Ухожу, ухожу...

— Я больше не намерен терпеть твои выходки, достаточно того, что я терплю твой ужасный характер. — Будь так добр, Джон, подай мне во-он ту маленькую штучку… — У тебя проблемы со слухом? Только это может оправдать твой… твою… — Джон, мне хорошо известно, что я циничен, эгоистичен и вообще чудовище, но об этом потом. Я попросил тебя подать во-он ту маленькую штучку. — Умру, а не подам! Сам бери свою штучку. — Раньше ты никогда так не злился. Что случилось? — Я от тебя устал. — Джон, поверь, ты устал от себя. Я же всё вижу и всё понимаю. — Очень интересно. И что же такое ты видишь? Что понимаешь? — Мне произнести это вслух? — Сделай одолжение. Я просто сгораю от любопытства! — Ты плохо спишь. Впадаешь в задумчивость, причём, в самый неподходящий момент. Нервничаешь. Раздражаешься. И у тебя дёргается глаз. — О чём я и говорю — устал. Тебя чересчур много в моей жизни. — Брось, Джон, довольно себя обманывать. — Обманывать? Что за бредятина! И почему крайним всегда оказываюсь я? Стоит мне только начать серьёзный разговор, ты в свою очередь начинаешь морочить мне голову, запутываешь, сбиваешь с толку. Сколько можно?! Ты обязан хоть раз меня выслушать! В конце концов, мы снимаем эту квартиру на пару, и я имею полное право вести нормальную жизнь. Имею право на отдых и на спокойный сон. — Юридически ты абсолютно прав. Но я о другом… — В следующий раз я даже не буду пытаться донести до твоего затуманенного самолюбованием сознания хотя бы одну из своих проблем. Всё! С меня хватит. И раз говорить с тобой бесполезно, я просто молча соберу вещи и съеду. — Съедешь? Я не ослышался? Я правильно тебя понял? — Едва ли ты хоть что-нибудь понял, но не ослышался — это точно. — Господи, Джон, поверить не могу! Только не говори, что ты это серьёзно. — Даже не представляешь, как я серьёзен на этот раз. Более того, я уже занялся поисками жилья. — Ах, вот как? Интересно… Очень интересно. И насколько успешны поиски? — Штучка маленькая тебе всё ещё нужна? Так вот — я готов оказать тебе последнюю услугу. — Есть вариант? — Разумеется, есть! А ты думал, что я всю свою жизнь потрачу на тебя? На твои штучки? Да ты ни разу спасибо мне не сказал! Джон — туда, Джон — сюда. Подай, принеси, позвони, сходи… Хотя бы раз подумал, что я живой человек, что у меня есть душа и сердце, что я о чём-то мечтаю, чего-то жду, на что-то надеюсь в этой проклятой жизни… — Любишь меня? — Очень! О чёрт… Я хотел сказать… Шерлок, что ты несешь?! С ума сошёл?! — Конечно, Джон… Конечно… Я сошёл с ума. Потерял голову. В первый же день. Как только тебя увидел. *** Через год. — Может быть, ты все-таки уберешь следы своих экскремен… Чёрт, ты меня совершенно измучил, я уже заговариваюсь… своих экспериментов. Я не уборщица, в конце концов. Сколько можно? Так невозможно жить, Шерлок. — Ох, Джон, прости. Я сейчас же всё уберу. Не сердись, пожалуйста. Хорошо? — Я… Я не сержусь… Просто… Ладно, забудь. Я всё сделаю сам. Ты же обязательно разгромишь кухню! — Джон, не надо. Отдохни, прими душ. Я вот тут немного подправлю, чуть-чуть увеличу процент содержания… — Уходи с кухни, Шерлок, пока мы ещё живы. Немедленно! Это приказ. Невыполнение карается расстрелом. — Шуточки у тебя… Кстати, для расстрела всё в боевой готовности? Мне почему-то не очень страшно. — А ты рискни и проверь. *** Через полгода. — Можно потише, Шерлок? Зачем так вопить? Ты же видишь — я занят статьёй. Это очень важная тема, мне необходимо сосредоточиться. — Очень надеюсь, что в процессе написания ты непременно сделаешь открытие мирового значения и прославишься. О чём статья? О первопричине запоров? — Ёрничаешь? Думаешь, только ты и твоя гениальность имеют право на существование? Не можешь раскрыть пустяковое дело и срываешь на мне свою злость. — Злость? Джон, я давно уже во всем разобрался, остались только детали. Это ты, словно первокурсник, блуждаешь в лабиринтах какого-то там запора. — Очень хорошо! Просто замечательно. Я, как всегда, поговорил сам с собою. А речь шла о простой вещи — не орать на весь дом ведущему телешоу, что у него тупое лицо. Кстати, вполне даже симпатичное лицо. — Лобик низенький, глазки хитренькие, ротик хищненький, интеллект на уровне неандертальца — это то, что тебе могло бы понравиться? Поздравляю, Джон, ты растешь на глазах, только всё больше вширь. — Остановись, Шерлок. Пожалеешь! — Ты конечно же побежишь собирать свои вещи. Хотя бы раз удиви чем-нибудь новым — например, выгони из дому меня. — О, да! Как я не подумал об этом раньше? Уматывай отсюда к чёртовой матери! Сейчас же! Сию минуту! Чтобы духу твоего не было в нашей квартире! — Если ты так этого хочешь… Бога ради! Никаких сомнений или раздумий. Мне давно надоела вся эта толкотня. Почему я должен делить свое жизненное пространство с тобой? Я тупею. Пустяковое дело оказывается непосильной задачей. Всю ночь ты… — Собирайся, собирайся. Не философствуй. Ты совершенно прав — врозь гораздо лучше. Будем ходить друг к другу в гости… Прекрасное решение! И нечего на меня смотреть, помогать тебе я в любом случае не намерен. — Едва ли это можно назвать помощью. Ты же примешься обливать слезами каждую из моих рубашек. И чему это ты улыбаешься? Радуешься, что ли? — Радуюсь. Смотрю на тебя и радуюсь. — Думаешь, я не уйду? Нет, ты в этом даже уверен. Уверен, что я без тебя пропаду. И совершенно напрасно. Жил когда-то один, и теперь не умру. Пиши про запор, любуйся узеньким лобиком этого дурака… — Целоваться-то будем? — Ещё чего!.. Будем. Джон, клянусь, я не стану больше вопить. Никогда. *** Через год. — Шопенгауэр… — Если ты ещё раз скажешь о Шопенгауэре, я тебя задушу. — Разум, дорогой Джон, дан человеку не только для того, чтобы… — Ложись на живот, уткнись носом в подушку и расскажи ей о разуме. А заодно и о Шопенгауэре. Ей понравится. А я в это время поставлю засос на твоей заднице. — Очень грубо, Джон. Засос, задница… — Конечно, грубо… Потрясающе грубо… Боже мой, Шерлок… Тише, тише… Не спеши… Успокойся… Я никуда не уйду… *** Через два года. Хохочут над очередным «уходом» Джона. Через три года. Очень быстро, наперегонки, бегут в комнату Джона. Шерлок — разобрать собранный им чемодан. Джон — отнять чемодан у Шерлока. Попадают в кровать. Надолго. Через год. Лунный свет льётся в незашторенное окно, ярко освещая комнату и спящего Шерлока. Джон не может уснуть, он смотрит на Шерлока. Обнимает и прижимает к себе. Через полгода. «Может быть, настанет день, когда я избавлюсь от этого несносного типа. Вот только когда?!» — обреченно думает Джон, ненавидя собственный чемодан. Через четыре года. Счастливы? Счастливы.