Травма

Ханджи бегал по коридору, размахивая руками и что-то вереща. Голос у него давно сорвался, а он всё пытался что-то сказать. Его порывались остановить все, кому он попадался на глаза: Смит, Браун, Захариус. Мужчина всё ещё не мог издать ни одного адекватного звука – только писк, не свойственный для его голоса. Ком подступил к горлу, сдавливая все внутренности. Захари уже отчаялся. – Да что случилось, майор? – недоумевал практически каждый рядовой, видящий эту картину. Мужчина лишь отмахивался и продолжал ходить из стороны в сторону. Ханджи что-то бормотал под нос, пытаясь успокоить себя. Но смятение одолевало. Съедало изнутри. – Майор Захари! – прокричал Кирштейн, отдавая честь. – Врач прибыл. Шатен резко подорвался и побежал к входу в замок. Солдаты удивлённо оглядывались, пугаясь настроя майора. Мужчина понёсся со всех ног, но ему казалось, что дверь становится всё дальше и дальше от него. Наконец добежав до нужного места, Захари резко распахнул дверь. – Здравствуйте! Мы Вас так долго жда... ли. Простите, а... Вы к-кто? – Ной Кёниг. Врач, – представился молодой человек, смахивая с ткани одежды не существующую пыль. Его рыже-каштановые волосы, чуть доходящие до линии челюсти, развивались на лёгком ветру, заслоняя мертвенно-бледное лицо. Зелёные глаза чуть блестели. Не отчаянным огнём страсти, как у Йегера, а живым. Красивым. Очаровательным. Его худое подтянутое тело было укрыто идеально-чистой одеждой, на которой нельзя было заметить ни единой складочки. Ханджи таял, смотря на него. Таял от восхищения. Мужчина решил полностью довериться этому человеку. Он внушал доверие, заставляя идти на поводу. Захари едва не подскочил на месте, услышав его приятный низкий голос. Тембр придавал словам красочности, яркости. Каждый звук, словно пение соловья, разливался звонкой трелью по воздуху в направлении ветра. – Майор Ханджи Захари, – представился шатен, протягивая дрожащую руку. – Сейчас нужна помощь, м... Капитану Леви Аккерману. Он сломал ногу, когда его подставила рядовая Микаса Аккерман. Ха-ха... Зачем я это говорю? Не знаю, а... Простите! Кёниг удивлённо выгнул бровь, рассматривая солдата, который на вид был ниже его самого сантиметров на шесть. Ной осторожно коснулся плеча майора, чтобы привлечь внимание. Карие глаза метнулись и устремили взгляд прямо на его лицо. – Проведите меня к капитану, будьте добры, – чуть улыбаясь проговорил врач и последовал за Ханджи, резко развернувшимся и потянувшим его за рукав пальто. Для мужчины эти пара минут, что они шли до лазарета, длились едва ли не вечность. Он очень волновался за товарища, ведь ни один врач не смог помочь ему из-за нагрузки. Слишком мало врачей в корпусе разведки. Слишком мало. *** – Леви, как ты? – влетел в больничное крыло мужчина, кинув взгляд на капитана, и потащил шатена к койке. – Так, Кёниг. Это капитан Аккерман; Ривай, это Ной Кёниг. Твой врач и хирург. Ривай обомлел, увидев лучезарную приветственную улыбку Кёнига. Сам едва заметно кивнул, здороваясь. Захари поспешил удалиться, чтобы дать шатенy осмотреть пострадавшего и оказать помощь. Врач подошёл к Аккерману и начал осмотр. Действительно, – перелом. Мужчина, шипя от боли, сжал в тонких пальцах простынь, закрыл глаза и откинул голову на подушку, скрипя зубами. – Капитан, постарайтесь пожалуйста не дергаться, – взмолился Ной, заглядывая в светло-серые глаза Леви. Брюнет принял попытку что-то ответить, но тут же ему пришлось сдержать болезненный стон. Всегда сильный и хладнокровный капитан. Ну надо же. Кёниг старался делать всё намного аккуратнее, вливая в рот капитана лекарство, дабы помочь ему справиться. Во время перевязки ноги Аккерман даже умудрился задремать, успокоившийся под мягкими движениями тёплых рук. – К-к... Ной, – обратился к врачу мужчина. Тот оторвался от дизинфецировария своих рук и приборов. Ривай кивнул, показывая: к нему нужно подойти, что молодой человек тут же сделал. – Передай пожалуйста воды. Шатен коротко кивнул и удалился подальше от больничного крыла в направлении кухни. Наконец, минут через семь, дойдя, он стал набирать питьевую воду, не замечая пристальных взглядов одной пары, которая пожелала уединиться. Паренёк с стрижкой под машинку, нахмурившись, прижимал к себе девушку, чьи тёмные волосы растрепались после буйной встречи с любимым. Саша поправила причёску и кивнув, повела Конни в любое другое место, только не туда, где снуют множество рядовых, пожелавших перекусить, или же странных людей, пришедших за водой. Кёниг быстро, стараясь не пролить воду в большой кружке, направился обратно. Там, наверное, лежит сердитый низкого роста брюнет, и своими серыми, словно тучи глазами, испепеляет всех и вся. – Вот, капитан. Вода, – мило улыбаясь, гордо вскинув голову, произнёс молодой человек. Ривай выгнул бровь и странно усмехнулся. – Вода там, – указал он на большой бочок, из которого выглядывал небольшой кран. – Зачем ты бегал на кухню? Ною хватило одного услышанного замечания, чтобы тут же покраснеть и стушеваться. А он ведь так надеялся на то, что сможет угодить своему пациенту, ведь это сам Леви Аккерман. Лучший из лучших. – Оставь меня и приди... – капитан посмотрел на часы. – В восемь вечера. С ужином, прошу. *** Ной работал, не покладая рук, постоянно стараясь угодить ворчливому пациенту. То ему еда не вкусная, то вода слишком холодная, то подушку взбить надо... Как же он иногда бесил мягкохарактерного Кёнига! Молодой человек сохранял самообладание, мило улыбаясь и потакая мужчине. Леви не то, чтобы был недоволен врачом. Однако ни Смит, ни Ханджи, ни Йегер с другими рядовыми особо не заходили к нему, поэтому ехидная натура солдата предпочитала наброситься с диким рёвом на бедного юношу, за что Аккерману иногда, самую малость, было стыдно. И вот, в очередной раз, Кёниг «напартачил» по мнению Леви. Мужчина косо посмотрел на него, прожигая взглядом. – Это что? – указал он на складочку, видневшуюся на только что выглаженной Кёнигом капитанской рубашке. – Значит, свои рубашки ты идеально выглаживаешь, а мои – нет? Так насолить мне хочешь, шкед? – Никак нет, капитан, – уже по привычке произнёс юноша, а затем, осознав свою манеру разговора, прикрыл рот руками и залился краской. – Простите, сэр. Серые глаза с укором посмотрели в зелёные очи врача. Парнишка ещё больше опустил голову, разглядывая до блеска начищенные ботинки. Леви едва сдерживался, чтобы раздражённо не цокнуть, что обычно получалось у него слишком уж громко. Мужчина вырвал из рук Ноя рубашку, хорошенько смял её своими мозолистыми сильными руками и, фыркнув, вручил обратно, зло прошипев: – Переделывай сейчас же. Юноша, покорно приняв свою судьбу, вышел из палаты, попутно вытирая одинокую слезу обиды, вырвавшуюся наружу. Сколько он уже возится с капитаном? Кажется, пять дней. Прошло меньше недели, а низкорослый мужчина превратил жизнь Кёнига в Ад, постоянно находя ему лишнюю работу не смотря на то, что он не единственный пациент. – Кёниг! Эй! Ной, – треплет его по плечу майор Ханджи. Парень поднимает покрасневшие глаза на Захари, а тот, в свою очередь, что-то быстро тараторит. – Ну, что скажешь? – Простите, сэр. Я отвлёкся и не слышал того, о чём Вы мне говорили. Мужчина сначала, на манер маленького ребёнка, похлопал глазами, а затем прыснул. Помещение озарилось звонким смехом майора, голос которого, кстати, был достаточно низким. Ной ещё сильнее расстроился из-за «сговора» командующих, которые постоянно насмехаются над ним. – Я сказал, что мне нужна твоя помощь в опытах над титанами, – успокоившись, мягко, словно раскаиваясь, повторил Захари. Кёниг только кивнул, соглашаясь. – А почему ты меня не слушал? О капитане мечтал, да? – безумно улыбнувшись, поинтересовался Ханджи. – Никак нет, сэр!