Невинный окровавленный цветок.

Мун отталкивает от себя блондина подрываясь с кровати, хватая со стола зажигалку и подносит её к шелковым шторам, тяжело дыша от нахлынувшей злости и ненависти к тому, что сел на край кровати, закидывая ногу на ногу, имея совершенно спокойный взгляд. — Ты этого не сделаешь, — выдаёт Мин, наклоняя голову набок, смотря то на вытянутую худую ручку что трясётся, то в глаза девушке. — Что ты вообще хочешь от меня?! — она кричит в полном недоумении и бешенстве, но так же от взгляда не скрываются красные щёки, они до сих пор горят от того, что было буквально минуту назад. — Опусти зажигалку, — Юнги встаёт с места, с каждым шагом в её сторону всё отчётливее слышит как стучит её сердце от страха неизвестности, а она смотрит в его глаза не замечая как он уже стоит всего в паре сантиметров, опаляя дыханием тонкие алые губы. Зажигалка вырывается из некрепкой хватки, ухмылка проскальзывает на его губах, но ни на секунду не задерживается, а ладонь ложится на горло, сжимая его, заставляя особу попятиться назад. Спина неприятно ударяется о стену, а та жалеет о том, что схватила зажигалку и повысила тон, ведь его возможности и способности уже известны. — Я не люблю когда меня не слушают такие жалкие и ничтожные создания как ты, — ногти вонзаются в нежную кожу, а в ладонь слабо ударяет девичий кадык когда его хозяйка сглатывает слюну, — Если ты меня не будешь слушаться, я даже не приложу усилий к тому, что бы заставить тебя кричать от боли и наслаждения, которое ты мне не дала, — Юнги скалится, сильнее сжимает горло давно держа тело над полом и не обращает внимания на то, как чужая ладонь бьёт его по руке прося остановиться. Он убирает руку заставляя Луну упасть на колени, упираясь дрожащими ручками в пол не переставая кашлять и про себя ненавидеть этого парня всё больше и больше. — Такие как ты просят меня о помощи на коленях держа пистолеты у виска готовясь к отказу, а ты смеешь на меня тявкать, да ещё и угрожать пожаром, — ноги сгибаются в коленях и Мин присаживается на корточки, усмехаясь её жалким попыткам перестать кашлять. — Малыш, — хватает её так нагло за подбородок пальцами и поворачивает лицо в свою сторону, — я устрою пожар в тебе и уж поверь, ты начнёшь дьяволу молиться с просьбой тебя забрать, что бы муки смягчились, — а на его лице не дрогнул и мускул, от чего стало вдвойне страшнее, не зная чего можно ожидать в последующие секунды. — Учись меня слушать и выполнять приказы сразу же после их оглашения, понятно толкую? — бровь выгибается в вопросе, но на ответ следует лишь кивок который того более, чем не устроил. — Не слышу! — Да, — тихо проговаривает Мун, стараясь отстраниться от его руки, но она слишком крепко сжимает челюсть причиняя боль когда кожу царапают зубы, и внутренняя сторона щеки обильно выделяет кровь, оставляя на языке привкус железа. — Господин! — Мин притягивает к себе милое личико которое оказалось подпорченным что ему нравится больше, чем вспоминать как эти губки скользили по стволу пистолета. — Да, господин, — и тёмноволосая опускает глаза, краснеет: то ли от злости, то ли от стыда. — Прогрессируем, Мун, — Юнги ослабляет хватку, а затем и вовсе отпускает челюсть, но не торопится встать с места, оглядывая тело, в том числе и тонкие ножки иронично цокая на синяки. — Как так получилось, что всё твоё прекрасное тело изуродовано, — вопрос риторический и ответа на него не следовало ожидать, улавливая где-то звук звонящего телефона в другом конце комнаты. — Сиди тут. Кости Юнги хрустят когда он поднимается и выпрямляется, скатывая рукава рубашки обратно вниз, рыча на их не гладкость какая присутствовала при надевании, шагает к двери за которой он быстро скрывается. Казалось бы, если бы она сидела к ней спиной, то и вовсе не заметила бы как кто-то покинул комнату. Луна с шипением поднимается с места и шагает в сторону выхода. Бьёт ногой в прочное дерево, крича от боли и не понятно от какой именно, хотя душевная перескакивает физическую. Проворачивает ключ в замке и скатывается по двери, зарываясь тоненькими пальчиками в каштановые волосы до боли кусая губу зажмурившись. Стыдно, до одури стыдно перед собой за то, что абсолютно всегда она могла дать отпор любому человеку, чьи попытки унизить её скатились к нулю. Но он не человек. Кровосос, который может вызвать 20 эмоций разом, заставит сердце биться от страха и интереса одновременно. В нём есть что-то притягательное, но вспоминает что реальный мир не обязан быть снисходителен ко всем. Если бы она могла перемотать на момент, когда он подходил всё ближе, когда сидел на корточках, в этом было то, что теперь прокручивается в голове, раз за разом, заставляя чувствовать себя школьницей которая смотрит на своего кумира в живую. Он прекрасен и ужасен одновременно, отталкивает и притягивает, заставляет биться в истерике разум и сердце, но после сказанных им слов, она возненавидела его, всего-то несколько минут, а как сильно чешутся кулаки, как сильно хочется кричать от злости и молиться богу о его смерти.       Раздаётся стук в дверь и Луна дёргается, задерживая дыхание метая взгляд по сторонам от страха, не зная что делать и в какой угол податься. Отползает от двери и впечатывается спиной в кровать кусая губу. Раздается треск и дверь с силой распахивается ударяясь об стену. На рубашке отчётливо видна бардовая кровь, что смазана и по нижней части лица парня на котором застыла пугающая ухмылка.