Танец на крови

- Постарайся не умереть, милая, - светловолосый мужчина наклонился к дрожащей от страха девушке и ободряюще ей улыбнулся. Его обезоруживающая улыбка никак не вязалась с фанатичным блеском его глаз, с напряженностью позы, с ловкими пальцами талантливого художника. В правой руке находился бокал бургундского вина, отбрасывающего кровавую тень от множества электрических лампочек. - Очередная пешка в твоей игре, Никлаус, - усмехнулся темноволосый мужчина, скользя взором по пламени огня. Его бледное лицо освещало зарево языков пламени, подчеркивая потрясающую красоту черт его лица, такую свойственную детям ночи. - В моих руках находится эта маленькая жизнь, Элайджа. И неправильный ход может убить ее, - усмехнулся Клаус. - Иногда я чувствую, как в моих руках сосредоточено столько жизней. И они все мои… - Да, да, да, кудесник ты наш. Ох, ты меня поражаешь! Как природа создает жизнь, неповторимую, прекрасную, так и ты воплотил в жизнь свои великолепнейшие идеи по созданию гибридов! Уникально! Ах да, о чем это я… Ты же еще ни одного не создал, - нарочито вздохнул брюнет, сидящий в бордовом старинном кресле с резными подлокотниками. Развязная поза так и передавала негу и полную безмятежность, и только во взгляде плясали бесенята. Манящими темно-янтарными глазами, чуть прищурившись от бликов пламени, он смотрел на брата. - Заткнись, Кол, - раздраженно бросил Клаус, приподнимая указательным пальцем подбородок девушки и внимательно смотря в ее угасающие голубые глаза: они наполнились кровью, и алые дорожки побрели по ее щекам. Она затрепетала всем телом, будто в огне, стон безудержной боли вырвался сквозь стиснутые зубы, когда она сползла на пол. Она каталась по полу, царапая ногтями ковер, продирая его и нанося царапины уже на дорогой паркет. Ее тело содрогалось под дыханием смерти, размазывая кровь. Тело замерло. Дыхание участилось, сердце ее пыталось обогнать бешенный ход вечности. Все, что осталось от нее, расслабиться на полу. Теперь она так же спала мертвым сном, как и многие другие до нее. Минута мучений, минута безудержной боли и криков отчаяния, минута последнего стука ее сердца – и жизнь застыла навсегда. Утробный рык, и бокал в руках Клауса встретился с ближайшей стеной. Острые осколки упали вниз, звонко ударяясь об пол. Резному, старинному стулу суждено было повторить судьбу бокала: он, встретившись со стеной, разлетелся в щепки. За крушащим все на своем пути братом наблюдали два вампира. Один со спокойным выражением лица, другой с ехидной ухмылкой, которая с каждым разлетевшимся на куски предметов становилась все шире. - Что, Клаус? - театрально сморщился Кол. - Очередная игрушка сломалась, не успев сформироваться? - парень поставил стакан с виски на кофейный столик и встал на ноги, резко сделав выпад в сторону от летящей в него дорогой бутылки коньяка. - Ты совсем рехнулся? Алкоголем швыряться! - фыркнул брюнет, ловко поймав тяжелую книгу. - Я сделал все, что мог для такой великой цели! - лицо Клауса скорее походило на заплаканное личико ребенка, который не получил желаемую игрушку. - Та-а-ак, дай-ка мне вспомнить… - Кол задумчиво провел указательным пальцем по своей нижней губе. - Чье сострадание так мило и заботливо оказало мне услугу, подарив величайшее из наслаждений - пролежать в гробу с кинжалом в сердце больше века, а? - вскинув брови вверх, парень с наигранным удовольствием пропел очередную колкость. - Хочешь повторить? - миролюбиво улыбнулся Клаус. - С радостью повторю! - Да ты и умеешь только повторять… - вздохнул брюнет и опустился кресло. - Мне нужно понять, что я делаю не так… - задумчиво посмотрев на огонь, проговорил Никлаус. - Желаю удачи, – ехидно улыбнулся Кол, подперев голову рукой. - Думай, кто может помочь… - вампир принялся измерять шагами комнату. – Кто, кто, кто… Кол и Элайджа с интересом наблюдали за Клаусом, который в последнее время странно себя вел. Частые перепады настроения вошли в привычку, так же как и уничтожение мебели. Кол уже подумывал запереть брата в склепе, чтобы тот одумался и перестал себя так неподобающе вести. В последний месяц Кол и Элайджа насчитывают немало историй, когда вампир, одержимый идеей, страстями и эмоциями, выбирал их собственную смерть в лучшем случае. - Ведьма, - молчавший до этого момента Элайджа спокойно посмотрел на братьев. Те непонимающе уставились на него. - Эл, а кто… - только начал Кол, как был грубо перебит. - Точно! - казалось, Клаус был готов плясать от радости, а в глазах зажегся еле уловимый огонек надежды. - Да кто… - но Колу снова не суждено было договорить. - Вылетаем завтра утром, - и Никлаус умчался наверх. Элайджа, одним глотком осушив бокал, поставил его на кофейный столик и направился на второй этаж их особняка. - Спасибо за внимание, - вздохнул Кол, - Ну, что, милая? - он поднялся на ноги и оглядел скорчившееся мертвое тело. Взяв девушку за не успевшую остыть руку, первородный потащил его на улицу.