Пряничный домик

- Я же говорила тебе не делать этого. - Эй, не указывай, я старше тебя на двенадцать минут. Он оказался у её шкафчика еще в тот момент, как заметил её в конце школьного коридора, вильнувшую из-за угла вьющимся рыжим хвостом. Синяя металлическая дверца хлопнула прямо перед её носом - Ванда отпрянула от нее, словно кошка от щелчка по носу, с тихим возмущением воззрилась на него. Всё, что она ни делала, даже когда счастью её не было предела, а боли края-конца - она делала тихо, гордо, с достоинством, ему нечего было ей предъявить. Пьетро оглянул себя с ног до головы, будто не понимая, к чему тут можно придраться, и, как бы невзначай, нахально запустил пятерню в выкрашенные в блонд волосы. Ванда раздосадовано повела плечами. Её смазливое лицо - невинное-и-вроде-бы-даже-напуганное, - не выдавало ни единой хищной эмоции, он взял эту черту на себя сполна, шумный, необузданый. - А я говорил тебе... Давно отшить этого ублюдка Билли, который затащит тебя в постель, а потом вытрет об тебя ноги. - Да что за стереотипное мышление, нам не по четырнадцать! Пока ноги вытирал об нее только один человек - он же и поднимал её обратно с земли, отряхивал грязные коленки, сдувал пылинки с кукольных ресниц. Ванда была пластичной, словно глина или воск, и сколько её не дави... покорно молча вставала и расправляла плечи - лишь губы кривились, силясь не заплакать, да слегка дрожали зрачки. У Ванды была тренировка, он знал её школьное расписание наизусть - Ванда в форме болельщицы, с напульсником на правом запястье, ниже него на полторы головы, - мазнула по губам гигиенической помадой и поспешила скрыться за поворотом. Она прям очень хотела уйти незамеченной, его лицо обдало ветром её шагов, словно кипятком; если бы хотел, остановил бы её одним рывком, но было "но"... Конфликтов сестра избегала, как огня, он и не раздувал это пепелище, не накалял, любил же её, как умел, да - чуть меньше, чем боялся, что однажды она его возненавидит, и всё же. - Не сделаешь так, как я сказал - начищу ему морду в ближайшем переулке! - крикнул он в идеально прямую напряженную спину. Её тренировка затягивалась до шести, а после, он знал, придурок Билли ждал её в половину у футбольного поля, небрежно сгорбившись на трибуне, будто ничего его в жизни не волновало, самоуверенное животное. - Это шантаж, братишка, - с укоризной бросала она через плечо, больше не оборачиваясь назад. "Это самоубийство, сестренка" - захлебывался шальными мыслями Пьетро, злой и счастливый, вспоминая огромные плечи и неповоротливую тушу. Если сам Максимофф к старшим классам резко раздался ввысь, черт побери низкие школьные косяки, то имбецил Билли рос в ширину, и раздавил бы его башку, словно переспелый арбуз, соберись Пьетро предъявить ему хоть бы что. Пьетро ухмылялся, и усмешка его шелестела на ветру, тот развевал его влажные от пота волосы при беге, он был самым быстрым на параллели, и если кто-то думал, что его это может остановить, то потрясающе ошибался на этот счет. Ванда, слабая гордая Ванда, любящая покупать не распустившиеся цветы, смущенно прячащая лицо за волосами, боящаяся быть особенной, чтобы не переставать быть такой, как все... Ошибалась тоже. "Я просто хочу быть нормальной. Хочу встречаться с одногодками, хочу бегать по утрам в ярких топиках, хочу танцевать до утра на вечеринках, хочу". У них получалось. У них было детство - оно пахло имбирными пряниками и клюквенным пуншем родителей, который они на пару стащили из бара, чтобы впервые попробовать алкоголь, беззаботные дети. У них было детство. Зачитав до дыр "Гарри Поттера" она, сказочница, вслух представляла себя в мантии Гриффиндора, кружа по комнате рыжевато-каштановыми волосами, он хохотал. Ехидно, но без зла, обычный мальчишка, счастливый ребенок. Она заливалась слезами и жаловалась маме. Папа грозил ему неделей без мультиков и велика на день рождения. И заливался слезами он - и хохотала уже она. Сейчас ей было не до смеха. Ванда свела брови и скрестила руки на груди. У футбольного поля на трибунах, вместо долгожданного Билли, она меньше всего хотела видеть вальяжную фигуру брата-близнеца - волосы в полумраке тускло белели, глаза жадно искали её вдалеке. Она под этим взглядом - как мороженое с колой: таяла, плавилась, растворялась с шипением, оставляя на химически-приторных губах сливочный вкус. Парни приглашали её на свидания, девчонки завидовали, бросая в спину оскорбления в школьном дворе, невольно хотели подражать. Наглая Максимофф: вместо галстуков и хлопковых блузок, её мартинсы и кожаные юбки стали трендом у младшеклассниц, голые ноги с потертыми коленками предметом самых бурных обсуждений, и ему нравилось - по-своему, да, - чуть больше, чем бесило. Ванда медленно подошла и присела рядом, зябко согнула плечи - и он с наслаждением выпутал из воротника её вельветовой куртки копну застрявших волос. - Что ты сделал с Билли? - в её глазах стоял праведный ужас, и Пьетро чуть не прыснул. - Вырвал у него мобилку из рук, чтобы увести подальше, и бежал пару кварталов, пока он не выдохся. У тебя есть еще минут пять, чтобы уйти со мной до его возвращения и не дать мне умереть. - Господи, ты в своем уме?! Он же тебя узнал! - Я был в капюшоне, дурочка, - её негодованию не было предела, его улыбке - места на лице. Он знал, как она за него испугалась, она знала, насколько, смеясь и зубоскаля, он мог быть серьезен. А если Пьетро был серьезен, никто, ни один человек во Вселенной, ни даже она, кровь от крови, плоть от плоти его, не могли дать ему отпор. Тихая покладистая Ванда - пока в душу ей лез только он сам, он был спокоен, - не давая никому ни плюнуть туда, ни сжечь дотла. - Не дуйся, малявка. Он опасно свесился со скамейки и потрепал её по волосам. Ванда отворачивалась и обиженно хмурилась - и даже в глазах её не плясали смешливые чёртики. - Вообще-то, ты старше меня всего на двенадцать минут. Пьетро хмыкнул и упрямо не отвел взгляд. В её глазах отражались черти его.