Assassin's Creed в жанрах

Гет: - Кристина, Кристина! - кричал Эцио, стоя под балконом любимой. Руки его были сложены наподобие рупора, как бы помогая звуку быстрее добраться до нужного окна, - Это я, Эцио Аудиторе. Окно открылось, и из него выглянула прекрасная девушка. - Быстрее, пока отец не видит! - сказала она, после чего, улыбнувшись, спряталась в комнате, ожидая своего кавалера. Джен: Во Флоренции стояла теплая ночь, лишь слабые порывы ветерка колыхали воздух. Эцио стоял на крыше той самой колокольни, на которой был с братом за день до той ужасной казни. Он вдыхал полной грудью воздух и ощущал полную свою свободу, свободу, вечно вдохновлявшую его, свободу, за которую он боролся. Юный ассасин чувствовал себя в такие минуты чуть ли не самым счастливым человеком на свете. Слэш: - Зачем нам эта вражда, Ассасин? Эти вечные битвы, попытки убить друг друга, схватить. Зачем нам все это? Не лучше ли вступить в новую эру, в эру любви? Ваше Братство же воспевает именно ее, верно? - медленно говорил Чезаре, стараясь применять весь свой дар убеждения. Опешивший Аудиторе же, не зная, что и ответить, лишь смотрел удивленным, недоверчивым взглядом на своего пленителя, сидящего в его же неуютной темнице непозволительно близко к ассасину и разливающего дорогое вино в прозрачные бокалы. Фемслэш: Катерина мученически закатила глаза, увидев сквозь решетку силуэт приближавшейся Лукреции. - Ты решила опять начать пытать меня своим истерическим визгом? - Сфорца изобразила улыбку. - Нет, - проговорила Борджиа, поворачивая ключ в замке, - Тебя ждет что-то поинтереснее. - Теряюсь в догадках, - саркастично заключила Катерина и проковыляла к дальней стене, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди. Лукреция тем временем открыла дверь и максимально близко приблизилась к Катерине. Та было открыла рот, дабы сказать нечто едкое, но, неожиданно для себя, была прервана поцелуем. Романтика: - Подожди, Леонардо, еще чуть-чуть, - Эцио осторожно вел своего художника, глаза которого были завязаны широкой лентой, по крыше довольно высокого дома. Эта миссия вызывала некие сложности, но Аудиторе мог сделать все ради того, чтобы порадовать Леонардо в его день рождения. Когда-то тот говорил, что хочет увидеть Венецию так, как видят ее птицы, пролетающие над ней ранним утром. Ассасин не мог проигнорировать этого его желания, - Мы пришли, - заключил он, когда они добрались до края, с которого открывалась лучшая точка обзора. Эцио осторожно дернул за край банта, скреплявшего повязку на глазах Лео, отчего та спала и, движимая порывом ветра, отправилась парить над городом. Не зная, что и сказать, Да Винчи восторженно оглядел открывшуюся ему панораму и бросился с объятиями к Аудиторе. Ангст: Малик стоял за стойкой в иерусалимском бюро. Жара раздражала его, а безделье еще больше ожесточало изувеченное сердце. Он обернулся, дабы взять книгу и направил едва заживший обрубок левой руки в сторону полки. Он выругался, осознав, что рука ему более не служит. Какими счастливыми были моменты, когда он забывался, считал себя полноценным! А затем - только разочарование. Инвалид, лишний для ордена, он уже ненавидел Альтаира. Из-за него пошли все его беды! Аль-Саиф мог бы стать одним из лучших воинов, мог бы общаться с любимым братом, да даже с Альтаиром, черт возьми! А этот самонадеянный поступок нынешнего новичка убил все его планы на жизнь. Малик в порыве гнева смел несколько книг с полки прямо на пол, после чего медленно опустился туда же, уткнувшись головой в колени. Юмор: Эцио Аудиторе легкой поступью пробирался по ночному Константинополю, предвкушая встречу с Софией. Тут он слегка споткнулся и в то же мгновение в голове пронеслось: "Растяжка. Конец". Он прикрыл глаза, ожидая смерти. Каково же было его удивление, когда бомба взорвалась, и из нее высыпалось огромное количество фальшивых монет. Ассасин осторожно опустился, дабы поднять одну из них. "Старик", - гласила неаккуратно отчеканенная надпись. "Болван", - подумал Эцио, услышав смех Юсуфа с крыши.