Прости, Влад

      — Не плачь, Влад, — утешительно шепчет Эрика, прижавшись затылком к изголовью кровати, — не плачь, мой хороший. Мы справимся, слышишь? Мы справимся, обещаю тебе.       Они сидят, тесно прижавшись друг к другу, вот уже несколько часов. Голова Влада тяжёлым грузом покоится на груди Эрики; её пальцы, лишённые привычных серебряных колец с разноцветными камушками, нежно перебирают его волосы. Комната погружена во мрак и хрупкую и эфемерную тишину, прерываемую лишь тихими всхлипами и тяжёлым сопением, и никто не спешит нарушить затянувшееся молчание. Эрика знает: пока Влад не успокоится, нужно молчать. И она покорно молчит, всматриваясь в хмурое небо за окном, как будто надвигающаяся гроза — единственное, что её сейчас действительно беспокоит.       Когда дыхание Влада перестаёт быть беспокойным, Эрика мягко гладит друга по плечу и зовёт его по имени. В ответ ничего. Эрика неспешно убирает руки Влада со своей талии, укрывает его ноги шерстяным пледом и оставляет невесомый поцелуй на его лбу, желая хороших сновидений.       А сама же, бесшумно стянув побитый вдребезги телефон со своего стола, выходит из спальни и плотно прикрывает за собой двери.       — Чё надо? — от грубого голоса, раздавшегося из динамика, по спине девушки бегут мурашки. Она хмурится, стараясь утихомирить растущую глубоко в душе злость, и спустя минуту отвечает:       — Привет, Слава. Я подруга Влада, Эрика. Мы можем поговорить?       — Чё? — повторилось снова, но гораздо раздражительнее. Эрика мысленно сделала себе пометку вести себя с этим парнем осторожнее.       — Этот разговор не для телефона. Ты сможешь сейчас подойти к седьмой школе?       — Ну.       — Отлично. Встретимся там через десять минут.

***

      Эрика ёжится от холода и в очередной раз оглядывается по сторонам. Славы нигде нет. Лишь изредка по пустынной дороге проезжают машины, освещая себе путь фарами и смывая дворниками с мутных окон дождевую воду. На асфальте уже нет сухого места; воздух насквозь пропитан запахом земли и сырости. «Сволочь, — думает Эрика, смаргивая злые слёзы, — обманул меня. И как я могла повестись? Дура!» На девушку надета лишь ветровка. Под ней — тонкая футболка с кружевными рукавами. На открытые участки тела попадают капли дождя, и они вмиг покрываются некрасивой утиной кожей.       «Хера-а-а, — тянет некто позади, и Эрика подпрыгивает от неожиданности, оглядываясь назад. — Славик, а чё ты не сказал, что девушка милашка? Я бы принарядился хоть. Для приличия», — белокурый парень широко улыбается. Для отбитого хулигана у него слишком ровные зубы, замечает Эрика. И тут же качает головой, зябко передёргивая плечами.       — Ты опоздал, — с укором произносит Эрика, постучав ногтем по стеклу ручных часов для пущей убедительности, и подходит к парням. — И я думала, ты придёшь один, — она выразительно смотрит на стоящего рядом неизвестного, — но ладно. А теперь пойдём в школу, а то ещё чуть-чуть, и я умру от холода.       Эрика довольно быстро находит общий язык со Славой и его другом, Вовой. Они болтают о многих вещах, но только для того, чтобы оттянуть предстоящий серьёзный разговор, — и это понимают оба. Один Вова улыбается как дурак и строит Эрике глаза, заливаясь соловьём. А она… а она и не против.       — Всё, — не выдерживает наконец Эрика, — я больше так не могу. Хватит отсрочивать тему, из-за которой мы здесь и собрались.       — А? — непонимающе мычит Вова, с интересом глядя на поникшего в одно мгновение Славу. Тот хотя бы не проболтался — уже молодец.       — Ты не участвуешь в разговоре, Вов, — пригвождая парня суровым взглядом, предупреждает его Эрика, а затем смягчается: — Он касается только меня и Славы. Надеюсь, ты понимаешь.       Вова лишь кивает, поднимая руки вверх в капитулирующем жесте, и встаёт из-за стола, шумно отодвигая стул. Проходя мимо Эрики, он как бы невзначай дотрагивается до её руки.       — Что произошло между тобой и Владом? — в лоб спрашивает Эрика, опираясь одной рукой о стол, когда Вова скрывается из поля зрения. Её длинные розовые волосы, вьющиеся из-за влажности, перекидываются на одно плечо, делая вид девушки чуть более устрашающим. — Говори.       — Ну, типа, — невнятно мычит Славка, заламывая пальцы. По его густому румянцу на щеках можно сказать, что явно ничего хорошего. — Он сказал, что любит меня, а я ж не пидорас, вот я и… — он запнулся, а потом гордо вскинул голову, и его лицо приобрело злое выражение. — А те какое ваще дело? Ты мне не мамка, чтобы я перед тобой отчитывался. Насрать мне на тебя и… Влада.       — Судя по твоим заминкам, тебе далеко не насрать на него. Просто давай начистоту. Вы, дети улицы — между прочим, отвратительное звучание, — считаете, что любить кого-то своего пола — ужасно, — Эрика рубит правду-матку с плеча, из-за чего Слава кривится. — Но любовь не имеет пола, Слава. Несмотря на твою внешнюю и внутреннюю грубость, несмотря на твои оскорбления и унижения, Влад полюбил тебя. Он говорит о тебе дни напролёт. Знаешь, как мне надоели его дифирамбы в твою честь? — Эрика устало выдыхает, садясь на место. — Я всегда думала, что Влад будет любить только дьявола, книги об оккультизме и мрачные замки. Ну, и меня, — смешок. — Пожалуйста, Слава, дай ему шанс. Забудь о «дворовых» стереотипах. Счастье ведь важнее, да?..       Эрика встаёт, не смотря на прифигевшего немного Славика, забирает свою сумку и пулей выскакивает из столовой, по пути чуть не снося Вову. А Вова… А что он? А он побежит вслед за своей новоиспечённой нимфой, позабыв про друга.       Счастье ведь важнее.

***

Влад 10:14 Влад 10:26 Хватит выёбываться 10:50 Пжлст 11:20 Блять, Влад 11:31       Влад думает. Он накалывает на вилку кусочек жареной курицы, внимательно смотрит на него, будто бы раздумывая — а есть ли? — а затем послушно кладёт еду в рот, перед этим отхватив шутливый подзатыльник от Эрики. Он игнорирует Славика везде: в ВК, Скайпе, Вайбере — и получает от этого садистское наслаждение.       Эрика же молчит, изображая святую невинность, хотя Влад знает, что она читала его переписку со Славой. Много раз.       Вообще, Эрика — замечательная подруга. Она такая добрая, такая милая, такая уютная, такая… родная. Влад, даже если бы мог променять её на тысячу хороших знакомых, никогда бы этого не сделал. Потому что Эрика единственная, кто действительно понимает его.       — Ещё добавки? — интересуется она и двусмысленно двигает бровями. Влад пододвигает к ней тарелку. — Фу, ну ты и бука. Мог бы и подыграть.       Вы понимаете? Она чудесна. Надо поговорить 11:42       Влад не хочет разговаривать. Он хочет смыть с себя тень позора, но она как будто бы въелась в его тело, пустила корни в сердце, и никакой душ — обжигающе-холодный или невыносимо горячий — не поможет в этом. Никакое мыло, даже самое душистое или, наоборот, толкающее на тошноту, не способно излечить душевные раны, оставленные осколками невзаимной любви.       Фу, как противно звучит… Пожалуйста 11:48       Влад застывает. Он вытирает вспотевшие ладони о пижамные штаны и долго-долго смотрит на пришедшее ему сообщение. Оно точно от Славика?       Чтоб вы понимали, всегда, — всегда! — когда слово имеет сокращение (пускай и совсем уж убожеское), Слава не пишет его целиком. Так «спасибо» превратилось в «спс», «конечно» в «кнч», а «понятно» в «пнтн» или знакомое всем «ок». Чтобы увидеть от Славы что-то цельное, без ошибок или опечаток, нужно помолиться как минимум шестерым богам из пяти разных мифологий, искупаться в крови девственницы и самому лишиться девственности. А потом, может быть, Слава напишет тебе «спасибо». И не факт, что без ошибок, которые он допускает почти всё время.       Тогда… Почему бы не ответить? Вряд ли от этого ситуация станет хуже.

Что, Слава? 11:51 Решил опять поиздеваться и назвать меня пидором? 11:51

Ты ответил 11:52

И? 11:52 Моё терпение не резиновое 11:53

Я хотел извиниться 11:54 За то, что я так проебался 11:54 Прости, Влад 11:54

Всё? Теперь я могу продолжить тебя игнорировать? 11:56 Знаешь, Слав, я устал. Иди нахер 11:56

      Влад закрывает диалог и просто-напросто выключает телефон.       Надоело.       Как же всё надоело.       — Истеричка ты мо-о-оя, — ласково тянет Эрика, искоса глянув на телефон Влада, и продолжает печь капкейки. Густой запах выпечки, блуждающий по квартире, зарождает в желудке Влада чувство голода, хотя он поел тридцать минут назад. — Что делать будешь теперь?       — Ничего, — недовольно пыхтит Влад. — Ты же меня знаешь: пару деньков сделаю вид, что обижаюсь, а потом сам же и кинусь на шею.       Влад не лжёт. В прошлый раз, когда он и Эрика сильно поссорились, несмотря на все обиды, на все слова, сказанные в порыве ярости, Влад не выдержал и двух дней. С порога бросившись на шею любимой подруге, начал жаловаться, что всё у него не как у нормальных людей. А Эрика, добрая душа, с распростёртыми объятиями приняла своего «мрачного мальчика». Накормила, напоила да спать уложила, баюкая текстами песен группы Evanescence.       И, судя по задумчивой улыбке Эрики, в её памяти тоже хорошо отпечатался этот момент.       — И всё же я не понимаю, почему ты от него бегаешь, — спустя пару минут говорит девушка, замешивая в голубой мисочке клубничные сливки с кусочками апельсинового мармелада. — Сам себя губишь.       — Понимаю, — как-то сухо отвечает Влад, разглядывая своё отражение в небольшом зеркале, повешенном на противоположной стене. Он видит в отражении худощавого нескладного подростка с белёсыми шрамами по телу (спасибо кошке Эрики), отросшими тёмными волосами и глубокими кругами под глазами. Без мрачного макияжа его лицо кажется моложе; ресницы, лишённые толстых слоёв загустевшей туши, загибаются на концах, делая взгляд более выразительным. И это единственное, пожалуй, преимущество Влада относительно его внешности. В остальном он, как и говорят многие, похож на голубого.       Неожиданно раздаётся звонок в дверь. Влад от неожиданности спрыгивает со стола, больно стукнувшись ногой. Эрика выглядит крайне удивлённой. Она стоит с венчиком, с которого стекают взбитые сливки на её пальцы, как фехтовальщик со шпагой, и в упор смотрит на Влада.       — Ты кого-то звал?       Влад смотрит на неё как на дуру.       — Для начала бы неплохо друзей завести, чтобы кого-то приглашать…       И почти оба в голос: «Ты пойдёшь открывать!»       — Пф, — фыркает Влад, накинув на голову капюшон кенгурушки. Он послушно топает по узкому коридору, слушая непрекращающуюся трель звонка, и едва не скрипит зубами от накатившего раздражения. — Да иду я, иду! — не выдерживает он и, одним движением повернув ключ в замочной скважине, открывает дверь и, кажется, задевает кого-то. — Что на… УАУЧ!       Влад закрывает дверь моментально, стоит ему только увидеть знакомую синюю спортивку. Сердце стучит как бешеное, и парень пару раз ощутимо бьёт себя по груди, тем самым пытаясь успокоить разбушевавшееся сердцебиение.       — Влад? Влад!       «Не-не, друг любезный, ты обознался, — думает Влад со страхом, — я Валечка из сто пятнадцатой, просто зашла в гости. Влада нет, он того… помер, бедняжка».       Грёбаный стыд!       «Кто там, Влад?» — кричит из кухни Эрика, стараясь заглушить шум миксера.       «Не пали мою контору с Валечкой из сто пятнадцатой!» — хочется гаркнуть в ответ, но нет, тогда можно спокойно собирать свои манатки и валить через окно. Благо, они с Эрикой снимают квартиру на втором этаже. Умереть не умрёшь, — только покалечишься.       — Влад, блять, впусти, — шипит Слава по ту сторону двери и с силой бьёт по ней ладонью. Батюшки, такими темпами он же её вынесет с корнем! — Поговорить надо.       Влад молчит. Плавно опускается на пол, зарываясь носом в толстовку, и вслушивается в своё дыхание. Волосы неприятно щекочут шею, и Влад рьяно расчёсывает кожу ногтями, оставляя на ней длинные красные полосы.       — Влад, — Эрика опускается рядом с другом (и когда она успела подкрасться?). Её юбка шуршит, и Влад пытается акцентировать внимание на этом звуке, заглушая тем самым тихий мат за дверью. — Ты должен ему ответить. Выслушай его.       — Зачем? Чтобы меня опять назвали гомосеком?       — Затем, что ты ему нужен.       И прежде чем Влад успевает что-то сказать в знак протеста, Эрика отворяет дверь нараспашку. Слава стоит, опёршись о перила, и нервно хлещет пиво. Кто бы сомневался.       — Влад, — пустая банка из-под алкоголя падает на холодный пол подъезда. Слава выглядит уставшим и разозлённым. — Расскажешь за жизнь?       — А давай сразу за смерть, — бубнит Влад, не поднимая глаз. Он чувствует дрожь в руках и подкатывающую к горлу тошноту, потому и делает глубокий вздох, чем приковывает внимание Славы к своему рту. — Что?       — Я не могу без твоего трёпа, — Слава улыбается задорно, делая шаг в сторону притихшего Влада. Великие слова любви! — И твои патлы меня не пугают. Я — веришь? — втащу каждому, кто скажет, что ты пидорас. Ток прости, Влад.       — Втащи себе, — неверяще шепчет Влад, смотря в глаза присевшего на корточки Славы. — Ты ж меня педиком обзывал всё время.       — Это я ещё не знал, что сам педиком буду.       Эрика с умилением любуется на голубков ровно пять минут. Потом, когда они начинают обниматься, она делает брезгливое выражение лица и убегает на кухню доделывать капкейки. А уж потом, ответив на входящий звонок от Вовы, она начинает буквально пищать от радости, чем заслуживает вопросительные возгласы: «Есть повод бухнуть?» — от Славы и «Что там, Эрика?» — от Влада.       Вы думаете, на этом конец истории Влада и Славика? Что ж, тогда вы слишком сильно ошибаетесь. То ли ещё будет…