Наказание Грешницы

      Почти полгода я ищу чёртову суку, которая постоянно перебегает с места на место. Это так глупо и тупо. Хотя, ничего удивительного. Полиция и вся прочая хуйня.       За это время я узнал довольно большое количество информации, которая помогла мне вычислить её место нахождения.       Начнём с того, что она не умерла. Оказывается, она впала в летаргический сон. Знаете, когда я узнал об этом, будто камень с плеч упал. Ведь это значит, что она не нарочно бросила меня, дочку и Плагга.       Сама она не выбралась из гроба. Нет-нет. Просто, полиция наткнулась на её могилу, и стала копать, чтобы убедиться, что это не ложь и не повод прекращать поиски, но не тут было. Не знаю, как Маринетт удалось сбежать от толпы полицейских, но её до сих пор, как и меня, ищут.       Плагг и Мари прячутся и ждут моего возвращения в Германии, в то время как я нахожусь на своей родине в поисках Дюпен-Чен.       Франция. Париж.       Что вы ассоциируете с этими словами? Красоту и романтику? Моду и круассаны?       Мне бы хотелось описывать подобными словами это место, но пока не могу. Здесь я родился, учился и совершил своё первое убийство. Забавно, что именно здесь Маринетт затаилась в образе… как вы думаете кого?       Ну, на самом деле, я тоже не знаю ответ на этот вопрос. Но сейчас всё прояснится.       Поправив воротник своей рубашки, я застегнул запонки на рукавах. Накинул пиджак поверх рубашки и сглотнул, оглядывая себя в зеркале. Тёмные брюки, пиджак, белая рубашка… Всё это говорит о том, на какую важную встречу я иду. Хотя, этот строгий вид мне ни к лицу.       Я приподнял подбородок и выдохнув, вышел из своего номера.       Спустившись вниз, я заказал такси и поехал к месту назначения.       В машине я успел растрепать свои волосы получше и надеть карие линзы. Шофёр почти спал на ходу, так что плевать, если он меня узнал до этого.       Вскоре я покинул автомобиль и огляделся. Глубокая ночь, вокруг почти никого нет, лишь возле какого-то бара стоят парочки по уши пьяных мужиков и девок. Мне как раз туда, на удивление.       Я прошёл в здание и сразу в нос вдарил запах алкоголя и дыма от сигарет. А если быть честным, то, мне кажется, свежего воздуха здесь вообще нет. Вокруг лишь дым, через который хотя бы можно было увидеть то, что мне нужно.       Попытавшись не дышать, я прошёл к барной стойке и оглядел бармена.       — Когда тут у вас будет выступление ЛедиНуар? — изогнул я бровь и указал на небольшую сценку.       Мужчина средних лет оглядел меня, а потом провёл тряпкой по барной стойке, отвечая:       — Через десять минут.       — Спасибо, — спокойно ответил я и уселся на барный стул, делая зачёс волос и оглядываясь.       Столько взглядов со стороны дам. Я аж краснеть начинаю. Широко улыбнувшись, я заказал себе коньяка и дождавшись, разом его выпил. Тяжело вздохнув, я направил взгляд на сцену, на которую направили прожектор.       На неё вышел мужик, маленького ростика, что заставило меня удобнее устроиться, ибо это значит, будет что-то интересное.       Заиграла игривая музыка и тот прокашлявшись, каким-то смешным голосом начал говорить:       — Дамы и господа, леди и матросы, только для вас, проездом Париж-Одесса-Берлин. Широко известна в французских кругах. Делающая пародии и украшающая сцены всего мира. Певица ЛедиНуар с песней про любовь! — развёл он руками и спрыгнул со сцены.       И в этот момент на сцену вышла та самая….       Та самая сука, стерва и просто… охуенная Маринетт…       Она была в чёрном облегающем костюме, с ушками на голове и с высокими сапогами на ножках.       Я сглотнул и слегка окаменел от этого выхода своей, типо, наверно, девушки. Я похлопал глазками и пробежался по её стройному телу глазками.       Всё такая же сексуальная.       О Господи…       Она смотрит на меня.       Прямо мне в глаза.       Играет мелодия, под которую, видимо, она должна была петь, но, кажется, я ей помешал.       Мы смотрели на друг друга с приоткрытыми губами, пытаясь таким образом глотать воздух, который казался таким необходимым.       Но спустя секунду мы уже целуемся.       Где.       Когда.       Я не знаю.       Просто целуемся.       Хотя, нет, не просто. Всё гораздо круче.       Мы врываемся в номер отеля, целуясь и рыча друг другу в губы. Она руками зарылась в мои волосы и прижимается ещё ближе, наклоняя голову и ускоряя движение губ. Слышу, как захлопывается дверь, а мне плевать. Чувствую и ощущаю, бешено бьющееся её сердце. Моё тоже не отстает, и она может это слышать, ведь Маринетт прижата ко мне вплотную. И не хочу её отстранять. Совсем не хочу. Не понимаю, сколько раз нам нужно пережить кризис, чтобы понять, что мы обожаем друг друга…       Я провёл в порыве страсти по ее спине, разрывая ее губы и чувствуя от этого удовольствие. Прикусываю её губу до крови и расстегиваю никчемный костюм Мари. Сжимаю её ягодицы, а потом прижимаю резко к стенке, роняя на пол что-то определенно дорогое и стеклянное.       Она рычит мне в губы, зарываясь рукой в мои волосы и сжимая их в кулак, а потом резко оттягивает, что заставляет меня разозлится. Я нахмурился и наклонился к ней, прикасаясь к выделенным ключицам, моментально оставляю засос, который больше похож на красный синяк.       Ну, и по коварному я успел укусить её кожу, сжав талию до синяков.       Услышав на эти действия громкий стон, я широко улыбнулся.       Она закусила губу, чувствуя уже на ней лёгкие укусы, по ощущениям, похожие на ожоги. Ещё не до крови, я разорвал ей губы. И то хорошо. Пока я разбирался с её ключицами, она закинула ногу на моё бедро и положила руки на мою спину, проводя по ней ногтями и оставляя лёгкие красные полосы. Не такие сильные. Но это пока. Она глубоко вздохнула, что ее грудь приподнялась, а я это ощутил. Снова стон, который заставил покрыться меня мурашками.       Как же она шикарно стонет.       Я провёл языком по её ключицам, кусая их и оставляя красные полосы от зубов. Сжал её талию, до уже точных синих синяков и отдернул её волосы сильнее, открывая шикарный вид на её грудь, заодно утыкаясь возбуждением в нужное место. Через джинсы это чувствуется. Возбуждён я. Сильно и не на шутку. Стал другой рукой разрывать её костюм, отбрасывая куски не нужной ткани назад. Такая послушная девочка, от чего я широко улыбнулся и оглядев её шикарное тело, впился в её губы, ибо мне все равно мало её, никак не могу насытиться ей…       Маринетт ножкой обхватила меня и от ещё одного резкого действия с её волосами, она вскрикнула, а когда почувствовала моё возбуждение, улыбнулась и уже чувствуя мои губы на своих, ответила мне на поцелуй. Она сжала руками мои плечи, вцепляясь в них ногтями до крови и дырок. Маринетт уже в бельё, а я нет. Не справедливость. Мари вцепилась в мою рубашку и разорвала её на две части, что пуговицы разлетелись в разные стороны. Она прикоснулась руками к моему торсу и ногтями провела по груди, от чего я широко улыбнулся.       Я прорычал ей в губы и резко поднял её, прижимая к себе и поворачивая голову, проходя языком к ней внутрь, водя им по всем давным-давно изученным местам. Как я по ним соскучился. Я подхватил её ножку и согнул её получше, а потом резко толкая её к другой стенке, подхватывая и усаживая её к себе на бедра. Прижал её к стенке, столкнув при этом полку, но совершенно не обращая внимания на это, ведь главное сейчас для меня девушка, в моих руках. Я облизал её губы и прикусил их, слизывая остатки крови. Соскучился, сам того не понимая.       И по всей видимости она тоже соскучилась. По моему телу, губам, голосу... Ни разу за десять лет меня не видела. Мари рычала мне в губы, от резких поворотов и разворотов, которые я вытворял. От удара спиной о другую стенку она простонала мне в губы. Маринетт прикусывала мою губу, тоже до крови. Хулиганка. Ножками сжала по обеим сторонам мои бёдра, а руками царапала мою шею, сильнее прижимаясь ко мне своим телом. Чтобы прям вплотную. Чтобы насладиться долгожданной близостью. Маринетт слегка потерлась своей грудью о мою, жаль, что лифчик не позволяет сполна почувствовать всё что хотелось бы нам обоим.       Я в ответ рычал в её губы, водя руками по её телу, блуждая и сжимая до синяков. Кажется, что на утро у неё будет все тело в синяках и жутко болеть. Сжал обеими руками ее ягодицы и стал катать её по стенке, целуя её и просто наслаждаясь этим, почти животным сексом. Положил руку на её шею, которую стал поглаживать большим пальчиком, чтобы не только синяки доставлять, но и удовольствие. Надо на кровать перемещаться, но вряд ли это будет скоро.       По её состоянию сейчас готов предположить, что ей нравилось кататься по стенке, продолжая меня целовать и водить руками по моему телу, очерчивая контур моих мышц, а после спускаясь к ремню на джинсах. Одной рукой, как истинный профессионал, она стала расстегивать быстро и грубо ремень. Иногда специально затягивая его туже, как будто зля меня. Свободной рукой Маринетт вцепилась в моё плечо до дырок. Услышав и почувствовав её тихий стон в мои губы, я широко улыбнулся. Ей всегда нравилось, как я её лапаю. Просто раньше она, скорее всего, боялась это признать.       Как же я кайфую от вибрации из-за стонов на своих губах. Так классно. Аж до жути. Я одну руку оставил на её ягодице, а другой проскользнул между её ножек и провёл по сокровенному месту, только через бельё, надавливая уже на него, зля теперь её. Я нахмурил брови, а затем улыбнулся и переместил её на первую попавшеюся тумбочку. Скинув с неё все, я усадил её на тумбу и устроился между её ног, отстраняясь от губ и прикасаясь к шее, оставляя парочку больших, красных и больных засосов.       От моей руки между её ножек, она снова простонала. А когда я её усадил на тумбочку, она выдернула ремень и обеими руками провела по моей груди. Маринетт от засосов снова слабо простонала, а после широко улыбнулась и закусила губу, прикрывая покрепче глаза и начиная стягивать ножками мои джинсы, что меня несомненно порадовало.       Я широко улыбнулся и провёл по контуру её ключиц, которые мне так нравились с самого начала. Сжав обеими руками её талию, я притянул её к себе, что животики наши соприкасаются, а её грудь со спиной выгибаются, что позволяет мне насладиться шикарным видом её упругой груди.       Мари тяжело выдохнула и руками уцепилась за края моих боксеров, начиная спускать их. А я, пока она с этим разбиралась, избавил её ото всей одежды, оставив такой красивой, голенькой и шикарной.       Решив, что пора перемещаться к кровати, я подхватил её снова и перенёс в спальню. Кинул её на кровать, а сам навис сверху, пробегаясь очередной раз по прекрасному телу глазками.       Хватит уже медлить!       Мы оба скоро взорвёмся от желания.       Маринетт уже поскуливает и мычит, пытаясь как-то ко мне приблизиться и почувствовать в себе. Ну сейчас, я всё сделаю.       Я схватил кисти её рук и прижав их к кровати, резко вошёл в неё, от чего мы оба громко простонали, изгибаясь в спинках и наслаждаясь этим ощущением.       Кажется, эта ночка будет долгой…

***

      Я зашёл в номер отеля, держа крепко за руку Маринетт, которая то и дело немного волновалась. Ну, я бы тоже волновался, если бы не виделся с дочкой пять лет.       Мы с ней переглянулись и я закатил глаза.       — Хватит этой сентиментальности, меня сейчас стошнит, — нахмурив брови, произнёс я и сделал зачес волос, проходя вдоль коридора в зал, а Мари ворча себе под нос прошла за мной.       Плагг повернул голову в сторону выхода и увидев меня, широко улыбнулся.       — Наконец-то ты пришёл, а то я уже устал сидеть с ТВОЕЙ дочерью, которая, кажется, уже забывает, как ты вы… — когда он увидел подошедшую ко мне Маринетт, то его рот приоткрылся. — Всё-таки нашёл…       Маленькая Мари посмотрела на меня, и рядом стоящую Маринетт.       Она слегка нахмурилась.       — Папа, кто это?       Я посмотрел на Маринетт, и увидел, как она широко улыбается и смотрит на нашу дочку, вижу, как на её глазах накатываются слёзы, от чего я снова поморщился.       — Твоя мать, но всё равно, хватит этой сентиментальности! — толкнул Маринетт к дочке и нахмурил брови. — Просто всё объясни ей!       Маринетт сделала неуверенные шаги к нашему ребёнку и присела на корточки напротив неё, оглядывая и в итоге она заревела.       Какой же это бред…       Я даже писать не хочу о том, что там было дальше. Потому что там были сопли, рёв, и прочая хуйня, которую вы не обязаны знать!       Эх… Как бы там ни было, всё закончилось так, как и должно было быть с самого начала. То есть, хорошо.       Маринетт объяснился всё дочке и у нас наконец получилась полноценная семья, которая будет вечно в бегах.       Ну, Плагг просто на фоне.       Блять… Может закончить красиво?       Окей…       Ну, что я могу сказать. Мы завязали с преступностью. Убийства, воровство, всё это ушло на второй план. Как и Плагг.       Наверно, вас интересует сыграли ли мы свадьбу с Маринетт?       Хм… Ну, я рад вам сообщить, что после долгих лет упорных уговоров… Я наконец сказал: «Да»       …       Ладно… Это я её уговаривал.       И мы будем жить долго и счастливо.       ОБЕЩАЕМ! Больше вы от меня историй не услышите!