Танец на крови

Кейтлин до последнего смотрела в след направляющемуся к туалетам с блондинкой под руку Колом, с изогнутой правой бровью. «Парень совсем обнаглел, скажу я вам», - недовольно констатировала ведьма. Последним, кто позволял себе такое, был ее двоюродный брат, который умер за четыре дня до того, как Кейт обратилась в вампира. Сэм был милым парнем, и девушка обожала его до безумия, он был ее лучшим другом, братом, защитником. Всегда мог выслушать и поддержать, но в тоже время и поиздеваться, подколоть или заступиться перед родителями, когда они вдвоем перевернули мебель в доме вверх дном. Но он никогда не заставлял девушку плакать. И Кейтлин было очень тяжело после его смерти, ведь он был старше сероглазой всего на три года, он был таким молодым, когда лежал в деревянном гробу, а над ним плакали родные. «Животное, ужасный дикий зверь…» - перешептывались в деревушке за Англией, куда Аяна вернулась вместе с семьей Винсон, чтобы обратить ее в вампира, где все друг друга знали, но семья Кейт была в курсе, кто на самом деле убил Сэма. Вампир. Скорее всего, кто-то из Майклсонов уже успел побаловаться и, ненароком, обратить какого-нибудь бедолагу, пришедшего на эти земли. И она отомстила. Жестоко отомстила: кусала клыками, рвала руками, убивала одним лишь взглядом… Надо отдать должное колдовской силе. Кейтлин уничтожала всевозможные связи новообращенного убийцы брата на его же глазах: любимую девушку, младшую сестренку, маму, папу, лучшего друга… Она перебирала всех дорогих ему людей без остановки, стараясь сильно помучить его душу, так же, как он мучил ее, убив ее брата… А затем пришел его черед… Девушка с наслаждением отрывала ему пальцы, вырывала клыки, с которых когда-то капала багровая кровь ее Сэма, срывала кожу, вонзала свои зубы ему в глотку, ломала каждую кость с помощью ведьменской силы. Но в конце концов она его убила – просто вырвала сердце, сначала сжав его до такой степени, что изо рта парня водопадом пошла кровь. Но от этого боль в душе Кейтлин не уменьшилась, даже наоборот. Нет, она не жалела о всех тех убийствах, которые совершила, она отомстила за своего любимого брата, но в тоже время она понимала, что этим его не вернешь. Он ушел, оставив ее одну в этом долбанном мире без своей любви, поддержки и теплых карих глаз. Его просто не было, она его не чувствовала, не видела и не слышала. Она замкнулась и только ее младшая сестренка изредка могла выдавить из нее улыбку. И она решила жить ради нее. Нее и их родителей. Смех и улыбка снова ворвались в жизнь Кейт, она даже иногда забывала, что являлась вампиром. Что ей иногда приходится убивать, чтобы выжить. Но семейные советы, обеды, завтраки, ужины, разговоры о какой-то чепухе, споры с мамой и чтение папирусов в библиотеке с папой – все это заставляло радоваться жизни. Но всегда помнить Его. И теперь ей казалось, что он рядом. Что он дышит ей в затылок, что кладет руки на ее хрупкие плечи, что улыбается ей, что каждую ночь стоит у изголовья ее кровати и бережет ее сон, скрестив руки на груди и с улыбкой наблюдает за тем, как Кейт пытается отмахнуться от прядей волос во сне и смешно морщит носик от бесполезных попыток. А потом случилось то, что подкосило ее, ударило по ногам, заставив упасть на колени. Ее семья. Ее семилетняя сестренка, ее добрая и заботливая мамочка, ее серьезный, но нежный папа… Все умерли. В один день, час, в одну минуту. Остановка сердца. У всех сразу. Девушке это казалось безумием. Никто не мог назвать причину остановки жизненно-важного органа, почему это произошло со совершенно здоровым семилетнем ребенком. Ладно - родители, они были уже не молоды, хотя ни на что женщина и мужчина и подавно не жаловались, но совсем юная девочка… Никто ничего не сказал Кейтлин, и она просто убила всех в своей деревне, хотя они были ни в чем не виноваты. Всех, без исключения. Слава Богу, Аяна успела уехать, иначе Кейт не пощадила бы и ее, хотя от бабушки она потом ничего не слышала. В той деревушке были друзья вампирши, но ей было плевать. А ведь они ничего не подозревали, с дружелюбной улыбкой открывали двери своих домов, приглашая девушку войти. Они просто не знали, что этот вечер окажется для них последним. Кейтлин не помнила, как забирала тела семьи из дома, как могильщики засыпали землей их гробы, как она всю ночь сидела перед могилами, не моргая смотря на выгравированные на древесном кресте имена. Она не плакала, нет, ни одна слезинка не скатилась по ее щеке. Она просто не верила. Она не чувствовала боли, вообще ничего. Она просто не верила, что и они ушли вслед за Сэмом. Что у нее больше никого нет. Она одна, она больше не чувствовала своего брата, он отдалился на большое расстояние, либо она закрылась ото всех. А потом Кейт почувствовала боль, когда ступила на залитую кровью землю ее родного села. Эту кровь пролила сама Кейтлин, эта кровь ее друзей и близких. Нет, сейчас ее близкие гниют в сырых могилах, а здесь были только друзья. Но от этого не легче. Она держалась, она не кричала, не плакала, не билась в истерике. Пока не дошла до своего дома. Бывшего и теперь уже опустевшего дома. Она упала на сырую, пропитанную кровью землю, пачкая подол длинного золотистого платья. Девушке казалось, что она просто сходит с ума: перед глазами рябило, сердце разрывалось на куски, такие же куски, которые она отдирала от убийцы Сэма. Кейтлин кричала, рыдала, била кулачками землю, стирая их в кровь, но не останавливалась. У нее была самая настоящая истерика. И боль... Боль нескончаемым потоком горячей лавы текла между ее ребрами от ее разбитого сердца, обжигая всю грудную клетку. Она одна. У нее никого нет. Ей некому мстить, некому ломать кости и вымещать на нем свою злобу и боль от потери родных. Только она. Только себя она могла винить в том, что осталась одна. Что рядом никого нет. И больше никогда не будет. Никто не заменит ей любимого брата, младшей сестренки, папы, мамы… Ник-то. Ни-ког-да. Эти мысли тяготили Кейт настолько, что она просто вонзила кол из дерева себе в сердце, напрочь забыв о том, что это ее не убьет. Кажется, сама природа хотела, чтобы она мучилась, чтобы страдала, чтобы жила и помнила эту жрущую ее изнутри боль. И она просто выключила чувства. Нажала тот самый маленький, всем известный переключатель. И стало легче. Боль ушла, оставив о себе шлейф тяжелых воспоминаний. Но Кейт было плевать. На все. Теперь. Она просто сожгла деревню одной силой мыслей, одним взглядом. Село полыхало оранжевым пламенем, а стройная фигура девушки в грязном, с запекшейся кровью на когда-то золотистом платье, смотрелась до нереальности безумной. От которой хотелось бежать. Но не убежишь, только не от Кейтлин. От бесчувственной вампирши-ведьмы, которой судьба причинила столько боли… *** Кейтлин вздрогнула от резко нахлынувших воспоминаний. Они преследовали ее редко, она старалась не вспоминать, но самые болезненные моменты ее жизни приходили всегда неожиданно, и Кейт вспоминала о них с каждой незначительной мелочи. Вот и сейчас наглый характер Кола навел ее на грустные мысли о семье. Тряхнув головой, девушка достала из кармана маленькую пробирку с крышкой. Открыв склянку, Кейт поморщилась от резкого запаха вербены. Но злорадно улыбнувшись, она смело вылила желтую жидкость в стакан с виски, мирно попивая свое, но пришлось отвлечься, потому что зазвонил телефон. Отставив стакан, Кейт достала мобильник и, даже не глядя на экран, ответила на звонок. - Чего тебе, Ник? - девушка принялась рассматривать названия алкогольных напитков, стоящих на полках. - Что-то ты зачастил. - Мы возвращаемся завтра днем, - крайне радостно сообщил гибрид. - Мне надоел этот Мистик-Фоллс, и как эта компашка друзей двойника додумалась оставить ее здесь? - Видимо, братишки Сальваторе лишились фантазии, - беззаботно заметила ведьма, снова отпивая янтарной жидкости теперь уже до дна. - Они ее никогда не имели, - буркнул Клаус. - Как там поживает Кол? - Ты волнуешься не за меня, у которой уже должна разрушиться психика от общения с этим засранцем, а за своего младшего брата, который творит черт знает что и в край обнаглел? - искренне возмутилась Кейтлин. - Ну, знаешь ли, Майклсон, это низко, даже для тебя. - Милая, я просто знаю, что у тебя замечательная выдержка и крепкие нервы, а фантазия – так вообще зашибись, - вампирша готова была поспорить, что в этот момент Никлаус обаятельно улыбнулся. - Так как там мой братишка? - Наглый, самовлюбленный, эгоистичный древний вампир, - рыкнула Кейт. - Как в прочем и все в вашей семье, помимо Элайджи, - поправила она себя. - И я тебя люблю, ведьмочка моя, - фыркнул Ник. - Да ладно тебе, Никлаус, завидуй молча, - послышался приглушенный, но довольный голос Эла. - Я обожаю этого вампирушку, - промурлыкала Винсон. - Это взаимно, - уже отчетливее прозвучал голос старшего Майклсона. - Что я вообще здесь делаю, скажите мне, пожалуйста? - повторное фырканье Клауса заставило Кейтлин довольно улыбнуться, но выходящий из туалета Кол, вытирающий окровавленные губы рукой, мигом исправил это. - Упс, извините, мальчики, с радостью бы с вами поболтала, но пора проучить вашего братца, - хмыкнула ведьма. - Пока-пока, - и, не дождавшись ответа братьев, девушка отключилась. И вовремя успела засунуть телефон в карман джинсов, ибо тут же рядом с ней на стул приземлилось чудо, именуемое Колом Майклсоном. - С прибытием, капитан, - фыркнула Кейт. - Что там дальше, ведьмочка? - явно не обратив должного внимания на слова своей спутницы, спросил повеселевший парень. Сморщив носик, девушка заметила, что после принятия пищи Кол становиться тем же, а не нервным козлом. - На чем я там остановилась? - оттягивая момент, устало спросила Винсон. - Ты следишь за моим братом, - с улыбкой напомнил вампир, будто бы забывая о принадлежности Кейтлин к сверхъестественным существам, обладающих совершенной памятью. - А, ну да, - равнодушно ответила ведьма, постукивая пальчиками по деревянной поверхности барной стойки. - Эстер выдвинула условие моей матери: она обращает меня в вампира, причем не лишая колдовской силы, а я взамен всю свою жизнь обязана следить за тем, чтобы Клаус не нарушал природный баланс. Вот так и живем по сей день: он в разъездах, а если что – сразу звоним Кейтлин, - сморщила носик девушка. - Но как ведьмы могли это допустить? - изогнул бровь Кол, не притрагиваюсь к стакану с виски, что очень огорчало Кейт. - Ведь союз ведьмы с вампиром в одном теле просто невозможен. - В этом вся фишка. Ведьмы не могли допустить, чтобы Ник разгуливал – сам себе хозяин. Они хотели, чтобы его кто-то контролировал, а это не под силу вампиру, созданному даже в один период с гибридом, - пожала плечами сероглазая. - Но ты помогаешь Клаусу во всем, - возмутился брюнет. - Ты помогаешь ему создавать гибридов, почему? Ведь это выходить за пределы баланса. - А почему мне ему не помогать, Кол? - Кейт перестала стучать пальцами и резко посмотрела на собеседника. - Ведьмы могли убить тебя. - Могли, - легко подтвердила девушка. - Но ты все еще разговариваешь со мной сейчас. - Но на черта ты так рисковала? - искренне не понимал Майклсон. Наверное, эта девушка никогда не перестанет удивлять младшего древнего. - Ведь ты не знала, как к этому отнесутся ведьмы, что они с тобой после этого сделают… - От судьбы никому не уйти, - резко перебила Кейтлин. - И никто не знает, когда она тебя настигнет. Какой смысл торговаться со временем? Убили бы они меня тогда или через несколько столетий. Наше будущее длиться только до следующего вздоха. Никто не знает, что будет потом, - просто ответила вампирша, будто про погоду разговаривала. А вот Кола впечатлил ответ Кейт. Он так и остался сидеть, удивленно разглядывая ведьму. - Ну, нифига ты речь толканула, - произнес парень. - Я в шоке. - Думал, что я просто умею бить парней о стены? - игриво подмигнула Винсон. - Я думал, что ты просто перекрасилась из блондинки в рыжую, - пожал плечами Майклсон, с наглой улыбкой беря в руки стакан. - Не шути со мной, - прошипела Кейтлин. - А то что?.. – улыбнулся Кол, делая глоток. Его насторожила дьявольская улыбка на губах Кейт, а в следующую секунду он выплевывал алкоголь хриплым кашлем. Парень уронил стакан, который тут же разбился вдребезги, но из-за гама в баре этого никто не заметил. - Сучка, - сжимая кулаки до хруста костей, прорычал первородный. Обаятельно улыбнувшись, ведьма приблизилась к Колу так, что их тела соприкоснулись, а парень в порыве отступления обжигающей боли в желудке, уткнулся в плечо девушке. - А ведь у меня еще где-то остался пепел белого дуба, - прошептала на ухо брюнету она, отметив, как напряглось тело Майклсона. - Что-то тут душно, - поморщилась Кейт и, схватив парня за шкирку, потащила его к выходу. *** - Ты что, реально подмешала ему в виски вербену? - кажется, во всей пересказанной Кейт истории про поход в бар с Колом, Клауса заинтересовало лишь это, когда парень и девушка пришли домой, а девушка решила позвонить Нику. - Почему тебя это так удивляет? - натягивая темно-синюю кофту на бретельках, искренне не понимала ведьма. - Потому что виски – это самый любимый напиток моего братца, а когда я предложил заменить виски на коньяк, он попытался найти кол из белого дуба, - возмутился Ник. - Ты представь, что он сделает тебе. - Да ничего он мне не сделает, - закатила глаза Кейтлин, выключив свет, и подойдя к кровати. Взяв с покрывала телефон, она легла под одеяло. - Парень не дурак, он понимает, что если что-то предпримет, то я отплачу ему той же монетой, - на той стороне провода повисло недолгое молчание, и девушка уже подумала, что Ник отключился, но тут послышался смех. - Мы сейчас говорим о моем младшем брате Коле? - хохотал Майклсон, отчего даже Кейтлин не сдержала улыбки. Но веселье Никлауса прекратилось так же резко, как и началось. - Но сейчас серьезно: ты поаккуратней, я знаю своего брата, он обязательно захочет тебе отомстить. - Да ну, Ник, не будет ничего, - простонала девушка, откидываясь на подушки. - Ну, смотри сама, ведь единственным твоим страхом является… - МЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫШЬ!!! – вопль тысячелетней ведьмы казалось оглушит гибрида, но его спас разбившийся об пол телефон, который выронила из рук Кейт, когда рывком подскочила с кровати, почувствовав, как по ноге начинает ползти мерзкое мохнатое животное. Зверек взирал на Кейтлин алыми глазками, удивленно хлопая ими же. Взвизгнув, девушка с помощью ведьменской силы отправила ее в свободный полет из окна. - Сукин сын! - закричала Кейт, услышав как хлопнула входная дверь. - Это война… Это точно война!