Спящий Рыжик

В герцогстве Куффенских лугов росли самые охуенные яблоки во всей Европе. Красные, большие, сочные, сладкие яблочки от вида которых слюнки текут ручьями. Натаниэль любил эти яблоки. Он ел их чуть ли не каждый день. Ему можно, он же принц. Специально для него, около его дворца растут десять яблонь с этими охуенными яблоками. Маринетт каждый день отбирала лучшие яблоки для своего друга (и, возможно, будущего мужа) и из части фруктов варила компот. Другая, большая часть отдавалась Нату. Но в один из дней Маринетт узнает о том, что Натаниэля собрались женить не на ней, а на каком-то богатом, сексапильном принце-хуе, что живет за три километра от дворца Рыжика. Куртцберга и Маринку приглашают на бал к этому хую…

***

— Я влюбился, как только увидел вас, Натаниэль. Лука Куффен — тот самый принц-хуй, о котором писалось ранее. Сын герцогини Куффенских лугов. Рыцарь ордена Воронов. Центр девчачих мечтаний. Который в итоге пидор. Маринетт Лука нравился. Еще бы блядь — один из самых красивых юношей Европы стоит перед ней! И целует руку ее другу. Причем с таким охуевшо-слащавым видом, будто Натаниэль — Беатриче из «Божественной комедии» Данте. К которой, к сведению, касались лишь ангелы. — Вы меня смущаете! — лепечет Натаниэль, смущаясь. Маринка закатывает глаза и еле слышно цокает. — В этом нет ничего такого. — улыбается Лука, наконец переставая теребонькать своими губами ладошку Рыжика. — Просто вы так милы, что я словно зачарованный сейчас. — Вы тоже… Натаниэль был подстать Луке: добр, мил, красив, умен, благороден. И тоже пидор. Как мило. — Да поебитесь здесь еще. — говорит Маринетт парочке. Но принцы этого не слышат: они смотрят друг на друга, мило улыбаясь и держась за руки. — Нахуй вас! — отмахивается Маринка, уходя прочь от пидоров. Брюнетка садится в кресло, сутулится и скрещивает руки на груди, издалека поглядывая за своим другом и его хахалем. Оркестр начал бренчать какую-то мелодию. — Разрешите пригласить вас на танец. — говорит Лука Натаниэлю, вставая на колено и прося жестом ручку Рыжика. Куртцберг слегка дергается, следом спешно кивая с немного глупой улыбкой. Лука и Натаниэль плавно передвигаются к центру залы и далее их окружают другие парочки. Маринетт все сидит в кресле: грозная, хмурая. Ее попытался пригласить какой-то зеленоглазый блондин в бархатном костюме, но она послала его нахуй и продолжила сидеть. Лука давно мечтал встретить Натана, потому что мамка ему нашептала, что он милаш и умняш. Так и получилось. Натан — милаш-умняш, а Лука удостоверился в том, что мамка-пиздаболка не соврала ему по поводу него. «Все, свадьбе быть!» — восклицают гости бала, глядя на Луку и Натаниэля. Одна Маринка одним своим видом говорит, «СВАДЬБЫ, СУКИ, НЕ БУДЕТ! Я ЕЕ ИСПОРЧУ!»

***

После танца Лука повел Натаниэля к себе в покои: уединиться, так сказать. Маринка тут как тут: следит за парой издалека, прислушиваясь. — Простите, что наступил вам на ногу во время мазурки. — лепечет Натаниэль. — Мне так стыдно за это… Лука поглаживает своей ладонью правую щеку Рыжика. Куртцберг словно котик потерся о нее, лучезарно улыбаясь. — Все в порядке, Натаниэль, душа моя. — шепчет Лука. — Когда вы будете жить со мной, мы будем танцевать мазурку чуть ли не каждый день. — Жить с вами?! — Вы ли не рады этому? — Не рано ли нам думать о будущем? Ваша матушка и мой папочка еще не знают о… — Знают. — уверяет Куффен, немного прижимая Натаниэля к себе. — Поверьте, не только они знают. Все на балу уже уверены, что мы будем вместе. — Ах, Лука! Маринка стоит возле стенки, скривя рожу брезгливости и тошнотворности. — Фу блядь. — шепчет Маринетт. — Розовыми соплями запахло. Лука и Натаниэль слащаво чмокнули друг друга в щеки, следом жутко краснея. — НАТАНИЭЛЬ, СОЛНЫШКО, МЫ УЕЗЖАЕМ! — орет на всю залу отец Натаниэля. Рыжик мгновенно грустнеет и перестает улыбаться. — Не хочу домой. — признается Нат Луке, осмелясь первым разорвать руки, до этого сложенные с руками Куффена. — Мне с вами так хорошо. — Мне тоже. Но не переживайте, скоро мы увидимся вновь. — Лука обнимает Натаниэля и снова чмокает его в щеку. — Удачно вам доехать до дома. И спокойной ночи. — Вам тоже спокойной ночи. Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. Куртцберг спешно выходит из тени обители Луки и бежит на зов отца. Маринка хмурится, глядя на Натаниэля. «Опять все мозги выебет своим Лукой, пидор треклятый!» — негодует в душе Дюп-Ча.

***

И ведь правда. Натаниэль, пока ехал в карете с Маринкой и отцом, не затыкался. Лука, Лука, Лука, и еще раз Лука, потом яблоки, потом опять Лука… — Да ебаный в рот, заткнись уже! — не выдерживает Маринка. Отец Натаниэля лишь закивал, соглашаясь с брюнеткой. Куртцберг состроил обиженную мину и уткнулся в окно. Вернувшись во дворец, Натан заперся в своей комнате и не выходил оттуда, несмотря на слуг и Маринку, что принесла ему яблоки. Дюпен-Чен, обозленная охуевшим Натаном, спиздила у алхимика крепкое снотворное и полила им яблоки. «Нехуй нам мозг ебать своим женишком голубым. Уснешь и больше этого принца-хуя не увидишь.» — говорит себе Маринка, ставя тарелку с яблоками на стол Натаниэля, когда того позвали в купальню.

***

Утром Натаниэль как всегда скушал яблочки и пошел в сад: гулять с Маринкой. — Несмотря на то, что я обижен на тебя со вчерашнего, я извиняюсь перед тобой за свои речи о Луке. — говорит Куртцберг, садясь на скамью возле большого дуба. — Все в порядке, Нат. Просто ты влюбился, вот и все. — натянула улыбку Дюп-Ча. Судя по тому, что Натан часто начал зевать, зелье начинает действовать. — Спать что-то хочется. — признается Рыжик. — Проводишь меня до двора? — Конечно, пошли. Как только Натан встает со скамьи, он проваливается в сон и ебаквакается на землю всей своей тушкой. — Кто-нибудь, помогите! Натаниэль уснул!

***

Лука сидит у себя в почивальне и играет грустную мелодию на своей домре. Он думает о Натаниэле: его глазах, улыбке, губах… Пока в комнату не вбегает слуга, что быстро тараторит: — Куртцбергского Принца заколдовали неведомые силы! Вашего присутствия требуют его родители! Куффен молнией ебанул на первый этаж к мамке. — Что происходит?! — восклицает Лука. — Жениха твоего усыпили. — говорит отец Луки. — Кто-то подлил ему снотворное, и он очень сильно уснул. Его ничто не может разбудить. — Анарка, мамка Луки, дает сыну письмо, в котором пишется о случившемся от лица отца Натаниэля. Лука зол. Кто, сука блядь, усыпил его солнышко?! А, суки?! — Готовьте лошадь, я еду сейчас же! — кричит Лука, убегая к себе переодеваться. Не в панталонах же, блядь, он поедет к своей душеньке!

***

Маринка не планировала сознаваться о своем злодеянии. Она подставила алхимика, поставив ему обратно тот бутылек со снотворным. Ах она сука, скажете вы. Да, так и есть. Дюп-Ча просто зла, что про нее забыли. Она должна была быть женой Натаниэля. Она, а не этот принц-хуец, который пидор!

***

Лука быстро добрался до дворца Куртцбергов: галопом на борзом вороном коне, самом лучшем во всем герцогстве. — Ах, Лука, наконец-то вы здесь! — ахает отец Натаниэля. — Натаниэль на третьем этаже, в своей почивальне. Может быть, вы его разбудите? — Посмотрим. — грубо плюет Лука, побежав по лестнице наверх. В спальне Натаниэля сидела Маринка, что поглаживала спящего Ната по голове. Рыжик спал под зимним одеялом, сверху накрытом еще шалью. Он мило и тихонько посапывал, пока во дворце творится лютая хуйня и кипиш по поводу его крепкого, непробудного сна. — О, приветствую тебя, Лука. — говорит Маринетт, натягивая приветливую улыбку, думая про себя: «Ага, вот и пидор». — Привет. Ты за Натаниэлем ухаживаешь? — Лука садится на краешек огроменной ложи Ната и разглядывает свою сонную душеньку. — Можно и так сказать. — говорит Дюп-Ча. В почивальню Натаниэля входит отец Натаниэля. — Маринетт, можно тебя на пару слов? Хотел у тебя спросить пару вопросов. Маринка встает с кровати и уходит. Лука обходит Натаниэля с другой стороны и ложится рядом с ним, предварительно сняв ботинки. — Натаниэль… — шепчет Куффен, поворачивая голову Натана в свою сторону. Губы Куртцберга немного сложены в трубочку, словно намекают на поцелуй. Но дело в том, что целовать в губы возлюбленного до свадьбы нельзя. Поэтому не вариант. Вместо этого Лука целует Натана в лоб, поглаживая тому щеку. Рыжик немного шевелит губами и они расплываются в блаженной улыбке. — Скоро ты проснешься и увидешь меня, как ты и хотел. И я тебя больше никуда не пущу. Натаниэль тихо мыкает (или стонет). Лука не намерен останавливаться, поэтому говорит дальше: — Ты будешь жить у меня. Я буду резать тебе твои любимые яблоки и собирать их для тебя. У меня растет целый сад таких яблонь. Твоих любимых. — Мммм — тянет Натаниэль. — На каждый полдник мы будем кушать яблочные пироги и пирожки. Моя матушка сама их готовит. И каждый вечер мы будем гулять по саду и сидеть под самой старой, большой яблоней. Ничто нас не побеспокоит. Маринетт тем временем стоит за дверью в спальню Натаниэля и все слышит. В руках ее находится бутылек с очень сильно пахнущей хуйней, что должна разбудить Натана. — Завали ебальник, пидор. — бурчит Маринка, уже злясь. Натаниэль мило улыбается, чувствуя на своем лице ладонь Луки, что заботливо и нежно поглаживала его кожу. — У нас будет самая красивая свадьба, которой герцогство еще не видело. На ней будут все… Исключая того, кто усыпил тебя, душа моя. Он или она понесет наказание… Я буду постоянно целовать тебя, когда нам будут кричать «горько». Да я и так буду целовать тебя. И у нас будут самые красивые детишки. Дверь в почивальню резко открывается ногой Маринки и брюнетка с каменным еблетом кидает на одеяло бутылек. — Эта хуйня должна разбудить Натаниэля. И это я его усыпила. Потому что ты украл его у меня! — начала оправдываться Маринетт. — Я должна была быть его женой, а ты его… Забрал! Лука охуевает, встает с кровати, аккуратно поправляет одеяло и орет на всю комнату: «СТРАЖААА!»

***

Маринка пиздострадает в высокой башне своего нового дворца под домашним арестом. Натаниэль очнулся. Спустя месяц прошла грандиозная свадьба, на которой были все, естественно исключая Маринку, потому что Лука так захотел. Через месяц стало понятно, что Натаниэль — беременный. Во дворец Куффенов начали приезжать гости из других герцогств и поздравлять молодую пару с таким событием. Спустя еще месяцев шесть Маринку отпускают, и она следом решилась навестить Натаниэля и Луку. Лука встретил Дюп-Чу прохладно, но с улыбкой. Пока Натаниэль гуляет по саду, Лука и Маринетт сидят в столовой и обедают. — Как Натаниэль? — Хорошо. Малыш толкается. — Лука не может сдержать улыбки. — Уже скоро... Мой первенец... Господи, спасибо за подарок. Маринетт улыбается, глядя на Луку. Нет, не натянуто. Брюнетка наконец поняла, какую ошибку совершила. Встала между своим другом и его любовью таким методом, как усыпление. Хорошо убийство не совершила. Хотя хотела. Очень хотела. Натаниэль, вернувшись во дворец и увидев свою подругу, радостно воскликнул. Он хотел подбежать к ней, но не мог из-за живота, который был непривычно большим и замедлял ход Рыжика, который всегда ходил очень быстро. Анарка думает, что у Луки и Натаниэля будет не один малыш, а как минимум двое. Потому что живот Натана слишком большой для одного ребенка. — Маринетт! — Натаниэль! Дюпен-Чен хотела обнять друга, но не смогла сделать это прямо, поэтому обняла беременного сбоку. — Как малыш? Как сам? — Ой, малыш совсем разбушевался. — смеется Куртцберг. — А я из-за этого ночью постоянно просыпаюсь. Но ничего, все еще впереди. Рыжик поглаживает ладошками свой живот, мило улыбаясь. Лука подходит к мужу и тоже кладет свои ладони на живот Натаниэля. — Дай Бог, чтобы все было хорошо. Да, душа моя? — Угу. Лука и Натаниэль коротко чмокают друг друга в губы, следом широко улыбаясь и краснея, словно это был их первый раз.

***

Приехав домой, Маринка узнает, что ее собрались выдать замуж за Адриана Агреста. Принца-хуица, что живет в двенадцати километрах от нее. Но он друг Луки, к тому же, живет рядом с его дворцом. Дюпен-Чен смирилась с этой хуйней. Да, она не любит этого Агреста-хуягреста. Но зато она будет рядом с Натаниэлем и Лукой — будет няньчить их детишек и опять, как в старые добрые времена, кормить Рыжика яблочками. И вот еще что, Маринка, давай без всяких там снотворных, поняла, сука?! Вот и сказке стебно-милой конец. Кто до конца прочитал, тот молодец. Кто до конца не прочитал... Пусть их настигнет пиздец.