Всегда буду хотеть

— Юри! Еще раз! Давай, что ты как… — замялся мой тренер. — Я и есть омега! — грузно выдохнул я, обессилено упав коленями на лед, а затем и вовсе, распластавшись на гладком катке.        Я повернул голову на бок, чтобы вновь посмотреть на него. На Виктора. Он стоял за ограждением, скрестив руки на груди и что-то бурча себе под нос о том, что скоро соревнования, а у меня не получается прыжок.        Вообще, программа, которую я исполняю, достаточно сложная и для альф профессионалов, коим и является Виктор. А я омега. И для обладателей смазливого личика такие трюки — заоблачные вершины. Благо каток свободен только для нас двоих каждую ночь для возможности тренироваться, чтобы на соревнованиях не уступить никому.        Но я достигаю их. С каждым днем забираюсь все выше, чтобы видеть эту мягкую улыбку похвалы на губах своего тренера. Чтобы слышать, как он зовет меня по имени на заслуженный перерыв и вместе пить теплый чай. — Я хотел сказать, безногий, — тяжело выдохнул он, потирая глаза.        Да, время уже позднее. — Может на сегодня все? — давил на жалость я, бесстыдно пользуясь своим омежьим обаянием.        Я подпер щеку рукой, поставив локоть на лед. Не самая удобная поза, но я должен сделать все, что в моих силах. Изогнул брови, приоткрыл рот, чтобы губы казались чуть пухлее. Смотрел прямо в его ярко-голубые глаза, пока тот не сжалится надо мной. — Еще один раз, — обозначил Виктор, поднимая указательный палец перед собой. — Ла-адно, — удовлетворенный ответом, потянул я. Могло ведь быть намного хуже.        Опираясь на одно колено, встал вновь на коньки и, глубоко вдохнув, оттолкнулся правой ногой. Я обогнул весь каток, набираясь сил и неотрывно смотря на Виктора. Я замечал любое его движение. То, как он зевнул в кулак, чтобы не выдать свою усталость. Как он вновь и вновь протирал свои глаза, чтобы держать их открытыми. Как он разминал свои ноги, сгибая и разгибая колени, но не уходя со своего места.        Сейчас я обязан сделать все правильно и идеально. Надо взять нужную высоту, подобрать угол и просто прыгнуть, сделав нужную комбинацию. Все не так уж и сложно. Вот только я последние три дня страдаю над этим прыжком. И Виктор со мной.        Я выносливый, поэтому еще один прыжок не был для меня чем-то сверх-невыполнимым.        Оттолкнулся и полетел. Первое вращение в воздухе, второе. Руки все это время были подняты, за что на соревнованиях балл будет выше. Я исполнил все движения идеально. Оставалось только вновь встать на лед и сделать дорожку шагов.        Уже чувствовал соприкосновение с полом, как я потерял центр тяжести, повалившись вниз, как самая настоящая свинья, распластавшись на животе с конечностями в разные стороны. — Юри! — услышал я, когда мир перестал кружиться перед глазами. — Юри! — крик уже более требовательный… или наоборот обеспокоенный?        Видел, как Виктор перепрыгнул через ограждение и понесся в мою сторону. Его глаза метались по моему лицу, а я не мог сосредоточить свой взгляд на его. Мне было так обидно за себя, что я все-таки не смог сделать тот прыжок и с позором упал в самом конце. — Юри, смотри на меня, — серьезным голосом, почти приказным тоном, просил он. Его ладони обхватили мою голову, а холод от пальцев остужал мои горящие щеки.        Виктор стоял на коленях напротив меня, стараясь приподнять меня или как-то усадить. Скривившись, я опирался на локти и скрежетал зубами, подтягивая к себе ноги. Стараясь глубоко дышать, не успел поймать тот момент, когда Виктор прижал меня к своей груди, ощупывая ребра и дыша мне прямо в макушку. Кажется, я сгорел бы прямо сейчас.        Его запах так дурманил меня все время, а сейчас, вкупе с его заботой и беспокойством обо мне, моя омежья натура просто выла от счастья и скулила от бездействия с моей стороны. — Ребра целы, — закончив ощупывать мою грудную клетку, заключил он. — Встать можешь? — спросил Виктор, придерживая меня за подмышки, пока во мне боролись гормоны и здравый смысл.        В ответ я смог только что-то промычать, скорее проскулить, когда руки моего тренера нечаянно прошлись по моему оголенному животу из-под задравшейся кофты.        Он слишком близко, слишком сильно и вкусно пах, слишком остро касался меня. Мой цикл был сбит к чертям из-за препаратов, нейтрализующих течку. Из-за этой химии у меня произошел гормональный сбой, и врач запретил принимать что-либо в этот месяц.        А самое ужасное то, что я и понятия не имел, когда она должна была начаться. Я не тек последние полтора года. Мда, приличный срок, за который что-то да должно было пойти не так.        Но течка не могла начаться именно сейчас. Не когда Виктор рядом, а я в его руках. Хотя последние пару дней все к этому и шло. Я уже запасся нейтрализаторами запаха наружного применения. Но я почувствовал, как моя дырочка становится мокрой, а дыхание все сдавленней. Я попытался было выпасть из «объятий» Виктора, но его хватка лишь усилилась. — Юри… — О черт, он почувствовал мой запах. Это не должно было случиться никогда.        Я услышал его громкое дыхание прямо у себя над ухом. От этого меня всего затрясло, а боль от падения ушла куда-то на задний фон, оставив за собой лишь саднящие колени. От того, что я обратил внимание на них, глаза защипало, как бы я не сдерживался.        Виктор не должен был видеть меня плачущим, тем более во время течки, а особенно быть рядом со мной в этот период. Но он лишь сжимал меня сильнее в своих руках, комкая край моей кофты, задирая его еще выше. — Я помогу тебе дойти, — прошептал Виктор, поднимаясь сначала с одного колена, а затем и с другого, все это время удерживая мою тушу.        Я видел, как ему это тяжело давалось. Я не про удерживание моего тела, а про самоконтроль. Заметил я это по его напряженному лицу, по тому, как он пытался задержать дыхание, чтобы не чувствовать мой запах сильнее.        А я — слабохарактерный омега, неспособный держать себя в руках. Я вдыхал запах Виктора все больше и больше с каждой секундой, наслаждаясь его близостью. Мне не хотелось, чтобы мы сейчас уходили с катка. Если мы покинем его, навряд ли встретимся, пока моя течка не пройдет.        Именно сейчас я понял, что хочу Виктора до дрожи в коленках, что хотел его всегда. Хотел чувствовать его запах, иметь возможность тереться носом о его ярко-выраженные ключицы. Хотел чувствовать, как он бережно несет меня как самую ценную ношу. — Виктор, — дрожащими губами прошептал я, молясь, чтобы тот остановился. — Постой, — взмолился я из последних сил, глядя ему в глаза. — Юри, я не могу, — громко сглотнул он. Слишком громко для моих ушей.        Мы были уже на середине катка. И как у него получалось не скользить в обычных туфлях? Оставалось пройти столько же. Но как же меня манил запах Виктора. Такой неповторимый и вкусный. Он пах шоколадными трюфелями. Именно ими. Такой же сложный сладкий запах с нотками топленого молока.        Он удерживал меня одной рукой под шею, а второй под коленями. Моя голова лежала на его твердой груди, которая так сильно вздымалась, когда Виктор позволял себе вздохнуть. — Я не могу, Виктор, — жалобно проскулил я, — мне больно, — добавил я, пытаясь остановить его изо всех сил. — Если я остановлюсь, не смогу сдержать себя, слышишь, Юри.        А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, Виктор!        Я чувствовал себя бессовестной омегой, соблазняющей своего тренера. Ну, думаю, от правды это было не очень далеко. Я начал скулить…        Тихо поскуливать, ведь честно больше не мог себя сдерживать. Отсутствие течки продолжительное время очень сказалось. Меня будто волной накрыло высотой с небоскреб! Все чувства обострились в миг. Запах Виктора бился в моем носу, как и навязчивые мысли почувствовать его член своей задницей.        Я же знал, как ему тяжело сдерживать своего внутреннего альфу. Нужно его просто подтолкнуть к этому краю, с которого мы хотели упасть вместе. Лишь один толчок в бездну. — Юри, ты чего? — поджав губы, спросил он, смотря мне в глаза.        Глаза в глаза.        Я протянул к его лицу чуть подрагиваущую руку. К его острой скуле. А затем и тянусь к нему. Всем телом. — Юр… — не успел договорить он, когда мои губы нашли его.        Его глаза оставались распахнуты в немом шоке. Я не сбавлял обороты до тех пор, пока он сдался. Я целовал его с таким отчаянием, ожидая его ответа. Он нужен был мне больше всего на свете. Больше чем победа на Гран-при, больше чем котлетки. Только движение его губ в такт с моими.        С каждой секундой на глаза наворачивались слезы с большей силой, пока я стискивал своими губами нижнюю Виктора. Так отчаянно цеплялся на воротник его олимпийки.        И вот его веки опустились, и Виктор прижал меня к себе с новой силой. Я готов был разреветься от счастья на месте, но то, как Виктор подхватил меня под попу, изменило порядок моих желаний. Мне казалось, что мои штаны насквозь вымокли в смазке, и я хотел избавиться от них как можно скорее. — Что же ты творишь, Юри? — разорвав поцелуй, задал риторический вопрос Виктор.        Как же это прекрасно прерывать поцелуй для того, чтобы просто улыбнуться или взглянуть на любимого. Я ощутил всю красоту этого момента на себе.        Виктор нещадно сжимал мои губы, кусал их, а потом зализывал места маленьких ранок, оставленных им самим. Мы просто стояли посреди катка и целовались, наслаждаясь друг другом. Но я желал большего. Мне необходимо было большее.        Не знаю, как, но Виктор расценил мой затуманенный взгляд правильней некуда. По его действиям я понял две вещи. Первое, это то, что он тоже на пределе исступления. А второе, что мы не дойдем до земли.        Виктор стал аккуратно спускаться вниз. Он прекрасно держал равновесие на льду, держа еще при этом и меня в своих руках. Сжимая мою куртку до побеления костяшек, он сорвал ее с меня, как только освободил руки, опустив меня вниз.        Затылок приятно холодило, а куртка, оставшаяся подо мной, не давала окочуриться. Виктор навис надо мной, смотря со всем своим неприкрытым желанием, позволяя мне купаться в нем.        Я уже было потянул руки, чтобы тоже избавить Виктора от его олимпийки, как он стянул ее с себя первый. Позволил мне сразу добраться до его тела. Я потянул вверх его футболку, открывая себе вид его идеальный торс и мышцы рук. И нет, я видел их не в первые. Бывало, мы засыпали вместе, и я даже любовался им во сне.        Но сейчас все по другому. Я не скрывал своего взгляда, как и Виктор. Его руки в два счета избавили меня от моей теплой кофты. Между мной и льдом была лишь тоненькая куртка, которая просто ничего не меняла. — Юри, ты прекрасен, — прошептал Виктор, когда я начал было закрываться со стыда. Поздно начал правда. Он нежно коснулся губами моего подбородка, а затем его кончик языка стал скользить ниже. Он прошелся по моей шее, оставляя влажную тоненькую дорожку.        Виктор быстро начал стягивать с себя джинсы, ведь видел, что я больше не могу терпеть. Эти секунды были для меня длиною в бесконечность. Я метался из стороны в сторону не в силах больше ждать. — Чшш, Юри, потерпи малыш, еще немного, — успокаивал меня Виктор, аккуратно поддевая мои штаны и избавляясь от них.        Я слышал собственный пульс, стучащий у меня в висках. Виктор в одном белье передо мной на коленях, оперевшись на руки по бокам от моей головы.        Он проследил за моим взглядом, который был направлен точно на его белые боксеры, на которых проглядывались маленькие капельки влаги. Ох черт, он тоже хотел меня не меньше, чем я его тогда.        Длинные изящные пальцы потащили резинку вниз, и он скинул с себя деталь одежды ногами, теперь уже касаясь меня своей грудью и всем телом. Я испустил тогда первый стон наслаждения, не веря всему происходящему. У него был огромный член. Я понял это особенно четко, когда Виктор прижал меня к полу. Такой твердый и большой.        Его руки сняли мое белье, оставляя меня полностью открытым перед ним. Его горящий взгляд заставлял сходить меня с ума, метаясь из стороны в сторону. Мне до жути хотелось Виктора. Как никогда раньше.        Виктор нашел губами мою шею и стал покрывать ее дорожкой мелких поцелуев, заставляя меня трепетать в его сильных руках. Он втягивал тонкую кожу в рот и щекотал ее там языком.        Подтянув меня к себе за коленки, он согнул их, и моих ягодиц коснулась его холодная рука. Я весь покрылся мурашками, взвизгнув от его настойчивых касаний. Его средний палец начал виться у входа, а дальше водить с легким нажимом. Он проник в меня по одну фалангу, две, погрузил уже палец полностью, не переставая осуществлять им поступательные движения. Он издевался надо мной, заставляя ждать. А я не мог. — Виктор, прошу, — взмолился я, когда тот уже с легкостью игрался со мной двумя пальцами. — Пожалуйста, Виктор. — Малыш, мне нужно разработать тебя. Ты у меня совсем узкий, Юри, — объяснял мне Виктор, обжигая ушную раковину своим шепотом. — Только мой, Юри…        Его слова заставляли меня извиваться под ним, ощущая, как моей попой занялся еще один палец, безымянный. Когда он погрузился в меня, хоть это и было туго, но доставляло неимоверное удовольствие. Я ощущал Виктора, ощущал жар от его тела. Я чувствовал то кольцо, которое он никогда не снимал, после того, как я одел Виктору его. Чувствовал этот тонкий ледяной металл.        Он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня затуманенным взглядом. — Давай милый, так будет легче, — настоял Виктор, медленно извлекая из меня свои пальцы.        Он подтолкнул меня, придерживая с боков, так, чтобы я встал перед ним на четвереньки. Стыд захлестнул было меня всего, но отступил на второй план, когда моих замерзших ото льда ягодиц коснулись горячие губы любимого. Дальше он пристроился ко мне сзади, приставив головку его члена к моему анусу.        Плавным толчком он погрузился в меня, отчего я дернулся вперед, но руки Виктора удержали меня, поглаживая и успокаивая. Перед глазами все потемнело от чувства заполненности. Самое замечательное чувство на свете.        Он был моим первым альфой. Он не знал этого, но делал все так осторожно, как никто бы не смог. Его запах витал везде, как мне казалось. Я чувствовал его везде.        Каждый толчок сопровождался его мелкими поцелуями в плечо или куда-то в спину, пока его руки сжимали мои бедра. Уже спустя пару минут его член свободно проскальзывал во мне, и я стал подмахивать его движениям. Я кусал свои губы, чтобы не закричать на весь каток.        Виктор ускорял темп с каждым новым погружением, и в один момент попал точно по какой-то точке внутри, отчего я забился под ним, молясь, чтобы Виктор попал туда еще раз.        Кажется, он тогда понял мою реакцию, и изменил угол проникновения, чтобы упираться точно в простату. Тут уже из меня врывались не омежьи вопли. Меня разрывало на части от того, как Виктор брал меня, от его хриплого дыхания.        Он задержался на одном плече, вылизывая его и зацеловывая. И в следующий миг я чувствую, как мое плечо пронзает острая боль вперемешку с неизмеримым удовольствием.        Виктор оставил на мне метку. Теперь я всецело принадлежу ему.        Я кончил с визгом. С дрожащими коленями и содрогающимися бедрами. Я не мог уже держаться на четвереньках, потому просто упал, выставив руки вперед. Сразу почувствовал лед под ладонями, что создавало сумасшедший контраст с моей разгоряченной кожей.        Виктор кончил не отставая от меня, оставаясь внутри. Его член начал набухать, становясь все сильнее, отчего мои глаза вылупились вперед. Когда я понял, что он хотел, было поздно. — Ты повязал меня? — еле сплел слова между собой я. — А как иначе, малыш? — Короткий укус на мочку уха. — Ты теперь мой, Юри.        Он повалился на бок и повалил меня за собой. Виктор прижал меня со спины к своей широкой груди. Его нос уткнулся в мою темную макушку, и я слушал с упоением, как он вдыхает мой запах. Я переплел пальцы наших рук, сжимая его как мог.        Меня без конца пробирала дрожь во время вязки. Лед под нами медленно таял, пока мы наслаждались друг другом.        Всегда хочу наслаждаться им. Хочу всегда быть с Виктором.