Проект "Пробуждение"

Полицейский участок встретил помятого Хэнка гулом голосов. У стойки рецепшена толпились какие-то возмущённые люди, мелькнул журналист местного канала – Хэнк хорошо помнил эту пронырливую морду, с завидным постоянством лезущую не в своё дело и брать интервью у потерпевших, пару раз кто-то пытался привлечь его внимание, хватая за рукав куртки, но Хэнк пёр к кофейному автомату как танк. Кофе. Кофе мог попытаться сделать этот день лучше. Стоило спать вполглаза, карауля чёртового андроида для того, чтобы в девять утра тот открыл глаза, поднялся с кровати и свалил в неизвестном направлении со словами про необходимость немедленной диагностики. Хорошо хоть плед с собой не унёс. Хэнк потёр виски, вспоминая вчерашний поздний ужин – как на полутёмной кухне они ели чуть тёплые – разумеется, довезти горячими их не удалось, бургеры и довольно уютно молчали ни о чём. Хэнк прикладывался к джину, Кейт пила воду, чтобы по её словам «не переводить продукт», Сумо тусил рядом с миской, Коннор спал. То есть, простите, пребывал в гибернации, как сказала Кейт. Семейная идиллия, чтоб её – коп-алкаш, его собака, киборг-себе-на-уме и дефективный андроид. Хэнк мог быть самокритичным, когда хотел. Ему хотелось верить, что в глазах Коннора, сразу после пробуждения, он видел растерянность. Хотя была куда большая вероятность, что у него там синий экран смерти или что обычно бывает у глючащих андроидов. Но всё же, выпутывающийся из одеяла Коннор был уморительно хорош, то как он поправлял смявшийся пиджак, приводил в порядок волосы – ему оказалось достаточно всего один раз провести рукой по голове и причёска восстановилась сама собой, но он снова и снова поднимал руки к волосам, как будто не зная чем себя занять и что делать дальше – всё это подогревало в душе Хэнка надежду на то, что Коннор сегодняшний проснулся чуть более человеком, чем Коннор вчерашний. А потом он свалил. Хэнк не стал досыпать, ему иррационально казалось, что кровать будет пахнуть Коннором, поэтому он выгулял Сумо, который был сам не в себе от счастья, принял долгий душ, сопровождавшийся размышлениями о скитаниях вечных и о земле, доел завалявшуюся на столе вчерашнюю картошку и отправился в участок. И машина-то с первого раза завелась. Всё было против него. Участок гудел словно растревоженный улей. По коридору в сторону камер временного содержания провели несколько вымазанных синей краской человек – на секунду Хэнку показалось, что это раненые андроиды, до того оттенок синего напоминал тириум. Толпа у входа снова заволновалась, и в поле зрения Хэнка появились двое патрульных, буквально несущих под руки девушку с голой грудью. Третий патрульный безуспешно пытался прикрыть её своей курткой, но она отчаянно вертелась, сводя на нет все попытки, и, как могла, замедляла передвижение, поджимая ноги. Патрульные пыхтели, но тащили. Сработала вспышка фотоаппарата, к перемазанной синей краской девушке подскочил репортёр, но его живо оттеснили полицейские.       - Угнетатели! – прокричала она в лицо Хэнку, пока её волокли мимо. Хэнк отпил сразу половину стаканчика, меланхолично наблюдая за столпотворением у стоек. Патрульные, сопровождаемые вспышками камер, провели ещё двух человек, за ними прошёл отчаянно ругающийся Рид, чьё лицо, помимо привычного шрама, украшали следы синего и пара кровавых царапин.       - Вовремя явился, Андерсон, - заметив Хэнка, Рид притормозил у автомата, - а железка твоя где?       - Лейтенант Андресон, детектив Рид, - Хэнк допил кофе и смял стакан, - что за херня тут творится?       - Демонстрация в поддержку прав андроидов, - Рид сплюнул на пол смесью красного и синего, - ебаные бабы, всю морду мне располосовали, – он потыкал языком передние зубы, - и кажется, зуб теперь качается. Мимо провели ещё одну полуобнажённую девушку в потёках краски, Рид проводил её взглядом:       - Вот эта вообще бешеная какая-то.       - Это она тебя так? – тщательно скрывая усмешку, поинтересовался Хэнк, - Отделала… Рид недовольно рыкнул, скривив лицо. По причине боевой раскраски, это смотрелось скорее смешно, чем страшно.       - Доброе утро, Хэнк. Вы в курсе, что происходит? – через волнующуюся толпу протиснулась Кейт, словив пару вспышек в лицо, - Минуточку… - она развернулась и нырнула обратно, тут же показавшись с камерой в руке, - Милейший, вам не говорили, что прежде чем снимать, необходимо получить на это разрешение? Будьте так любезны, удалите мои фотографии. Несмотря на дружелюбный тон, которым всё это было произнесено, фотограф спал с лица и отчаянно затыкал кнопками на протянутой ему камере, с облегчением выдохнув, когда Кейт направилась в сторону Хэнка.       - Доброе утро, Гэвин. Шрамы украшают мужчину? Рид опять скривился, а Кейт, негромко посмеиваясь, вытащила из сумки салфетки.       - Зайдите к медикам, всё же краска в открытых ранах может вызвать ненужные осложнения, хорошо? – Хэнк при всём желании не мог найти в её словах хотя бы намёка на издевку, складывалось впечатление, что она действительно обеспокоена здоровьем этого говнюка. Вон как бережно прижимает салфетку к самой крупной царапине. Покинув ошеломлённого свалившейся на него заботой Рида, Хэнк направился к рабочему месту. Кейт шла сзади, мурлыкая что-то под нос.       - Так всё же, что происходит? – Хэнк и не заметил как она подкатила своё кресло поближе к нему, - Толпа, журналисты, полуобнажённые девушки, исполосованный Гэвин, три ведра синей краски… В принципе, я могу попытаться угадать, но лучше бы услышать сразу правильную версию. Хэнк усмехнулся, встряхнув головой, и перевёл взгляд с терминала на Кейт, смотрящую на него с неподдельным интересом.       - Вообще-то я думал, что это твоих рук дело. Удивление было неподдельным. Чуть больше шока в распахнутых глазах и Хэнк почуял бы фальшь, но, похоже, Кейт действительно была не причём. В этот раз.       - У меня есть печенье и я готова с тобой поделиться в обмен на рассказ.       - И стаканчик кофе. У тебя отлично получается договариваться с кофеваркой, – повысил ставки Хэнк.       - И кофе, - кивнула Кейт, - я сейчас. Пока Кейт пропадала в кафетерии, Хэнк успел просмотреть рабочую почту и пожелать удачи Джеффри, который покинул свою стеклянную коробку и вышел к журналистам и взволнованной общественности. Вернулся обклеенный пластырями Рид с пачкой бумажек подмышкой и, ворча что-то явно нецензурное, уселся их заполнять.       - Жуткая, жуткая толпа, Хэнк! – Кейт вернулась с добытыми стаканчиками. Судя по её взъерошенному виду, у конференц-зала начали собираться газетчики, - Почему вы их просто не разгоните?       - Не знаю, как у вас в России, но у нас тут есть права человека, право на свободу слова и прочее дерьмо. Я не удивлюсь, - Хэнк кивнул на травмированного Рида, - если это ему вкатают что-то вроде «превышения полномочий» и штраф в придачу.       - Но… но как же… - растерянная Кейт напомнила Хэнку мем времён его молодости, не хватало только завершающего кадра, где бы она сидела над бутылкой бухла, уткнувшись лицом в ладони. Вместо этого Кейт достала из сумки коробку с печеньем.       - Погоди минуточку, это что – домашнее рождественское печенье? – Хэнк не поверил своим глазам, - С глазурью?       - Мне не спалось, - дёрнула плечом Кейт, - а выпечка… - она пару раз сжала и разжала кулак, - успокаивает. Хэнк взял ёлочку, разрисованную несколько психоделическими геометрическими узорами, и две рукавички без особых изысков. Кейт же подхватила коробку и, не вставая с кресла, выкатилась на середину офиса, предлагая печенье всем желающим. Желающие нашлись, даже Рид заинтересовался и взял себе пару штук.       - Надо было больше делать, - Кейт грустно разглядывала показавшееся дно коробки, - О, а вот эту мне Ральф разрисовывал! – Кто бы сомневался, речь шла об ещё одной психоделической ёлочке. Печенье было восхитительным. Сладкое, хрустящее, оно таяло во рту, и с каждым съеденным кусочком отметка настроения всё ближе и ближе подползала к «приемлемо». До «неплохо» не хватало пары стаканов чего-нибудь покрепче. В принципе, кофе тоже сойдёт.       - Ну так… - Кейт просящее сложила руки, - я жажду подробностей. Ты взял печенье, так что рассказывай!       - Особых подробностей не знаю, но то, что ты наблюдаешь – реакция на демонстрацию за права андроидов, - покачивая стаканом, начал Хэнк, - люди облились синей краской и устроили лежачий марш. Часть разделась для большего эффекта. Движение было перекрыто, вызвали полицейских, тут-то Рид и получил свои боевые травмы. Рид зло бросил ручку на стол и развернулся в их сторону. Гримаса была бы пугающей, если бы не крошки от печенья, прилипшие к пластырю.       - Из-за этих говнюков мне теперь тонну бумаг заполнять. Папаша этой девчонки уже прислал адвоката, а тот прямо заявил, что на мне нигде не написано, что я сотрудник полиции, выгляжу, видите ли, подозрительно, вот она и сопротивлялась. Больше никто из полицейских не пострадал, мать их так. – Рид в запале стукнул кулаком по подлокотнику кресла и затряс ушибленными пальцами. Кейт сложила брови домиком и протянула ему последнее печенье, сделанное в виде золотистого ёлочного шарика.       - Не могу смотреть на твои мучения. Хочешь, я поговорю с этой девочкой?       - А, забей. – Рид взял печенье и поспешно отвернулся к столу, но Хэнк всё равно успел заметить заполыхавшие уши. Похоже, доброе слово годилось не только для кофеварки, но и для некоторых, казалось бы, безнадёжных мудаков.       - Но это точно не ты?.. – понизив голос, на всякий случай уточнил Хэнк.       - Точно не я, - зловещим шёпотом ответила Кейт, - я всю ночь пекла печенье, когда бы я успела. А где Коннор?       - Ушёл на срочную диагностику рано утром. Кейт крутанулась на кресле и довольно потёрла руки:       - В таком случае нас ожидает вторая часть marlezonskogo baleta. Хэнк недовольно нахмурился, Кейт, перехватив гневный взгляд, поспешила заверить его, что сейчас с Коннором точно-точно всё будет в порядке, не как в прошлый раз. Точно преточно.       - Мне казалось, тут раздавали печенье… - к столу подошёл вырвавшийся от писак Джеффри, вытирая лоб платочком, - всю душу вынули, сволочи. Кейт спала с лица:       - Боже мой, мне так жаль, но печенье уже закончилось. Я отдала последнюю детективу Риду, - Кейт махнула рукой в сторону нависшего над бумагами Гэвина, - у него было сложное утро.       - Не только у него… - Джеффри устало потёр руками лицо, - меня за последние десять минут два раза обвинили в расизме. Меня. В расизме. Он махнул рукой и направился к своему рабочему месту. Кейт немного подумала и крикнула вслед:       - Капитан Фаулер! Завтра я принесу ещё печенья и вы первый на очереди! Джеффри снова махнул рукой, но в этот раз жест вышел более жизнеутверждающим.       - Знаешь, Хэнк, - Кейт развалилась на кресле насколько позволила его конструкция, - если бы не случилось этой демонстрации, я бы совершенно перестала уважать местных людей. А так я вижу, что не всё ещё потеряно. Может быть, кто-то даже подземную железную дорогу устроил, как в старые добрые времена.       - Ну скажешь тоже, - хмыкнул Хэнк.       - Почему бы и нет, - Кейт пожала плечами, - на первых борцов за права чернокожих тоже странно смотрели, но посмотри, чего они в итоге добились. Хэнк покачал головой. В какие-то моменты Кейт была настолько наивной идеалисткой, что даже не верилось. Подземная железная дорога, тоже мне. Кто сейчас будет этим заниматься? С другой стороны… да вот хотя бы они. Тот патрульный, которого Кейт чуть ли не насквозь проткнула ногтём, последнее время часто отирался рядом со столом лейтенанта Томпсона, и что немаловажно – Томпсон был тоже темнокожим. Пару раз Хэнк заходил в кафетерий, когда там были эти двое, и они сразу же замолкали и начинали преувеличенно сосредоточенно пить кофе. Совершенно не умеют шифроваться. Вот эти ребята вполне могли почувствовать родственные души в угнетаемых андроидах, тем более что после импровизированного спича Кейт о рабстве и проданных прапрабабушках, настроения в участке заметно изменились. Хэнк упёрся локтями в стол, а лицом – в руки. Если даже оно и так, то оба подозреваемых ещё очень молоды, в крови кипит адреналин, сердце рвётся спасать и защищать. Что уж там, он сам таким был. Возможно, следует намекнуть им о том, что они палятся. Но будет чертовски неловко, если они встречаются, например, а он уже напридумывал себе схем с вывозом девиантных андроидов в Канаду под прикрытием полиции Детройта. Брякнули два новых сообщения в компьютере, вырывая Хэнка из задумчивости. Снова видели сбежавшего девианта на севере города, а некто Смитсон заявлял о том, что его андроид напал на него и скрылся. Придётся проверять. Неслышно подошедшая со спины Кейт, взглянула на дисплей и ткнула наманикюренным пальцем в первое сообщение.       - Давай сперва туда, потом пообедаем и к Смитсону.       - Звучит разумно.       - Может быть Коннор придёт – его аналитические способности пригодились бы в случае с нападением, - в голосе Кейт слышалась плохо скрываемая надежда. Хэнк тяжело вздохнул. На душе было неспокойно. Пожалуй, больше всего он боялся, что сейчас в участок зайдёт не его Коннор, а новый Коннор – чистенький, в выглаженном костюме, с непроницаемым лицом, такой, каким он был в первую их встречу. Машина. Не человек. Не надо было отпускать его на эту чёртову диагностику.