была на пол лица, пальцы превратились в сосиски.       Дойдя до ульев, я спросила у Белбога: — Может, я в избе приберусь? Вы же знаете, что сбор меда никогда не заканчивался хорошо для меня. — Хм… А кто мне помогать будет? Барыш? — когда собака услышала свою кличку, радостно завиляла хвостом и залаяла. — Может и он, — надулась я. — Мне больше не хочется ходить с опухшим лицом и слышать смешки за спиной. Хватит с меня! — Гляди какая, — разозлился дед.- Помочь мне не хочешь, а мед ешь, что аж за ушами трещит. — Ну, вот с этого момента и не буду его есть! — крикнула и пошла к реке.        Действительно, с того момента я к меду больше не притронулась. Совсем.       У протоки мне всегда лучше думалось, вода успокаивала. Так приятно и спокойно смотреть на поток, который течет, не зная преград. Воистину, вода — великая сила. Тогда я зашла по колена в речку, ожидая, что русалки будут просить, дабы я окунулась с головой. Ага, не на ту напали. Наслышана о таких забавах водяной нечисти. Ты только погружаешь голову под воду и тебя сразу тянут в подводное царство, да поминай как звали.       Хотя, знаете, эти нимфы такие красивые. Большие глаза, аккуратный носик, волосы так и переливаются на солнце. Правда, меня ужасно отпугивает их…эм…нижняя часть тела, а, точнее, хвост. На вид он ужасно скользкий, с мерзкой чешуйкой, в которой застряли водоросли. — Злата, малинка моя, — окликнула меня одна из них, — искупайся с нами. Водица просто молоко. Мы не будем тебя топить, честное слово. Ведь нам известно, как ты дорога Белбогу.       Подумав, что раз они дали пообещали, то все будет хорошо, я вышла на берег, сняла одежду и вернулась в воду. Ведь всё-таки лето. Ужасно хочется поплавать. И тут что-то схватило меня за ногу и потащило под воду. Да уж, не нужно доверять этим милым тварям. И вот, я снова была в воде. Её загадочная темнота меня окутала и убаюкала, как мать младенца.