Assassin's Creed в жанрах

Психология: Эцио стоял во дворе монастыря Санта-Кроче, пораженный происходившим. Он только что убил Уберто Альберти, этого ужасного предателя. Все, месть свершилась, а что же теперь? На руках его была кровь, которая будет преследовать его, как Аудиторе уже понял, всю его жизнь. Он еще раз бросил взгляд на запачканные рукава рубашки, на труп, лежавший у его ног. - Аудиторе не погибли! - кричал он срывавшимся голосом, - Еще остался я! Я! Эцио Аудиторе! Мысли боролись в его голове. Месть утешила его наполненное ненавистью сердце, как утешает лишняя бутылка вина пьяницу. Он понял всю низость этого чувства и определил точное слово, достойное его будущей жизни - Борьба. Философия: - Хочешь ли ты сказать, что считаешь способы тамплиеров и Борджиа приемлемыми? - вперился взглядом Ля Вольпе, сидящий в напряженной, сгорбленной позе на деревянном стуле, в глаза Макиавелли. - Нет. Я восхищаюсь им, ты понимаешь? Люди могут восхищаться огнем, но не призывать при этом к поджигательству. - Нет. Не понимаю. На огне можно приготовить еду. А что толку от Чезаре? - Он может сдерживать людей, пока они не готовы к свободе. Мы сделаем свое дело, но постепенно. Лис откинулся на спинку стула, после чего театрально расхохотался. Он достал из за пояса кинжал и начал вертеть его в руках, проверяя остроту ногтем. - Я не верю тебе, - Ля Вольпе по-кошачьи выгнулся, максимально приблизившись к Никколо. Он коснулся кинжалом его подбородка. - Я все вижу и выражаю надежду, что ваши разногласия не приведут к потере для ордена и жизни одного из вас, - сказал появившийся незаметно для спорящих Эцио и похлопал каждого по плечу. Пародия: В жизни Эдуарда Аудитова, юного представителя "Золотой молодежи", любителя паркура и развлечений, ничто не предвещает беды. Но на семью его обрушивается несчастье - папаша, осознав свое бедственное положение и глубину задницы долговой ямы, в которую он обрушился за последнее время, сбегает вместе со всей семьей в другую страну, позабыв об Эдуарде. Тот горевал-горевал, да решил и отомстить. Позвал вольного художника-вандала, гомосексуального дружка его матери, отзывавшегося только на имя Лео, да собрался выживать в новых реалиях бедности, а, возможно, и отомстить обидчикам. Повседневность: Альтаир обрушился в свое кресло после очередного сеанса с Яблоком. Каждый раз после подобной процедуры ему требовалось побыть в полудреме, дабы обдумать полученную информацию. "Двойной клинок, - бормотал он про себя, - надо сделать его. Да. Из этих материалов. Только сначала - нанести чертеж". Мария, услышав слова мужа, поставила на стол чернильницу и положила стопку листов бумаги. Даркфик: Эцио зашел в дом, у порога которого только что убил тамплиера. На кровати лежал израненный мужчина. Он посмотрел на Аудиторе безучастным взглядом. - Давай. Сделай то, что хотел. - Уже сделал. Тот помешанный. Он больше не побеспокоит. - Ты не хочешь убить меня? - казалось бы, последняя искра надежды погасла в глазах человека, - Так зачем ты пришел?! Зачем ты пришел?! - завопил мужчина, после чего закашлялся и выплюнул кровяной сгусток на пол. - Что произошло? - Они. Они убили их. Всех. Всех! Сначала отца. Один из солдатов Борджиа. Он начал избивать мать! Отец принялся защищать. Их двоих убили, - вперившись взглядом в Эцио, рассказывал раненный, активно жестикулируя, - Потом... Потом она. Она сейчас лежит там. Одна. Оскверненная, холодная. Я не могу. Я должен быть с ней. - Тихо. Тихо, - Аудиторе точно знал, что опросы сейчас будут лишними. Он окинул взглядом человека. Раны были тяжелыми, но совершенно не смертельными. - Убейте меня! Убейте! - мужчина схватился цепкими пальцами за рукав рубашки ассасина, - Иначе это сделаю я. Но это грех. Это грех. Я христианин. "Он еще больше будет мучаться перед смертью. Милосердие иногда дается сложно", - Эцио осторожно положил на плечо человека руку, на которую был установлен клинок с быстродействующим ядом. - Помолись Богу, если тебе станет легче. - Нет. Я просто хочу быть с ней, пускай и в мире мертвых. "Вы уже не встретитесь. Никто там не встретится. Его нет", - с горечью подумал Эцио. С неимоверным трудом для себя он шевельнул пальцем, на котором было активирующее кольцо. Отравляющий клинок вонзился в человека; тот погрузился в полный бред, начал размахивать руками. Яд дошел до сердца. Движения прекратились. Ужасы: Темнота. Скрип. Шорох шагов. Майлз ощущает холодные руки на своем лице. Кажется, примерно три пары. - Здравствуй, Дезмонд, - хором проговорили два голоса. Современный ассасин сразу же распознал в этих несколько неприятных и охрипших голосах Альтаира и Эцио. - Что вам надо? Где я? - Надо спрашивать, где мы. - И где же? - В твоей голове, - предки вплотную подошли к Дезмонду. Он почувствовал противный трупный запах, - Твое тело нужно нам. - Но мы же родственники? И союзни... - с надеждой говорил Майлз, но был поглощен мраком. - Когда он уже очнется? - нервничала Люси, глядя на Дезмонда. - Без понятия. Пульс нормальный. Черт знает, что с ним произошло. Аудиторе быстро открыл глаза и взглянул на друзей. Те почувствовали холод и слегка вздрогнули. PWP - Я тебя ненавижу! - орал Малик, видя приближавшегося к нему Альтаира. - Я думаю, ты другого мнения обо мне, - уверенно сказал он, ловко преодолев стойку. - Что ты делаешь?! Немедленно отойд... - хотел было отпихнуть ассасина Малик, как его бесцеремонно заткнули поцелуем, повалили прямо на пол и начали раздевать. О, эти бурные примирения у детей Масиафа!