Белый пазл

Жарко. До безумия. Настолько, что хочется утонуть в ледяной воде. Дед сегодня заставил его надеть тёплый свитер, а в школе отопление превращает окружающую среду в пекло. Кажется, белые волосы уже хорошо взмокли. Просто. Слишком простые задачи — контрольная работа по физике. Одноклассники пытаются решить её уже полчаса, корпеют, кто-то пытается списать, а он продолжает читать интереснейшую книгу Оскара Уайльда. Однако кое-кто скучающий и тоже давно решивший все задания постоянно отвлекает внимание. Он расчесывает свои золотистые волосы, съедает одну плитку шоколада за другой, из-за чего получает вечные подзатыльники от соседа по парте, переписывается с кем-то в соцсетях. Их специально рассадили сегодня, чтобы не помогали друг другу. Воздух давит. Слишком сильно давит. И беловолосый достаёт из рюкзака контейнер, бесшумно открывает его и съедает небольшое пирожное, не оставляя крошек. Однако это ни черта не помогает. Контейнер отправляется обратно вместе с книгой. Болит голова. Громко. Звонок звенит слишком громко. Кто-то стонет от обиды, потому что не успевает дописать, а двое уже сдают идеально написанные работы. Оба даже не сомневаются в этом. Они недолго смотрят друг на друга и кивают. — Келья, подожди меня, ща вместе в столовку пойдём, — визгливым голосом кричит один из одноклассников и получает в ответ улыбку златоволосого. Вежливую. Но не настоящую. В последний раз он улыбался искренне, когда в мае выиграл грант на развитие своего изобретения. Правда, не он один корпел над данной разработкой, но для помощника было достаточно ещё раз увидеть радость парня со странной фамилией Келья, не его привычную грубость или маску весельчака. Следующий урок — алгебра, кабинет находится на этаж выше. Беловолосый закидывает рюкзак на плечо и, чуть ссутулившись, отправляется к месту назначения. Ноги невольно замедляют ход возле кабинета психолога, но разум не устаёт повторять — она больше не ждёт его там. Она сейчас даже не в городе. — Хей, Никит, — зовёт его знакомый голос. И что здесь забыл Келья? Он же хотел в столовую сходить. — Не можешь спокойно пройти мимо этого кабинета? Скучаешь по ней? Его улыбка, та самая, вежливая, ободряет, но в глазах отражается неподдельная боль. Из груди рвётся облегченный вздох. Значит, Никита не один помнит. — Ты ведь тоже скучаешь, Миш, — утверждает он, склонив голову набок. Келья отводит взгляд. Нужно сменить тему. — Кстати, вы с Новиковым собирались в столовую. Какого чёрта ты здесь? Миша усмехается. — Да этот придурок опять деньги забыл. В следующие минуты они продолжают стоять рядом, оперевшись о стену, но молчат. Никита в очередной раз замечает, что бесконечно готов рассматривать одноклассника и всё равно находить в нём что-то новое: деталь одежды или привычку, которую не замечал ранее. Все люди — странные головоломки, однако эта интереснее всех. Как будто полностью белый пазл. Немногие решатся собрать его, но те, кто соберёт, будут однозначно довольны результатом. Такими смельчаками четыре года назад стали Никита и одна удивительная одиннадцатиклассница, и всё началось с дня дублера, когда беловолосый взбесил учителя на замене своей любовью к сладкому, а златоволосый чуть не подрался. После исчезновения связующего звена в виде девушки дружба двух одноклассников больше стала походить на взаимовыгодное сотрудничество. Они больше не проводят много времени вместе, а общаются только по делу, но всё равно искренне радуются успехам друг друга. Например, в прошлом учебном году Никита выиграл региональный этап олимпиады по математике, так Миша светился, как хороший светодиодный фонарь. То же самое было и у Никиты, когда Миша победил на конкурсе изобретений. Некоторые люди поразительны. — Келья, Заречный, вы чего тут стоите, как два идиота? — и снова визги Новикова привлекают слишком много внимания. Присутствующие одноклассники хихикают и о чём-то шепчутся, а товарищ Миши получает от того смачный подзатыльник. — Кто бы говорил, мистер "я-думал-что-взял-деньги". И они смеются. Подходят ещё двое, начинается дискуссия о девушках и их заскоках, Российская, внимательно их слушающая, несерьёзно обижается на шутку, которую пускает Новиков. Всё как обычно. В полилог включается почти весь класс. Социальная жизнь Миши очень насыщенна новыми знакомствами, взаимодействиями с друзьями и лёгким флиртом с представительницами прекрасного пола. Он уже отлично наработал себе образ. Грубоватый весёлый хулиган, у которого всегда можно списать домашнюю работу. Грубый? Скорее, чрезмерно эмоциональный. Весёлый? Пытается забыть тот факт, что его бросили пьяницы-родители и перед этим тысячу раз прокляли день его появления на свет. Хулиган? Конечно, ему же скучно с теми, кто не может дать что-то новенькое и сочное. Вот и пытается самостоятельно найти приключений на одно место. Всегда можно списать? Только химию, биологию, эссе по истории и физику. Алгебру и геометрию он скатывает у Заречного, а русский и сочинения по литературе — у Российской. *** — Вчера были по профилю вопросы? — интересуется Виолетта Фёдоровна, перебирая бумаги, которыми у неё захламлён стол. В это время принтер печатает новый вариант. Результаты пробного экзамена раздаёт Новиков. Никита лишь мельком глядит на свою работу и пожимает плечами — как всегда, сто баллов. А вот у Миши наверняка снова проблемы... — Почему у меня восемьдесят пять? Я же использовал правильные алгоритмы и формулы! — что ж, в этом даже сомневаться не приходится. У него феноменальная память на способы решения различных задач. — Ты не внимательный, Миш. Бежишь вперёд паровоза и допускаешь арифметические ошибки. Ты же в медицинский будешь поступать. Зачем тебе профильная математика? — выдыхает учительница с усталой улыбкой. Келья складывает руки на груди и откидывается на спинку стула. — А я и в физтех подам документы. Вдруг не поступлю? — парень на долю секунды кидает взгляд в сторону Никиты, и тот снисходительно тихо усмехается, потому что знает, что здесь замешан не холодный расчёт. Когда-то Келья пообещал Заречному написать и базовый, и профильный уровни ЕГЭ по математике на высшие баллы — он любит с кем-нибудь соперничать и ненавидит, когда успех его работы зависит от других. А беловолосый спокойно помогает однокласснику, ожидая. — Да ты же чёртов гений, ты в любом универе будешь первым в списке поступивших! — кричит кто-то с задних мест. Парень кривится. — Извините, Виолетта Фёдоровна, — Никита уже не различает голос одной из своих одноклассниц и невольно обращает внимание только на серьёзный баритон. "Можешь не объяснять, он всё равно не поймёт". — Да, Леночка? — учительница отрывается от проверки распечатанных вариантов на наличие полиграфических ошибок и смотрит на девушку. Лена Лисовская всегда была её любимицей, поэтому ей уделяется особое внимание. — Я ещё вчера немного не поняла тринадцатое задание, — говорит, смущаясь, она. Никита смотрит в свой бланк. Он понимает, кого математичка вызовет к доске. И это точно не Лисовская. — Хорошо, сейчас Никита Заречный и объяснит. Беловолосый встаёт из-за стола и берёт в руки вариант. Он может решить всё заново и идеально правильно прямо сейчас, что и собирается сделать. Как только он проходит к доске, сзади слышится хруст фольги и будто ощущается сладкий вкус шоколада. — Только по-человечески объясняй, а не через твои любимые интегралы и прочую дичь, Никит, — громко произносит Миша, по-доброму смеясь. Заречный оборачивается и вздыхает. У гения-сладкоежки потрясающая улыбка — обезоруживающая и заразительная. О своей ориентации парень догадывался ещё в двенадцатилетнем возрасте. В то время, когда многие одноклассники пытались выглядеть как можно круче в глазах противоположного пола, Никита продолжал рассматривать девчонок исключительно как потенциальных хороших собеседников, но не как объект желаний и мечт. Он уж думал, что асексуален, пока дед не перевёл в другую школу, где, как говорили, очень сильные учителя по математике, информатике и физике. Двое гениев попали в седьмой "Б" класс почти одновременно, только Келья адаптировался быстро и стал местной звездой, а Заречный продолжил оставаться в тени, не желая ни с кем контактировать. Ни с кем, кроме Кельи. С каждым годом этот одноклассник становился выше, сильнее, эмоциональнее, умнее и красивее, будоражил все самые смелые желания беловолосого. Он понял, что не сможет отвязаться от такого странного для него "хочу жить, как Михаил Келья". Он завидовал настолько, что хотел быть рядом и научиться такой жизни: яркой, интересной. И хочет до сих пор. *** Никита выходит из школы и глубоко вдыхает свежий холодный воздух конца декабря. Стало намного теплее, если сравнивать с утром, и теперь температура воздуха ассоциировалась с началом марта. Во дворе ученики начальных, пятых и шестых классов с громким хохотом и визгом играют в снежки. Парень уже хочет набрать дедушку, чтобы тот его забрал по пути с работы, но телефон вырывают из рук. Девятиклассник выше на двадцать сантиметров и выглядит весьма угрожающе. В голове уже выстраивается цепочка вероятностей сбежать. Вариант защищаться отпадает сразу — Заречный так и не пошёл на курсы рукопашного боя, хотя дед настаивал. Видимо, зря. — Слышь, отличник, — рычит мальчишка и прижимает Никиту к стене. Вокруг никого. Чёрт. — Ты мне тут на днях кое-что обещал. — Ничего я тебе не обещал, — бурчит в ответ беловолосый. Он в подобную ситуацию попадает не в первый раз, поэтому, как и раньше, максимально спокоен. Он пытается хоть немного ослабить хватку наглеца, но ничего не выходит. Тот ухмыляется. — Ты сам потребовал это сделать, а ты мне не авторитет, между прочим. — Не обещал? Так давай я тебе напомню, альбинос, — Никита морщится, но не от ожидания удара, а от ужасного невежества. Как он его назвал? Альбиносом? Это каким придурком надо быть? — Чтоб ты знал, он не альбинос, идиот, — доносится из-за спины девятиклассника знакомый властный голос, и в ту же секунду нападавший оказывается в сугробе. Светлые волосы падают на лицо, прикрывая искаженные злостью голубые глаза. Как же судьба, если таковая существует, любит издеваться над людьми. Почему именно он? Никита быстро собирает всё своё замешательство в руки, надевает маску безразличия и, взяв одноклассника за руку, идёт по направлению к дому. Мало ли что случится, если тот хулиган очнется. Келья молча следует за парнем, но недолго: серьёзный баритон прорезает тишину, словно нож — масло. — И как давно этот недоносок пристаёт к тебе? Можно бы и соврать, чтобы он не волновался и не орал о беспечности беловолосого, однако... Первое, чему Миша научил Никиту: хочешь заслужить доверие человека — будь с ним максимально честным. — С ноября. Говорит, что раз я такой умный в математике, то должен ему помогать. А у меня тоже есть гордость, и я отказываю снова и снова. Нет желания создавать ему видимость хорошей учёбы. Сначала были угрозы, а пару дней назад он меня избил. Мне кажется, он — латентный... — Ты терпишь его целый месяц? Почему ты мне не сказал? — перебивает Миша, разворачивая Никиту к себе лицом. Он засучивает тому рукава белоснежного свитера и синей толстовки, оттягивает воротник и обеспокоенно охает: на руках и шее красуются синие с оттенком красного отметины ударов. "Что за идиоты учатся со мной в одной школе? Как можно так поступать с хрупкими нелюдимыми гениями?" — тихим голосом мыслей задаётся он вопросами. — Было бы неприлично навязываться тебе и жаловаться на жизнь, — отвечает беловолосый, пожимая плечами, после чего видит, как ладони Кельи сжимаются в кулаки. — Вроде бы умный, а такой дурак, — фыркает он, в ответ получает недоуменный взгляд одноклассника. — Никита, не нужно терпеть. Я любого за тебя порву. И пускай эти слова звучат угрожающе, Заречный понимает, что тронут. Он протягивает руку и убирает волосы, закрывавшие виноватый взгляд собеседника. Второе, чему Миша научил Никиту: одна улыбка может сказать больше, чем тысячи слов. — У тебя сегодня день рождения, да? — интересуется Миша, мигом восстановив свой весёлый настрой. Беловолосый кивает, ощущая дискомфорт в щеках. Он слишком редко улыбается, так что с непривычки мышцы на лице болят. — Я тебе тут приготовил кое-что в подарок... — Мне? Зачем? Это ведь не мой праздник.., — чуть смущается он. — Ведь я просто вылез из матки, и в этом нет никакой моей заслуги. Мучался совсем другой человек... — Я знаю, — Келья устремляет глаза куда-то вперёд, улыбка исчезает, чудесным образом испаряется. Никита снова замечает, что любуется парнем, его гармоничным профилем, не слащавым и не слишком мужиковатым, его сильными руками, кисти которых он греет в карманах тёплого жилета под кожу, его шеей и виднеющейся на ней серебряной цепочкой. И от этого почему-то становится немного стыдно, появляется желание провалиться сквозь землю и больше никогда не появляться на поверхности. — Я поздравлял её сегодня утром. Этот белый пазл нескоро ещё будет собран — столько он хранит в себе секретов. Но от этого не становится менее интересным и привлекательным. Наоборот — хочется удивляться новым открытиям, связанным с ним, вновь и вновь, снова и снова, опять и опять. — Ты верующий, — утверждает Заречный, моментально сделав пару умозаключений в голове. Блондин вздыхает. — Да, только вот в Бога как Творца всего сущего не верю. В конце концов, наука в этом случае в пух и прах разнесла религию, — он усмехается. — Я верю в Бога не как в Отца, а как в старшего брата, готового всегда помочь. И в жизнь души после смерти тоже верю. Парень выглядит очень неуверенным с опущенной головой и покрасневшими щеками. Или это от сильного ветра? "Миша — самоубийца, раз зимой ходит так легко одетым", — решает Никита и натягивает шапку на голову одноклассника, сняв её с белой шевелюры и накинув капюшон толстовки. Он не сомневается в правильности своих действий, ибо считает Мишу другом, пускай и с некоторыми оговорками, а забота — одна из важных вещей в дружбе. Кажется, тот смущается ещё сильнее. Облизывает и так сильно обветренные губы, пытаясь заглушить неприятное стягивающее кожу ощущение. Прикрывает глаза. Прижимает локти к телу. Но потом ещё сильнее тянет головной убор вниз, чтобы прикрыть уши. — А какие скелеты прячешь в шкафу ты? — Миша делает вид, будто ничего особенного не происходило несколько секунд назад. "Как он может отрицать мои действия так непринужденно?" Потому что Никите сложно не обращать внимание на приятное покалывание в пальцах от мимолетного прикосновения к золотым волосам. Потому что Никита уже не может скрываться за безразличием. Он не помнит, когда это произошло, но знал точно, как это называется. Влюблённость. Серьёзная, бесповоротная и способная изменить до неузнаваемости. — Я — гей, — прямо и по существу отвечает он, взглянув на объект своих чувств. Келья явно шокирован и не может найти слов. За такой растерянностью наблюдать одно удовольствие, правда, длится оно недолго — юноша снова берёт себя в руки и начинает на ходу расстегивать рюкзак. "Снова будешь игнорировать? Не посчитаешь эту информацию полезной? Серьёзно?" — Раз у тебя день рождения, то, как уже говорилось, я приготовил тебе небольшой презент, — его руки чуть дрожат от некоторого волнения, когда достают не очень большую коробку в зелёной обёрточной бумаге. В любимых глазах ожидание и надежда. В сердце загорается любопытство. Поскольку этот подарок готовил Келья, значит, там будет что-то необычное. Заречный аккуратно рвёт упаковку и поначалу не верит тому, что видит. Миша превзошел себя, и это — лучшее, что когда-либо получал Никита. Губы растягиваются в улыбке. Белый пазл. — Я подумал, что тебя должно такое заинтересовать. Мы с двоюродным братом еле нашли его в Интернете. На "Авито" какой-то мужик продавал, хз, откуда он у него, но отдал почти даром, потому что пытался продать уже два года, — Миша тоже улыбается, наблюдая за тем, как ловкие тонкие пальцы открывают коробку и достают элемент однотонной белой картинки, а угольные глаза со скрытым восторгом его изучают. Теперь в распоряжении Никиты целых два белых пазла, один из которых, он уверен, соберёт за вечер или два. Чувство благодарности учащает дыхание. Третье, чему Миша научил Никиту: смелость — одна из черт победителей. Как приятно, когда в ответ на поцелуй крепко прижимают к себе, чуть наклонившись. Как приятны мурашки, вызванные лёгкими прикосновениями, которые чувствуются даже через толстовку и свитер. Как сильно сносят крышу желанные губы на своих.