Хэнк лишь чешет затылок...

—Чудно. Лейтенант полиции медленно обошел труп, рассматривая со всех сторон. —Превосходно. Великолепно, — Хэнк пораженно замер на месте. — Только такая свинья, как Джеффри, могла вызвать меня в три дня из-за очередного жмурика. Детройт зеленел весенними газонами, пестрел яркими, не по-городски ароматными цветами. И где-то недалеко от центра города, в каком-то далеко не темном переулке был застрелен человек. Коннор задумчиво обернулся на Андерсона, вставая после анализа револьвера. —Почему ты так критичен к капитану? — андроид-детектив отошел от трупа, реконструируя события. —Потому что эта свинья знает, что у меня гребаный выходной! — Хэнк гневно всплеснул руками, злобно зыркнув на проходящего мимо журналиста, отчего тот поспешил убраться. — Ты блестяще раскрыл дело с тем ублюдком, а так как мы напарники, то раскрыли мы, а это, в свою очередь, значит, что я наконец могу отдохнуть. Хотя бы в воскресенье! Хэнк начал мерить шагами переулок. Пять от трупа. Шесть обратно. Сбой. Повторить попытку? Да. Пять от трупа, четыре обратно. —Лейтенант, тебе стоит остановиться хоть на секунду, — Коннор обеспокоенно следил за мельтешащим Андерсоном. Мужчина задержался у стены, повернувшись в сторону андроида. И с большей скоростью метнулся к забору, являющемуся «охранным объектом охраняемого объекта» и защищавшему давно покинутую парковку. Андроид тяжко вздохнул и присел на колени — он еще не узнал имя погибшего. Хэнк взрыкнул и встал посреди дорожки. —Это может быть самоубийство? Коннор моргнул. —Лейтенант, я-то думал, это я забыл важную информацию, — детектив поднялся и приблизился к Андерсону, кладя руку тому на плечо. — А оказывается, что ты все позабыл. Мужчина одарил девианта озадаченным взглядом, передергивая плечами и сбрасывая чужую руку. —А что я должен был помнить? — несколько раздраженно отозвался лейтенант, покачиваясь из стороны в сторону. Коннор глянул на Андерсона нечитаемым взором, прикладывая руку к человеческому лбу. Диод на мгновение засветился красным, сменяясь желтым. —У тебя жар, Хэнк! —Да ну? — полицейский особо сильно качнулся, наваливаясь на андроида. — Тебе-то… какая… нахрен, разница? —мужчина зевнул, приобнимая Коннора. — Хочу пивасика… И чтоб Сумо в ногах кряхтел… Андроид повел мужчину в сторону автомобиля, бормоча себе под нос: —Сумо у тебя в ногах никогда не кряхтел, а пиво тебе сейчас не рекомендуется. И разница мне большая, если ты помрешь, что я, сам все что ли буду делать?..

***

Хэнк очнулся. «Еба-ать, меня убили тротилом в голову». Но первая мысль не всегда верна, и когда к мужчине вернулось ощущение реальности, вместе с этим вернулись чувства. Он лежал на кровати в собственной комнате, из-за прикрытой двери лился рассеянный свет от ламп на кухне, оттуда же доносился приглушенный хруст — Сумо ужинал. Андерсон присел на кровати, подмечая лекарства на прикроватной тумбочке. Лейтенант усиленно затряс головой, чтоб потом сложиться в три погибели от боли. «Это была плохая идея…» Мужчина попробовал встать. Спустя четыре попытки, он смог подняться. Слегка прихрамывая, Хэнк отправился в ванную. «Надо освежить это убогое лицо. И нет, — Андерсон любовно взглянул на приклеенный к зеркалу листок, — я не угрюмый, ты просто мне не нравишься.» Закончив дела в ванной, полицейский побрел на кухню. Не ожидая увидеть там андроида, мужчина залез с головой в холодильник, ища что поесть. Удрученно вздохнув, Андерсон выпрямился и захлопнул пустой «ящик с жратвой». Почесав пузо, лейтенант обернулся, и, как был, упал навзничь. Коннор, его Коннор, шаманил над плитой. Из кастрюли вытекало что-то, отдаленно напоминающее кашу, а андроид пытался эту кашу остановить, с неузнаваемым* выражением лица шепча: —Горшочек, не вари! «Это даже не моя кастрюля. Надеюсь, он не спросит с меня денег…» Недо-повар пытался снять кастрюлю с плиты, но из-за скользкой каши «горшочек» в руках Коннора почти безостановочно вертелся, отчего тот злобно шипел на посудину. «Н-да уж. Каким надо быть увлеченным, чтоб не услышать хлопок холодильника?» Хэнк поднялся с пола, так же неотрывно следя за действиями «хозяюшки». Даже с выключенной плитой, кастрюлька все варила и варила. С некой издевкой, садясь за стол, Андерсон бросил: —Надо было еще и большую посудину купить, — андроид обернулся на него, ошалевшим взглядом задерживаясь на губах мужчины, — чтобы маленькую кастрюлечку положить в большую. Хэнк наставительно поднял палец, а дальше… все словно в сюрреализме: вот Коннор как-то гаденько улыбается, вот бежит к Хэнку, вот вставляет ему в рот воронку и заливает кашу, ублюдочно проговаривая: —Кашку за маму, кашку за папу, кашку за меня, и кастрюлечку за Сумо… Ошалевший Хэнк подрывается на кровати, со стоном плюхаясь обратно. «Какой-то дерьмовый сон…» Прислушавшись к шуму с кухни, Андерсон слышит: Сумо хрустит ужином, а в кастрюльке действительно что-то варится. Подмечая лекарства на тумбочке, мужчина болезненно стонет. В комнату вбегает взмыленный Коннор, желая что-то сказать нерадивому лейтенанту, но тот предостерегающе поднимает руку. —Ты, надеюсь, не кашу варишь? И Коннор смущенно улыбается, протягивая Хэнку стакан с водой и таблетку от головной боли.