Ты мне не нравишься.

«Не хочу, чтобы вы с ней общались. Пиздец, что я несу?» Еще несколько раз я медленно, почти по слогам, проговорила эту фразу у себя в голове и попыталась предугадать, как ее воспримет Костя. Он загадочно молчал. Молчал и спокойно крутил кольцо на моем пальце. Кажется, скоро у нас появится общая дурацкая привычка. — Почему не хочешь? — вдруг спросил он, вернувшись из своих раздумий и подняв взгляд на меня. — Не знаю, она какая-то мутная, — ответила я первое, что пришло мне в голову. — Та-а-ак, хорошо, — Мэл начал смеяться. — И что это значит? — Что за дурацкий допрос? Я вообще-то не обязана тебе отвечать. Все, отстань от меня. Хотя бы на сегодня. — В смысле не обязана? Еще как обязана! Я дважды спас тебе жизнь, неблагодарное ты создание, — сказал он шутливо. — Даже работу тебе подкинул нормальную, во Львов свозил, на тусовку привел, вон в одежде моей сидишь… Слушай, что-то слишком дохрена всего я сделал для тебя. А ну иди сюда, — Мэл схватил мое запястье и потянул на себя. В результате всех этих телодвижений, я уже не сидела, а лежала на спине у стенки и в недоумении смотрела на юношу. Он в свою очередь остался сидеть практически на краю, рядом со мной, слегка опустив голову и глядя мне в глаза. — Тебе не кажется, что ты слишком грубо разговариваешь со своим спасителем? — А тебе так удобнее общаться что ли? — спросила я, так и не поняв, зачем он повалил меня на кровать. Надеюсь, это не какой-нибудь намек на совместный сон, иначе мне нужно начать бежать прямо сейчас. — Нет, это чтобы мне не хотелось тебя ударить. Более беззащитной кажешься, жалко тебя, — ответил он. — Так что, будешь вежливой девочкой? — Если тебе так хочется, могу почаще говорить спасибо и желать спокойной ночи. Ну, и перестать называть тебя либо придурком, либо идиотом. Можешь выбрать одно из двух, — усмехнулась я. — А лучше начни называть меня папочкой. Желательно при всех, — мечтательно проговорил он. — Тут и благодарностей не нужно, я буду более чем доволен. Я громко рассмеялась. Наверное, меня никогда не перестанет удивлять его богатая извращенная фантазия. Он даже в «искусстве» неприличных шуток проявляет себя как особо одаренный. — Серьезно? Ты мечтаешь, чтобы кто-то называл тебя папочкой? — спросила я сквозь смех. — Почему кто-то? Я ведь говорил конкретно о тебе, — улыбнулся брюнет. — Да иди ты… Кое-как поднявшись на локти, я попыталась встать с кровати, но у Мэла были на меня какие-то свои планы, поэтому я сразу потерпела фиаско. Он просто внаглую улегся на кровать рядом со мной и закинул на меня ногу так, словно я его большая мягкая игрушка для сна. Сперва я подумала, что Костя так шутит и даже демонстративно посмеялась, но в ответ ничего не происходило. Либо шутка затянулась, либо Мэл и не думал меня отпускать. Все, что он сделал, так это закрыл глаза и, кажется, серьезно собрался спать, придерживая меня ногой. — Я разве не сказал, что ты сегодня спишь со мной? — спросил Костя, прикрывая рот, чтобы зевнуть. — Это за моральный ущерб. Я сегодня слишком много нервничал из-за тебя, дубина. — Что? Я не хочу с тобой спать, отпусти! — громко возмутилась я и в очередной раз безуспешно попыталась слинять из его постели. — Хочешь. Советую заняться этим прямо сейчас, у нас осталось мало времени, — спокойно проговорил брюнет, рукой обвивая мою талию и без какого-либо стеснения прижимая меня к себе. Словно все происходит так, как должно происходить, и ничего в этом странного нет. После такого я с нулевыми шансами на освобождение ушла в полный минус. Я просто не понимала, как мне реагировать на происходящее и каким образом я должна уснуть, оказавшись в такой, мягко говоря, неловкой ситуации. Мэл тихо сопел мне в макушку, а я словно ошалевший зверек смотрела на его шею, которая находилась буквально в паре сантиметрах от моего лица. Вскоре я уловила слабый запах его парфюма, который он, как оказалось, сделал сам, и почувствовала, как постепенно заливаюсь краской. Дьявольское творение, что за зелья он туда намешал? Как бы я не отговаривала себя от ответных объятий, мне пришлось это сделать, потому что иначе моя рука начала бы затекать. По крайней мере именно так я решила оправдать свои действия хотя бы перед собой. Костя, судя по всему, видел слишком интересные сны, потому что пока я себе нервничала и не могла уснуть, он уже успел несколько раз отвернуться от меня и вернуться в обратное положение. И с каждым разом он заключал меня во все более крепкие объятия, которые очень пагубно действовали на мое слабенькое сердце. Настоящая девушка внутри меня не могла отрицать, что все это было чертовски мило и приятно, но с другой стороны мне снова казалось, что этот мерзавец играется со мной. Нарочно делает все, чтобы меня смутить и получает от этого какое-то особое удовольствие. Не знаю как, но спустя некоторое время мучений мне все-таки удалось победить волну нахлынувшего на меня смущения. Стоит признать, что в его объятиях было очень тепло. Даже жарко, но эту жару я готова была терпеть. Уткнувшись носом в его грудь, я закрыла глаза и очень быстро утонула сперва в сладкой неге, а затем и в глубоком сне.       Говорят, что утро добрым не бывает. И, знаете, правду говорят. Во-первых, Костя выбрал не самый приятный способ меня разбудить, окатив мое лицо брызгами воды с мокрых рук. А во-вторых, кровать в этой гостинице действительно до ужаса твердая. Потянувшись, я почувствовала ноющую боль во всем теле. — Я и ведро воды могу на тебя вылить, если не встанешь, — произнес Мэл, суетясь около своего чемодана. — Мы едем обратно во Львов. А оттуда сразу в Киев. Я решил послать нахуй последнюю конференцию. — У меня тело болит. Отнеси меня в машину, папочка, — сонно промямлила я и обняла подушку. Костя удивленно поднял брови и рассмеялся, продолжая упаковывать чемодан. — Знаешь… я передумал, не называй меня так. В конечном итоге мне все же пришлось встать с кровати и тоже начать собирать свои вещи. Все утро я словно находилась во сне или где-то далеко в облаках, но точно не на земле. Я уже и забыла, как это приятно — спать вдвоем.

***

      Как бы мне не нравились горы, свежий воздух, здешняя природа и сам Буковель, это место теперь уже никогда не станет для меня тем райским уголком, каким он был всегда. Глядя на него в последний раз, я мысленно оставляла здесь все свои плохие переживания и горький опыт. Не знаю, вернусь ли я сюда когда-нибудь еще, но это точно будет очень и очень не скоро.