неоновые огни

У Элизабет Купер ровным скомканным счетом нет ничего кроме шрама на безымянном, и ночных кошмаров носящие выглаженное имя Арчибальд Эндрюс. Давний детский кошмар взрос в её сердце цепко, и каждым днем сжимая всё сильнее — намертво. У Элизабет каждый раз сжимаются руки, когда её не её Арчи, смотрит в глаза другой. Элизабет до истощения правильная, до боли в ребрах хорошая. Как под линейку расшитая и мягкая, прозванная дома этим сладким на вкус, как осевший кофе Бетти с одурью под кожей возненавидела цветы и слово хорошая. Оно прилипло ней, без права выбора выбраться_дышать. И воспитанная добрыми сказками, Бетти носит это нелепое звание, высоко подняв голову и улыбаясь до щемящих мышц. Она улыбается, снова и снова, для неё это вечно зажёванная пластинка в проигрывателе «общество». И Бетти живет_пытается изучает, всё еще надеется — миссия выполнима. Отработанная запаянная вставка сработает — она сможет справиться, не упадет в темноту, не протянет добровольно руки обнимая свой личный ад. Надейся глупышка Бетти, надейся. Все мы знаем: сопротивление бесполезно, если ваш враг, это любовь — выложить оружие на пол, руку на положить на сердце. Особо впечатлительных, просьба отойти зрелища, и не открывать чувства. Вот только если сердце малышки Бетти обмануть она смогла, ребенка легко обмануть, только невозвратимо это, а сердце истинной Купер не обведешь, не сработает — сама попалась в ловушку собственной выстроенной цепочки, себя не обманешь, Нэнси Дрю. Неоновые огни врезаются в кожу, давят сильно под высоким напряжением. Только эти огоньки, бессмысленно глуповато слепящие лечат раны от сжатых до крови ладоней. Элизабет всегда так делала, с того дня когда явился ярко алый знак, что обжег её детское несформированное сердце. Иногда ей казалось, что она ослепла, и это игра, как домино, как паззл, нужно просто сложить в нужном порядке детали. Она везде видела этот цвет, деталей всё больше, а они не подходят. И тогда она обламывала краешки — так ведь проще, так ведь почти не болит, почти понятно. Ответы насколько стали очевидными что Купер хочется содрать с себя кожу, чужие пальцы его касаются, нервный комок подкатывает к горлу, нервно смеется_издевается над ухом. Никто не отберет у Элизабет её не её Арчи. Никто, потому что она сходит с ума. Все делают только вид, что сумасшествие можно вылечить, но — вам просто кажется, с вами играют, вам дают лакомый кусочек и глянцевую картинку. Правда не смертельна — но терпкими иголками врезается помутневший разум. Но как там нам говорили с детства: на каждого Ангела положен свой Дьявол, на каждое уравнение — свой ответ, на каждое противоречие — свое объяснение. Вот только, Арчибальд Эндрюс — Дьявол с пьющий под руку виски с Ангелом, уравнение с бесконечными мрачными ответами, противоречие уложившее на лопатки все существующие законы. Сладко отравленному Арчи никто_ничто не заменит запах с примесью отчаянья и копной пшеничных волос Купер. Он заболел, давно заболел, но замечают лишь симптомы, а их лечи не лечи, толку взято говоря на пару дней, если не знаешь причины, будто это и вправду поможет, иллюзия и только. Арчибальд видит эту иллюзию, она всегда рядом, Элизабет с большой буквы его. Какой же он непоходяще дымчато рассеяний, а она искусно цветочно собранная, любовь смеялась над ними и рыдала в голос в приступе опьяневшей истомы, когда собирала их вместе. Наслаждайтесь ребятки, любовь приставит пистолет и к вашему горлу. Осматривайтесь по сторонам, и внимательно смотрите в глаза мимо проходящим — может один уже имеет пулю с вашим именем.