Мой личный Дьявол

Кэйла

У меня не осталось никого. Мой крик растворялся в темноте, а руки били крепкий бетон. В голове крутилось лишь два вопроса: «зачем?» и «почему?». Уокиган. 9:20 утра. 16 августа. — Наш рейс приземляется через пять минут, просьба пристегнуть свои ремни, — рука невольно потянулась к ремню, а после замерла. А стоит ли эта игра свеч? Может, стоило покончить с собой.       На выходе из аэропорта меня встречает тетя Дипика Миллроуз, которая со своей фирменной широкой улыбкой заключает меня в свои объятия. — О, малышка, я так сожалею! — с грустью выдохнула женщина, выпустив меня из своих объятий. Без них становится сразу же холодно, тело пробирает дрожь. Конечно, по сравнению с солнечной Флоридой здесь очень холодно и зябко.       Дорога от аэропорта до дома тетушки составляет почти сорок минут, за которые я успеваю два раза пожалеть. Один раз из-за пустых улиц, а второй раз из-за дождя. Я бы могла остаться дома, пойти на работу, но тогда потерять свою мечту и стать юристом. — Вот мы и приехали. Побудешь эту неделю у меня, а во вторник мы сдадим документы в университет Чикаго. Я отдам тебе свою машину, будешь ездить в университет на ней, — с легкой улыбкой рассказывала женщина, унося мои вещи наверх, в мою будущую комнату.       Она жила в этом доме с мужем, сын давно съехал от них, переехав в Чикаго. Конечно, все у кого были шансы работать и жить в Чикаго, старались переехать туда, не возвращаясь в такие небольшие городки, как Уокиган. Но с одной стороны здесь тихо и спокойно.       Сидя на лужайке около дома на аккуратно постеленном пледе, я размышляла о жизни. Но мои мысли, если сравнивать с предметами, напоминали сырое тесто, прервал немного хриплый, прокуренный мужской голос: — Привет, — осторожно, но не робко.       На моё лёгкое движение головой вверх-вниз, а после ответное приветствие, парень ловко перепрыгнул забор, подходя ко мне и, присел рядом, на плед. Хмыкнув, проигнорировала его грубое поведение, списав на то, что здесь это нормально. — Ты с юга? Я тебя раньше здесь не видел, — задумчиво проговорил мой собеседник, облачённый в кожаную куртку, которая была надета сверху на чёрную футболку, заправленную в такие же чёрные джинсы. — Так заметно, что я с оттуда? — задав встречный вопрос, я слегка изогнула одну бровь, направляя свой любопытный взгляд на него. Он запнулся, а после рассмеялся, прикрывая свои зелёные очи. — К парню переехала? — натянув какую-то странную улыбку, начал строить свои догадки брюнет, почесывая затылок. — Ну да, Брендон завидный красавчик, но он разве не в Чикаго? Знакомишься с его родителями? — Если бы я переехала к парню, вряд ли бы беседовала с другим, тем более, когда меня ожидал Дон, — его глаза округлились, а улыбка сменилась едва приоткрытым ртом. Заметив странную реакцию парня, я задала немой вопрос, а тот потряс головой, сбрасывая лишние мысли. — Его так никто не называл, кроме ближнего окружения. Так что удивительно, что ты его так назвала. Извини, я, наверное, помешал? Я просто не смог пропустить такую девушку, не попытавшись даже познакомиться, — подмигнув, он встал с моего пледа и направился обратно к забору. — Даже имени не спросил, — усмехнулась, рассмеявшись в ответ. — И как же тебя зовут, красотка? — остановившись, глаза цвета малахита уставились на меня.  — Кэйла.       Его лицо озарила искренняя, такая глубокая улыбка и, перемахнув забор, парень скрылся в соседнем доме, а я так и осталась сидеть слегка растерянная.       Многие уже задались вопросом, а почему, собственно, я переехала? Самая главная причина — моя финансовая слабость. Счёт отца был закрыт до того времени, пока мне не исполнится двадцать лет. Таковым было желание отца, и изменить я его никак не могла. Мои родители погибли две недели. Две недели я принимала соболезнования от тех, кого они или я считали друзьями и знакомыми, собирала вещи и прощалась со Флоридой. Это был несчастный случай, на моих родителей напали в переулке и избили до смерти. Меня вызвали на опознание как единственного родственника, который жил достаточно близко, чтобы тела не «испортились». Подтвердив их личность, мне выдали две бугами, с самой тяжелой фразой за последнее время: «Свидетельство о смерти». Я не смогла выдержать всего того дерьма, а тем более обеспечивать себя там. Так что мне пришлось переехать к родственникам матери. 20 августа. Чикаго. 7:20.       Вот и наступает самый волнительный день — мой первый учебный день в Чикаго. В первый же день город встретил меня пробкой, затянувшейся на час. Только сейчас я поняла, почему все в мегаполисах были злые. Ты же половину жизни в пробке проводишь! — Будь умничкой и найди друзей! — подмигнула моя тетушка Дипика, наставляя на первый день в новом городе.       Мои пальцы нервно сжимали руль, когда я попала в утреннюю пробку, а на глазах появились слёзы, которые я умело сдерживала, чтобы не испортить макияж. Это мой первый учебный год без родителей, в чужом городе, среди чужих людей и в чужом университете, так ещё и эта пробка, которая слава всему святому, не задержалась надолго. — Я успела! — сорвавшись, взвизгнула я, подпрыгивая на месте.       Мне хватало времени припарковаться, а после направиться в здание университета. Удача явно была на моей стороне, ведь почти возле входа было единственное свободное место, идеально подходящее под мою Ford Puma. Машине уже около двадцати лет, а ездит, как ласточка, особенно этот фактор для меня был решающим.       Захлопнув машину, сразу же направилась в здание, пока не услышала рёв мотора, который становился всё ближе. Чёрный Dodge остановился перед моей машиной, а водительская дверь открылась. Оу, неужели это место было занято?! Дабы, не нарвавшись на неприятности, я направляюсь к машинам, уже приготовив речь для заглаживания вины, пока не вижу то, как парень, покрытый татуировками, ударяет машину в боковое стекло несколько раз. С противным звоном стекло разлетается в стороны, а его тёмный взгляд нащупывает меня. — Да что ты?! Это собственность! Моя! — вскрикнув, уже мчусь к парню, стараясь одернуть его руку от машины, но получается жалко. В ушах стоит звон смеха учеников, которые наблюдали за этой сценой. В те короткие секунды я успела изучить своего «врага». Красивый, но мерзкий. Испортил своё тело татуировками, которые покрывали руки, шею, по всей видимости грудь и спина не ушли далеко. Даже на лице имелось парочка татуировок, которые уже начинали бесить. — Ещё раз увижу тебя — сотру в порошок.       Когда я говорила, что голос соседского парня (имя которого я так и не узнала) красивый, то я ошиблась. Голос этого ублюдка ласкал мой слух. Хрипловатый, низкий, с каким-то внутренним рыком, который растворялся в словах. Опешив от его слов, на инстинктивном уровне отошла, но после взглянула на свою машину. Ей теперь требовался ремонт, а как объяснить это Дипике?!