line of life

      Мадлен тихонько пробралась в спальню, по пути распутывая свою сложную прическу, продержавшуюся в первоначальном состоянии весь этот долгий вечер. Скинув свои туфли на шпильках, она встала босыми ногами на пол. Резкая боль ударила в ноги так сильно, что ей пришлось ухватиться за ближайший угол ширмы. Это уставшие лодыжки дали о себе знать. Снимая платье, женщина прокручивала в голове сегодняшние события. В особенности возвращение своей «самой дорогой» сестрички. Все это казалось ей до боли странным. Амелия, которая разбила сердца родителей побегом из родного дома в свои шестнадцать, вернулась спустя столько лет. «Нет, тут явно что-то не чисто, — подумала Мадлен, развязывая корсет, — Но со временем я выведу её на чистую воду. Она мне за все ответит!» Ткань юбки зашелестела и упала на пол. От дикой усталости женщина не стала убирать свою одежду. Мадлен аккуратно подкралась к кровати. Оказалось, что муж уже спит. По всей видимости, он не дождался её. «Может оно и к лучшему — подумала она, — Не будет задавать лишних вопросов».

***

Мадлен проснулась ранним утром. Лучи солнца блуждали по всей комнате, ярко освещая помещение. Кровать рядом с ней пустовала. Вейдер уходил очень рано. Мадлен считала, что ему не нравилось общество супруги, но дело было совсем не в этом. Впрочем, она не горела желанием оставаться с ситхом в одной комнате. В его отсутствие она мечтала об уборке и обустройстве этого до ужаса чужого ей дома, но руки никак до этого не доходили, ведь каждый день на ее плечи сваливалась уйма работы. Сегодняшний день обещал быть насыщенным. В список важных дел Мадлен входило: посещение благотворительного центра, присутствие на собрании, переговоры с адмиралом, к которому она не испытывала ничего, кроме омерзения; еще ей было необходимо связаться с его женой для того, чтобы решить ужасно скучные, но для той насущные вопросы о цветах платьев, которые всем светским леди нужно будет надеть через год на императорском балу и еще очень много чего скучного… Вместо всего этого Мадлен хотелось просто уединиться, забраться под огромный плед и лежать, попивая горячий каф, одновременно слушая, как тарабанит непрекращающийся ливень. После раздумий женщина встала с кровати и потянулась. Ноющая боль охватила всю поясницу — как никак последние недели беременности. С большим трудом встав, она пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. После утренних процедур ее путь лежал в гардеробную, где предстоял непростой выбор наряда на предстоящий день. Служанки помогли Мадлен надеть новое тёмно-бордовое платье ниже колена, черные кожаные сапоги и теплое шерстяное пальто, ведь на улице было уже далеко не лето.

***

Прибыв в центр, Мадлен отправилась в офис, в котором она должна встретиться с сегодняшними посетителями и решить вопросы, стоящие на повестке дня. Сидя за своим большим темным столом, с широкой полированной столешницей, Мадлен вспоминала, что если раньше она боялась родов, то сейчас возник период какого-то дурманящего успокоения. Женщина хотела, чтобы они начались как можно скорее. Ей страстно хотелось перемыть и перестирать все, что есть в доме, навести в нем красоту и уют и купить красивые вещи для малыша. Как говорила Алессия — опытная мамочка: «Это все ощущения перед важным событием. Скоро все пройдет и ты опять станешь ленивой, как хатт». Низ живота словно окаменел, и долгое время был в напряжении. «Сарлакк подери! Говорили же мне все, что нужен отдых, декретный отпуск, но я как всегда никого не послушала! А зря, отдых бы мне сейчас совсем не повредил…» — подумала про себя Мадлен, морщась от покалывания внизу живота. — Сара, отложи все встречи на завтра. Точное время я сообщу тебе позже, — обратилась Мадлен к своему адъютанту по комлинку. — Конечно, Леди Вейдер, я все сделаю, — ответила та. — Вам что-нибудь нужно? — Нет, спасибо. Я ухожу. Заполни оставшуюся документацию и скачай информацию на мой датапад, — раздала указания Мадлен, и направилась к выходу.

***

Прибыв домой, женщина легла на кровать. Спазмы в животе усиливались, боль казалась невыносимой. Мадлен все ворочалась с боку на бок, ища для себя наиболее удобное положение. Болевые ощущения нарастали, а интервалы между спазмами уменьшались. Схватки становились все более очевидными. Мадлен приказала дроиду подать ей успокоительное, ведь с такими ощущениями она не могла уснуть, а сон ей был просто необходим, как глоток свежего воздуха под водой. Женщина попыталась дышать глубоко и медленно. В период, когда схватки становились более интенсивными, она медленно, глубоко, вдыхала через нос, а выдыхала через рот. Выпив успокоительное, как и ожидалось Мадлен совершенно не успокоилась. Она попыталась расслабиться, отвлечься от боли, сосредоточиться на счёте. — Один, два вдох. Три, четыре выдох. Один, два вдох. Три, четыре выдох… Один, три выдох, два, четыре вдох… Что? Аааааааааа, я не могу больше так! — в сердцах крикнула Мадлен на всю комнату. «Где этот Вейдер шляется, в тот единственный момент когда он здесь нужен?!» — подумала она. Мадлен снова позвала дроида и приказала срочно позвать Лею к себе в комнату. Через минуту он вернулся назад, и осторожно сообщил, что, к сожалению, не нашёл госпожу Лею. Мадлен хотела было запустить чем-нибудь в дроида, но с досадой вспомнив, что он ни в чём не виновен, сказала, чтобы он связался с Алессией. Женщине стало очень плохо. Её кидало то в жар, то в холод. К горлу подступала тошнота, голова сильно кружилась, слабость в ногах и руках стала крепнуть. «Всё, вот и конец» — подумала Мадлен, закрыв глаза. Больше она ничего не помнила. В обрывках она видела Алессию, снующую туда и обратно по какой-то незнакомой комнате, её крики и указания.

***

Она очнулась. — Где я? — слабым голосом прошептала Мадлен. — В роддоме! Где же ещё! О ситхи всемогущие, ты меня так напугала! — с искренним беспокойством сказала Алессия, — У тебя начались схватки и отошли воды, поэтому с часу на час должно начаться. — О нет, только не это! Мне страшно… — Не бойся, я ведь с тобой, — подруга улыбнулась и взяла ее за руку. Дальше для Мадлен все было словно в тумане. Разговоры медиков, подбадривающие слова Алессии, свои собственные потуги, боль, чьи-то крики, слезы, все это смешалось в одно целое. Не обращая внимания Мадлен уставилась на яркий свет лампы под высоким потолком. Она снова потеряла сознание. Очнулась женщина опять в незнакомом месте. Белоснежные стены встретили ее своей чистотой, белое одеяло мягко окутывало ее тело так, что не хотелось вставать. Тут она вспомнила: роды. Вскочив с постели, она крикнула: — Где мой ребёнок? — Пожалуйста, тише, Леди Вейдер, — жалобно сказала медсестра, сидевшая возле нее. — Не смей указывать мне! — ледяным тоном ответила ей Мадлен, — Где мой сын? Немедленно отдайте мне его! — в её голове пронеслось множество мыслей от самых нелепых до самых страшных. Медсестра побежала за кем-то. Через пару минут она возвратилась с Алессией и личным врачом. — И что? Где ребёнок? — с угрозой в голосе спросила Мадлен, — Когда Лорд Вейдер узнает об этом, то вы сами знаете, что с вами произойдет! На лицах обоих медиков, стоявших около выхода, появилась гримаса ужаса. И ведь правда — то, что сделает с ними ситх им совершенно не придется по вкусу. Мадлен всмотрелась в лицо подруги, на котором читалось выражение глубочайшего сочувствия. — Мадлен, мне так жаль, — выдохнула она, понурив плечи. — Прости, пожалуйста, ты только не нервничай, но… — Нет, — негромко протянула женщина, — Нет, этого не может быть… — Прости, — простонала Алессия, виновато взглянув на подругу. Ребенок. Мальчик. Сын. Она не хотела детей, никогда не мечтала о них, считала это чем-то неподходящим для нее. Но эта внеплановая беременность поселила в ней ответственность не только за себя, но и за жизнь внутри нее. А сейчас она потеряла, не сберегла это. Что же скажет Вейдер? А Палпатин? Ситхи всемогущие, он же грезит идеей о способном к Силе, здоровом и крепком преемнике! «Что же мне делать?» — думала Мадлен со страхом, — Меня ведь собственноручно убьют за это…»

***

Прошло несколько дней. За Мадлен всё еще наблюдали врачи. Сбежав из-под изнуряющей опеки, она сидела в саду императорского дворца. Лёгкий ветерок приятно обдувал лицо, птицы щебетали, пролетая над низенькими деревьями, яркое солнце ослепляло ее своими лучами. Все это успокаивающе действовало на женщину. С тех самых событий Мадлен не могла спокойно находиться в помещениях. Ее психологически сжимали как стены и потолки, так и тёмные цвета, оказывающие удручающее давление. С тех пор она полюбила одиночество, и сейчас Мадлен наслаждалась им. Никто ее не беспокоил. Никто не пытался указывать ей, что ей нужно, а что нет. Конечно, она понимала, что ей необходима поддержка. Всё-таки она была не в гордом одиночестве. Иногда с ней присутствовала Лея, которая могла умело поддержать и подбодрить в нужную минуту. Вейдер должен вернуться через несколько дней. Если раньше Мадлен мучительно ожидала той неприятной минуты, когда ненавистный ей ситх перешагнет порог дома, то сейчас ей стало все равно… Никакого отвратительного ощущения в груди, никакой злости, страха, волнения или гнева. Только пустота. Пустота, которую уже ничем нельзя заполнить. Будто какая-то тонкая нить навсегда оборвалась внутри неё.

***

Он вошел в комнату несмело, внимательно смотря на свою крепко спящую жену. Шаг его был каким-то неуверенным, ступни касались пола с нежностью, как будто их хозяин не хотел привлечь к себе внимание и разбудить. Но он очень спешил. Волновался ли он? Волновался, не мог не волноваться, ведь здесь была его жена. Хоть ситх и не признавал этого, но всё же между ними начала проглядываться, как лучи солнца между тучами на пасмурном небе, какая-то особая привязанность. Пока что не такая сильная, но она была. Ситх аккуратно подобрался к кровати и сделал вид, что не было этого сомневающегося Вейдера, не было его вопрошающего взгляда, и тот страх, мелькнувший в его глазах всего лишь мираж. Не вовремя открывшая глаза Мадлен уже поняла, что ее дорогой супруг — живой, самый что ни на есть живой человек. Все остальное, все грехи и недостатки — лишь внешняя оболочка, видимая всем, занимающая большую часть в его душе, но не единственная. Оказывается, что и ситх может испытывать волнение за кого-то. Мадлен привстала с кровати. — Можешь оставаться на месте, — отрезал своим стальным голосом ситх, — Ничего страшного. Женщина опустила глаза и не стала отвечать ему, хоть на языке крутилась одна колкость в его адрес. — Итак, — продолжил он, — Я уже в курсе произошедшего, император мне сообщил. Могу сказать, что соболезную. — Ты соболезнуешь? Ты в своем уме?! Серьезно? Сарлакк тебя дери, он соболезнует! Себе пособолезнуй, несчастный, — не вытерпев, со злобой крикнула Мадлен. — Ты снова забываешься, Мадлен Соррови! — в его голосе чувствовалась угроза. — Ты забыл, что у меня другая фамилия? — с сарказмом спросила она. — Не переводи тему! — Да пошел ты! Мне плевать на приличия! — Совсем свихнулась? Не смей так разговаривать со мной! Я убью тебя и не посмотрю, что твой отец сам император! — Ты угрожаешь мне?! — зашипела она. — Как видишь. Мадлен умолкла, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Через мгновение послышался ее тихий голос: — Прости, пожалуйста, я не сдержалась. Просто на меня столько всего навалилось и… Ситх, не удостоив ее ответом, развернулся, и махнув плащом, быстро удалился из помещения. — Черт, черт, черт, — зажмурившись простонала Мадлен. — Что же я наделала…