Ты мне не нравишься.

      Знаете то чувство, когда неожиданно для себя сталкиваешься со стрессовой ситуацией и начинаешь действовать на автомате? Будто тобой управляет некто или нечто, но не ты. Адреналин в крови творит удивительные вещи и порой поступки, которые мы совершаем под его действием, очень сложно объяснить. Так вот, мне это чувство не знакомо. Любой стресс вызывает у меня ступор, поэтому приходится всеми силами выводить себя из этого состояния и что-нибудь предпринимать. Когда дверь нашего офиса открылась, в проеме я увидела двоих молодых людей и меня настиг тот самый ступор. Один из них шел немного впереди и что-то увлеченно рассказывал своему спутнику. Черные волосы, черная рубашка, черные джинсы, черное пальто… Весь этот до ужаса мрачный образ немного облегчила улыбка юноши, с которой он нас поприветствовал. «И зачем так сильно отбеливать зубы?» — прозвучало у меня в голове. Пока Вика общалась с нашими гостями, я молча разглядывала их внешний вид и заметила несколько любопытных деталей. Самой необычной из них была светло-серая линза в глазу у парня, который, кажется, и был главным героем сегодняшней истории. «По-любому на каждом интервью звучит вопрос о линзе», — подумала я и продолжила пялиться на брюнета. — Нам очень жаль, что так получается, но съемку придется перенести, — донеслось до меня спустя несколько секунд пребывания в «вакууме». — Что? Нет, не слушайте ее, — сказала я и встала из-за стола, обращаясь к парню с линзой. — Тебя Костя зовут? — А? Да, я это я, — взглянув на меня с улыбкой, ответил юноша. — Но обычно люди зовут меня Меловин. Это псевдоним под которым меня все знают. В этот момент наш звездный гость показался мне слегка зазнавшимся, стоило только поймать надменное выражение его лица. Не знаю, насколько он крут и известен, но было видно, что человек не самого худшего мнения о своей персоне. Что ж, брать интервью у таких людей проще простого, ведь они обожают болтать о себе и своем деле. Все, что от меня требуется — это дать им толчок, указать направление и все оставшееся время можно просто поддерживать разговор стандартными фразами. — Здорово, — сказала я и натянуто улыбнулась в ответ. Хоть мое настроение и не предвещало ничего хорошего, нужно было как-то выкручиваться из ситуации. — Я проведу вас в студию. Итак, мои планы на сегодняшний день: отснять последнее в своей жизни интервью, уволиться к черту с этой работы, собрать вещи и уехать на природу. Я уже давно ощущаю потребность некоторое время побыть в изоляции, потому что раздраженность очень плохо сказывается на общении с людьми. В конечном итоге это всегда приводит к потере связей и испорченным отношениям. Буду общаться исключительно с растениями и животными… они на меня точно не обидятся. Из приятных мыслей меня вытащил внезапный рывок назад. Пошатнувшись, я ухватилась пальцами за дверной проем и обернулась. Это была Вика, которая крепко держала мою вторую руку и тащила меня к себе. Я не стала сопротивляться и пропустила ее вперед. — Я сама возьму интервью, — сказала она. — С тобой поговорю потом. — Да что со мной разговаривать? Ты можешь хоть раз в жизни высказаться? Сказать то, что думаешь? — неожиданно для себя я не выдержала и повысила голос. — Знаешь, как хреново, когда к тебе хорошо относятся только из жалости? Соберись, наконец, и выгони меня отсюда. Я остановилась, потому что почувствовала как накатывают слезы. Если я прямо сейчас расплачусь, то этот и без того отвратительный момент превратится в очень плохое представление, за которое мне потом будет стыдно. Тем временем наши гости стояли в коридоре и, очевидно, все это слышали. И по непонятной мне причине Костя, то есть Меловин, черт его побери, решил вмешаться в разговор. — Если вам нужно обсудить что-то между собой, мы вернемся сюда в другой день, когда вам будет удобно, — сказал юноша, внезапно очутившись у порога. — Ох, какие же все вежливые. Аж противно! — выпалила я, все же не сумев сдержать слез. — Что, прости? — Ничего. Ты знал, что людям, которые берут у тебя интервью, процентов на девяносто не интересно все, что ты им отвечаешь? — я вытерла мокрые щеки рукавом и посмотрела на брюнета. — Если тебе не интересно, это не значит, что не интересно и всем остальным, — ответил он и, улыбаясь, кивнул головой своему спутнику, чтобы тот подошел поближе. — Таких как ты тысячи. И всех вас друг от друга отличает только степень зазнайства. Ты думаешь, что нам действительно интересно с чего вы начинали свой творческий путь? Или что вселяет в вас веру? Это не фан-встреча, это работа. При чем отвратительная, — закончив, я схватила со стула свой рюкзак и направилась к выходу. — Мне-то ты зачем об этом говоришь? — спросил он уже слегка раздраженно. — Я не перестану ходить на интервью только потому что есть человек, который не любит свою работу и утверждает, что все его коллеги такие же. — Дай пройти, — пробубнила я, пытаясь пролезть в коридор. — Стой, как тебя зовут? — Тебе настоящее имя или псевдоним, под которым меня знают все? После такого ответа, брюнет видимо осознал, что разговаривать со мной сейчас нет смысла и отступил. А я на радостях, что все кончилось, быстрым шагом устремилась к выходу. Первые пару минут я чувствовала эйфорию от осознания того, что мне больше не нужно работать на камеру и притворяться жизнерадостным человеком, вовлеченным в шоу-бизнес. Но стоило мне прокрутить в голове все, что произошло сегодня в офисе, глаза снова наполнились слезами, в горле встал ком. Чертова эмоциональность, как ее обуздать?